Я все прекрасно вижу

Я все прекрасно вижу! Более того, я все помню. Вот то самое место, откуда все начинается. Та же игра теней, те же отблески заходящего солнца. Еще мальчишкой я приходил сюда, и часами мог стоять или сидеть на одном месте, просто наблюдая за тем, как все вокруг меняется. Магия придумана глупыми людьми, чтобы объяснить себе то, что им неведомо… Как может человек превратиться в зверя? Посмотрите на небо, против солнца, чуть прищурив глаза. Потом повернитесь в сторону звезды и откройте их широко, только ненадолго. И взгляните на воду у ваших ног. Точнее не на воду, а на игру облаков и их отражений, бликов, появляющихся в глазах, если посмотреть на яркий свет. Возьмите прутик и уже можно подправить некоторые штрихи. Все станет ясным, но ненадолго. Сознание вернет вас из мира фантазии в мир реальный…

***

- Колька! – прокричал знакомый голос, - Давай выходи уже, а то пропустишь все!
Традиционный удар веткой по оконному стеклу. Интересно, как он до сих пор ухитряется не разбить его. А еще интересно, почему, когда прутиком водишь по воде, она становиться как кривое зеркало, а когда по стеклу, только его пачкаешь?
Мальчуган не без усилий оторвался от очередного альбома с фотографиями. Мать всегда покупала ему новые выпуски, то с животными, то с пейзажами, то с натюрмортами. Порой, задерживаясь на очередной фотографии, мальчик возвращался из ее мира только под утро, и, не выспавшийся, брел в школу, где и спал положенное маленькому организму время.

***

Он был из тех тихонь, которые не гоняют соседских котов, не бьют стекла футбольными мячами, да и вообще ничего не бьют, пока их не доведут. В тоже время, он ничего не делал на уроках труда, не мастерил и, даже, не играл с ребятами в песочнице, когда был совсем маленьким. Стоял всегда в стороне, чтобы никому не мешать, и наблюдал. На все предложения присоединиться он отвечал отказом, на все угрозы он отходил, но неизменно возвращался. Он жил в своем мире.
Поначалу его родители начали беспокоиться, ребенок отчуждался ото всех, включая их самих. Колю возили по врачам, специалистам, семейным консультантам, но все советы были напрасны. Однажды, на свое счастье, родители отвели мальчика к родственникам, им надо было уехать на несколько дней, а поездка не предполагала присутствие ребенка. Его отдали на поруки бабке с дедом, снабдив одеждой на всякий случай, и советом не трогать мальчика. Когда ему слишком настойчиво навязывали общение, он начинал злиться, мог сломать что-нибудь, а после этого садился в уголке на корточки, закрывал глаза ладошками, и сидел не говоря ни слова. Как правило, до тех пор, пока в маленьком теле не просыпался голод.
Спустя неделю родители вернулись за сынишкой. Они несколько раз звонили, что задерживаются, да и до первого «1 сентября» был еще почти месяц, поэтому задержка не пугала родню. Увидев его, они не поверили своим глазам – на встречу им выбежал счастливый маленький человечек, держа в руках несколько открыток. Это были его первые фотографии, сделанные на старую дедовскую зеркалку.

***

Отложив альбом в коробку, наспех одевшись и взяв фотоаппарат с объективами и фильтрами, Коля выскочил во двор, где его уже ждал знакомый. Федька был на голову выше, намного крепче сложен, хоть и учились они в параллельных классах.
- Давай быстрее, что ты там копаешься? – прикрикнув на Колю, Амбал, как Федьку за глаза прозвали все, кто с ним хоть раз сталкивался, улыбнулся, взял сумку с аппаратурой и пошел в сторону старого парка. Колька еле за ним поспевал, но старался изо всех сил не отстать. Во-первых, в их районе это было небезопасно, а во-вторых, не хотелось пропускать момент. Они ждали его уже пару месяцев, когда на небе будет именно столько облаков, и расположены они будут именно так, как сейчас. До захода солнца оставалось не более 40 минут, и ребята торопились.

