Повседневность...

Повседневность…

Снова метро, одна и та же станция, один и тот же маршрут, повторяющийся день ото дня. Пугающая повседневность, которая убивает мысли и зомбирует разум, превращая человека в мыслящего готовыми шаблонами робота, от осознания которой холодок страха пробирает до мозга костей…

Как и вчера, спертый воздух метро пахнул в лицо своим затхлым ароматом. Привычно подмигнула зеленым светом проходная и он машинально протиснул свое уже успевшее обрасти жирком тело сквозь турникет. Возле эскалатора в ноздри ударил непривычно сильный затхлый запах, этакое своеобразное приветствие от копошащихся рядом бомжей. Все как всегда, все привычно. Мелькнула слабая мысль что их сегодня больше, но она угасла также быстро, как и появилась. Непривычно странная мысль…

Знакомо качается ставший уже почти родным вагон, последний вагон из центра. Как же здесь душно, как же много людей. Привычно равнодушные взгляды спешащих на работу людей. Какие же они все одинаковые, эти пустые не выражающие ничего глаза. Мысль текла вяло, нехотя, расслабленное тело качается в такт движению стального воющего как диковинный зверь гиганта, что стал уже таким привычным и родным.

Но внезапно что-то изменилось. В воздухе повеяло чем-то...новым и от этого безумно будоражащим. Он обвел взглядом одинаковые, как братья-близнецы лица, хотя нет, не близнецы, ведь даже близнецы не идеально похожи, пожалуй они походили гайки или шестеренки, сделанные на одном и том же заводе. