Военно-смехотворный креос, Серия "про Альму Матерь"

Не помню, выкладывал ли этот кусок сюда... А в последнее время на портале заметил довольно много произведений на эту тему. Так что - решил присоединиться
Здоровая критика - более чем приветствуется, ибо - может снова засяду за такого рода сбор фактов и воспоминания...

Традиции
Как и любое другое, уважающее себя учебное заведение, Военно-медицинская академия (Санкт-Петербург) породила и до сих пор культивирует – разумеется, негласно – ряд интересных обычаев и ритуалов. Некоторые из них довольно забавны, некоторые вовсе даже не забавны, а часть, так и вовсе вызывает оторопь у непосвященных. Например, ходить в форме и строем, строиться по утрам понедельника, да и вообще, по любому поводу – на взгляд медика – пережитки заката эпохи рабства и зачатков эпохи феодализма. А такое явление, как патруль расценивается как прощальный дар Святой инквизиции, наряду с «железной девой» и «испанским сапожком». Но все-таки, некоторые традиции, а также ситуации, возникающие при их соблюдении, достойны того, чтобы не быть забытыми.

Здравствуй, Гигея, Новый Год!

Гигея – это такая богиня. Со стороны она выглядит, как девушка, которая с непонятного перепугу посадила себе на руку змеюку, да еще и поит ее из чашки, которую держит в руке. Правда, самые продвинутые с легкой и презрительной интеллигентской гнусавостью в голосе сообщают, что «Гигея сбирает яд змеиный». Не знаю, стоит ли им верить – сами подумайте – слабая юная леди и злобный ползучий гад, да еще длиной в руку, да еще без специального инструментария – что там собрать можно? Только гормон ужаса адреналин, в количествах неимоверных.
Сидит богиня на данный момент во дворе Главного штаба ВМедА, где ее могут лицезреть не только академисты, но и просто случайные прохожие. А вот в стародавние времена сидела она там, где могли ее видеть только адепты медицины – в большом парке академии. Не знаю, какую роль в ее перемещении сыграла следующая ситуевина, но явно не последнюю.
Наверное, во всех учебных заведениях во время подготовки к экзаменам люди постепенно расслаиваются на фракции. Более тяжелая фракция, выпадающая сразу в осадок – это ботаны, смерть преподавателя. Их приметы всем известны - истерзанный учебник, нездоровый блеск в глазах, вечный поиск жертвы – кому бы еще рассказать что-нибудь, чтобы самому убедиться, что он, ботан, это что-нибудь знает. Причем, чаще всего, это знание он приобрел примерно пару минут назад, когда впервые сам прочитал. Халявой не пользуются в принципе, считая ловлю данной птицы счастья недостойным поведением.
Фракция вторая – неустойчивая, они же золотая середина. Учить могут, но совсем не будут отказываться от возможности что-нибудь зашпорить. Сродство к удаче – среднее, халяву ловить умеют, но не всегда хотят. Чаще вместо учебы смываются куда-нибудь гулять, с грозным обещанием самому себе «придти и все-все выучить!»… Которое в 90 случаях из ста оказывается обычным блефом. Максимум что получается из данного обещания – это учебник, закрывающий лицо и мощный храп, шевелящий страницы снизу.
И, наконец, фракция третья. Наилегчайшая. Из них со временем получаются мощнейшие медиумы, а еще мистификаторы, которые с успехом могут убеждать публику, что они – мощнейшие медиумы. Из их комнат во время сессий доносятся заунывные песнопения и стуки шаманского бубна. Курятся курительницы и воздаются обильные жертвы всем богам всех пантеонов одновременно и по очереди. Это призываются духи предков, с целью выяснить, где лежит тот заветный билет, который только и стоит выучить. Наверняка среди ваших знакомых есть такие колдуны – они всю жизнь пролистывали первые три билета, с завидным постоянством вытягивая один из этой первой тройки.
Богов они все-таки предпочитают разных, недаром Россия всегда славилась многоконфессиональностью. Некоторые призывают Всемогущую Халяву при помощи высовывания в полночь из форточки общаги своей зачетки, некоторые - Великий и Ужасный Ботинок, зашнуровывая оба своих особым образом, еще кто-то – Покровителя Всея Щетины, не бреясь перед экзаменом. Но это все общеупотребительные способы поклонения и всем известные боги. Ну не могли академисты не выпендриться, не могли! Поэтому появились и свои чисто медицинские боги – Боткин, Бэр и, разумеется Гигея. И ритуалы поклонения им выработались довольно своеобразные. Если Бэру было достаточно потереть зачеткой по носу, то Боткину уже надо надраить ботинки, ну а Гигее… Гигее для отличного ответа на экзамене совершенно необходимо было начистить бронзовую грудь до блеска. А еще более желательно – не одну, а обе. Представьте себе теперь эту картину в цветах и красках, насколько хватает воображения: Уютный, красивый парк, зелено, тихо, чисто, а в глубине его, сияя свеженачищенными грудями стоит Гигея… То есть – вся статуя ровного зеленоватого оттенка окисленной меди, а вот грудь богини – как трубы в оркестре…