***

День выдался особенно солнечным. Колька сказал матери, что пошел гулять к заводу и быстро выбежал из дома. Мать уже давно не беспокоилась за него. С его характером он мог прийти домой без денег, часов или еще чего-то, но всегда целый и здоровый. Это было для нее важнее всего.
В тот день он прихватил с собой только блокнот и карандаши. Сегодня он хотел опять смотреть на превращения, и, если ему что-то особенно понравиться, нарисовать это. Пять лет учебы в художественном кружке, на тот момент пять, позволяли ему это сделать.
Вот тот самый холмик, с ямкой на самой верхушке. Вот та самая лужица. Лицо паренька засветилось в предвкушении путешествий в миры, полные диковинных созданий. Отломив от куста веточку, он начал вглядываться в лужу. Там пробегал табун диких лошадей. Немного медленнее, чем в реальной жизни, но для того прутик и был в его руках – им делались штрихи, соединяющие мир фантазии и мир реальный. Шаги Коля так и не услышал. Он вообще слышал плоховато. Зато пинок почувствовал в полной мере. Неуклюже перепрыгнув через лужу, скорее даже перелетев, мальчик посмотрел на упавший в воду блокнот. Он видел как из него по воде разбегаются лошади и улыбался.
- Это тот дебил, что ли? – звонкий голос, резкий. Колька поморщился и только сейчас обратил внимание на своих обидчиков. Четыре мальца, примерно его возраста, может немного старше, окружали его. Один ухмылялся более других – это, видимо, и был напавший. К слову, самый хилый на вид, из этого квартета.
- Ну что, балбесик, - ухмылка, до чего противная ухмылка, - что ты забыл-то тут? Стишки пишешь, или картинки рисуешь? Почему на нашей территории без разрешения?
Один из подошедших, который был покрепче, брезгливо поднял блокнот. Он начал махать им, как грязным носком, держа на вытянутой руке двумя пальцами. Коля не замечал оскорбления, он смотрел на листы, с которых улетали нарисованные им вчера птицы, падали листья с деревьев в главной аллее скверика перед домом.
- Осень пришла, возвращайтесь домой к весне, только обязательно. – мальчик склонил голову вправо и помахал рукой улетающему клину птиц. Он улыбался и чуть не плакал. Он всегда слишком сильно переживал расставания, даже временные.
Здоровяк от удивления выронил блокнот. Двое, стоящие сзади, без того молчавшие в ожидании потехи, теперь, казалось, перестали дышать, чтобы не пропустить очередной шутки Гиены, так звали ударившего, и так Колька его прозвал.
- Не, ребза, он - точно псих! – показывая пальцем и начиная давиться от смеха, сказал Гиена. Держась за живот, он начал садиться на корточки, не переставая тыкать пальцем в фантазера. Двое стоявших сзади тоже начали хихикать. Только Амбал молчал. Он смотрел на упавший блокнот, на листок который открылся. Он видел нарисованный клин птиц, простенький. Летели они на фоне солнца.
- Притихли быстро! – гаркнул он на свою свиту. Как потом оказалось, главным был он. Как потом стало не только во дворе. Гиена как сидел, так и шлепнулся на задницу.
- Амбал, ты чего? - недоумевая спросил он.
- Ты знаешь, Гиена, чую ты тупой! – Федя, Амбал, не без удовольствия посмотрел на попавшего в просак знакомого. Не любил он его, сколько пришлось уже из-за его, Гиены, шуток драться. Достал он его.
- Парень, это ты про птиц? – немного стесняясь спросил Федька.
- Да, про них. С деревьев начала падать листва, значит, пришла осень. Птицам стало холодно, и они на юг полетели.
- Что он гонит? Какая осень? Какие листья? – у Гиены уже начиналась истерика.
- Пасть прикрой!
У хулигана аж слезы навернулись от грубости главного.
- Тебя как зовут, парень?
- Коля.
- Меня Федр. Слушай, а чего ты у лужи сидел?
- Смотри…
Костя поднял с земли прутик и подошел к луже. Амбал и его подельники последовали примеру. Прутик начал вырисовывать на воде разные фигуры. Сначала, ребята просто смотрели и ничего не понимали. Потом заговорил Амбал.
- Опа, ха, лошадь! – Он заулыбался, и разве что в ладоши не захлопал.
- Не только, смотри, вот дерево, вот собака… Посмотри на небо и выбери облако. Потом посмотри на солнце и обратно на лужу…
Федька попробовал. Теперь он тоже, как Колька, улыбался тому, что было видно только ему. До определенного момента только ему. Колька тоже разглядел рыбку, и, прутиком, пустил ее вплавь.
Так Коля-Фантазер познакомился с Федькой-Амбалом.

***

- Мама, мама, смотри! Это я сам сделал!!! – мальчик радостно бежал навстречу родителям, разве что не спотыкаясь о собственные тапочки. Мать еле сдерживала слезы - ребенок в первый раз в жизни показывал какие-то чувства.
- Я ему фотоаппарат наградной дал поиграться. Думал доломает, да и шут с ним. Ан нет, малец спросил, зачем он, посмотрел на фотокарточки, посмотрел в окошки и заставил меня побегать с ним по двору, картинки порисовать, - дед был очень доволен. Мало того, что внука порадовал, так еще и сам вспомнил, как так же носился по двору, когда ему фотоаппарат вручили за какие-то трудовые заслуги. – Потом мы с ним проявляли и сушили. Светка, видела бы ты его лицо, когда он увидел, что на листе белой бумаги картинка сама рисуется, - старик усмехнулся и опрокинул стопку.
- Папа, налейте и мне, пожалуйста, - Светлана была женой их сына, но называла папой и мамой. Осушив рюмку и покривив лицо, она выпила несколько глотков апельсинового сока, выдохнула… И слезы с новой силой полились из ее глаз. Она, возможно, была самой счастливой на земле женщиной. В тот момент - так уж точно.
- В первый день он сидел как памятник. Не говорил, не слушал, смотрел в одну точку, как контуженный. Бабка уж расстраиваться начала. Я мальца решил не трогать, чай ему так краше. Но, вот дернуло меня, решил ему фотокарточки показать, дай, думаю, на них лучше смотрит, может интересней ему станет, нежели в паркет глядеть-то. Достал конвертик, да посыпались они у меня. Колька-то увидел движение рядом с собой, хоть отвлекся. Одна карточка прям у ножек его легла. Так он ее взял и улыбаться стал. То так голову повернет, то эдак. Сань, помнишь, мы с тобой делали? В парке холмик тот, от завода теперь недалеко. Там ямка еще на верхушке. Потом малец сказал, что вон там лошадь в кустах, там пироженное… Я уж пугаться начал, а потом гляжу, и действительно! А парень-то у вас, фантазер, каких поискать надо. Да еще показал он мне потом, где все на той карточке попрятано.
Александр Кузьмич, видный коммерсант, сидел, положив голову на руку. Так он и в детстве сидел, за столом, слушая байки подвыпившего отца. Кузьма никогда не пил допьяна, но пил постоянно. Он, казалось, находился в одной, постоянной стадии доброго хмеля. Что не мешало ему быть передовиком труда. Александр вспомнил тот день. Солнце светило, облаков на небе почти небыло. У отца был выходной, и они пошли прогуляться по парку с новым фотоаппаратом. Место Сашка сам присмотрел, долго носился вправо и влево, выбирая место, откуда делать снимок. Строил из себя мастера. Тогда строил, теперь он был мастером, но своего, совсем иного дела. А тогда… Тогда он просто был рад, что гуляет с отцом. Вспомнил он и запах темной, подсвеченной тихим красным светом, комнаты. Трепет, с которым он ждал проявки. И разочарование от увиденного. Ему стало скучно – там небыло ничего нового. Знал бы он тогда, какую роль сыграет этот кусочек фотобумаги в жизни его семьи. Благо отец не дал его выбросить, сказав, что все в хозяйстве пригодиться. Даже клочок бумаги, пусть и с картинкой.