Никому из начальства такой способ поклонения не нравился просто до жути. Возможно, он нарушал их внутреннюю гармонию. Может, сам вид грудей отвлекал от работы. А может, то была попытка еще раз напомнить о нормах морали – как так, богиню за грудь руками трогать?!! Неизвестно. Важно то, что данный ритуал командиры-начальники стали резко ограничивать. «Запрещать и не пущать!» - такие слова говорились патрулю, который заступал на дежурство и принимал парк под свою ответственность. А в дни экзаменов, которые идут у разных групп в разное время, патруль усиливали.
Итак, для представления все готово. Место – парк академии. Главная деталь антуража – бронзовая статуя Гигеи. Главные герои – курсанты в день перед экзаменами, третья фракция. Герои второстепенные (кушать подано!) – два патруля с общим количеством ног, равным 12. Короче, шестеро их там было. Время действия – темная ночь, как ни странно, без дождя и сильного ветра с Невы. Мы начинаем…
Время около полуночи. Вусмерть уставшие патрульные, и такие же начальники этих патрулей с нескрываемой злобой косятся на статую Гигеи, которая лишила их сна и отдыха. Велением свыше, «дозорным» приказано топтать парк до посинения, периодически – раз в час – приходить в штаб академии, докладывать, что «в Багдаде все спокойно!». Время от времени воздушное пространство парка оглашают трех и четырехэтажные конструкции всевозможных эпитетов в адрес тех, кто послал несчастных курсантов и офицеров в этот патруль – в частности, а также того, кто придумал патруль – в целом. Великий Даль переворачивается в гробу, а американцы со своим убогим и неказистым «Факом» просто курят бамбук в сторонке, стыдливо пытаясь перевести хотя бы первый этаж из четырех предложенных. Конструкции постепенно вырастают до пятиэтажных. То, что действие происходит в культурной столице, никого нисколько не смущает, наоборот, фразеологические обороты приобретают некое подобие варварской эстетики, типа, не «Еб твою мать!», а «Молодой человек, я вам в отцы гожусь!».
К часу ночи фонтан красноречия все же затихает, уступая место конструктивным предложениям, вроде натягивания по периметру статуи растяжек с гранатами Ф-1, натягивания тонны колючей проволоки или выкапывания вокруг нее рва с последующим наполнением водой и запуском голодных крокодилов. Высказываются мысли и о долгосрочной аренде этих крокодилов для нужд личного состава с целью сокращения численности особо тупых и злобных начальников. Время идет и идет…
Пусть уважаемый зритель не скучает! Сейчас события начнут развиваться с катастрофической быстротой…
Внезапно из конца парка, противоположном тому, где находится патруль, доносится вопль. Девичий вопль, не допускающий двойных толкований, вопль о помощи. «Помогите, насилуют!» - и срыв голоса на визг. Патруль, даром что полусонный, реагирует почти мгновенно. Шесть здоровых мужиков без какой-либо команды, синхронно несутся к предполагаемому месту оскорбления невинности. Любо-дорого посмотреть – лица излучают жесткость и кровожадное желание покарать, фигуры внушают уверенность и веру в торжество справедливости. Крик повторяется, патруль прибавляет ходу, парк небольшой, но добежать с одного конца по диагонали до другого занимает не меньше полутора минут. Итак, на месте. Шумное дыхание вырывается сквозь сжатые зубы, лица больше напоминают оскаленные морды. «Где эта мразь посягнувшая?!!» Вопрос повисает в воздухе, крики больше не повторяются, шесть человек идут на поиски, прочесывая все мало-мальски подозрительные кусты. Еще один даже не крик, а писк… Точка засечена на радарах… Окружение объемистого куста рядом с деревом. Насильнику не уйти. На этом дереве он и будет повешен без суда и следствия…
Никого…Недоумение и ускоренные поиски по кругу. Вдруг – еще один крик, опять из места, которое уже было осмотрено, все снова туда. Никого! И вдруг… Кто-то из наиболее одаренных ночным зрением зрит непонятный предмет, висящий на дереве, которое рядом с кустом. Это диктофон! С включенной кнопкой «плей»!
Чудовищная догадка молнией сверкает в умах всех шестерых участников «погони за насильником». Развернувши стопы в сторону Гигеи… кентер, рысь, галоп… Пыль столбом…Взгляд квадратными глазами. И зело опечалены были отроки сии – грудь Гигеи, весело сверкая в свете пары фонарей, праздновала торжество военной хитрости и тонкости замысла.
Начальство никого за данный эпизод наказать не посмело. А кто-то, наиболее продвинутый, принял Соломоново решение, почти гениальное в своей простоте. Статуя была покрашена розоватой краской, так что прежде чем начистить грудь, ее пришлось бы долго и нудно отскребать от этой самой краски. Ну а впоследствии, Гигея и вовсе была перемещена в сквер в центре штаба академии, где она составляет теперь неотъемлемую часть всех фото - как выпускников, так и вновь поступивших.

Копирайт: Незримый 2005