***

Они уже не шли, а скорее бежали. Ветки кустов, цепляясь за ремни сумок и футляров, притормаживали их, но были не в силах остановить.
- Колян, если мы опять все пропустим из-за твоих рисований, я тебе все кисточки пообломаю, - Федька пробирался через заросли как вездеход, ломая и придавливая. Колька плелся следом, и каждый миг притормаживал, чтобы посмотреть на очередной причудливый узор из веток, листьев, травы и мусора. Он рисовал. Создавал новый мирок на каждом шагу, и жил в каждом из них. Пусть мгновение, но ведь он еще никогда не был в городе единорогов, не сидел за одним столом с гномами, отмечающими удачную добычу золота… Это раздражало его друга, но было неотъемленной частью его жизни и Амбал мирился с этим. Периодически поливая фантазера холодным душем мата и угроз. Не смотря на малый возраст, хозяин района, как его прозвали после очередной драки, был весьма эрудирован в лингвистических особенностях уличного разговора. Прямая противоположность тихому, незаметному фантазеру. Но они успевали.
- Ну, наконец!
Ребята вышли на поляну на холмике и быстро, даже не переведя дух, начали доставать объективы, штатив, фильтры и прочие принадлежности рождения нового шедевра. Каждый снимок они считали шедевром. Возможно, так и было на самом деле, ведь запечатлеть недавно созданный мир, причем сделать это так, как нужно, весьма сложная задача. Смысл их затеи был в том, чтобы не только создать, но и показать другим, да так, чтобы они поняли и увидели. За полгода практики уже были некоторые успехи. Ребята уже мечтали о выставках, галереях, славе… О славе мечтал больше Федька.
Солнце садилось все быстрее. Некоторые тени уже растянулись от своих родителей до самого верха холмика, до той самой ямки.
- Сегодня опять замки и драконы… - разочарованно сказал Амбал. Он сел на корточки и прутиком начал выводить образы. Ему надоело. Ему скучно было от постоянства. Он рисовал заводы, машины, роботов… Не смотря на то, что более постоянной картины чем завод представить сложно – он был в километре от их дома.
- Коль, я вот чего думаю, может здесь всегда только замки?
- Нет, я видел.
Разговор был окончен, сомнения развеяны. Тут были не только замки.
- Вот, смотри!
Федька чуть штаны не разорвал вскакивая. Подбежав, он замер, уставившись на кончик прутика который Коля держал в руках. Дождя небыло уже давно, и рисовал он на земле. Рог, голова, грива, туловище… Еще один, еще… Пещера, водопад…
- Опять это фэнтази или как там его… - сплюнув Амбал уже было отвернулся, но ухмылка фантазера его остановила.
- А так?
А так вырисовывался город. Небоскребы с воздушными мостами, летающие тарелки, трубы из которых валил дым цвета заходящего солнца. Теперь штаны порвались. Такого рывка они не ожидали, но Федьке было не до них. Он уже возвращался, сбегав за камерой. Встал на нужный угол, прицелился. Щелк, щелк, щелк. Повернул фотоаппарат. Щелк, щелк.
- Отлично! Но проявлять на этот раз я буду. Идем?
- Да теперь можно.
Фантазер улыбнулся. Они успели и он выполнил обещание.

Иногда Амбал думал, а имеет ли смысл вся их затея? В такие моменты он понимал, что имеет.

© deFUCKto aka XXXTrader aka DLG двуликий Янус отдыхает, меня больше
Это сообщение отредактировал Мусора - 20 мар 2008 в 19:26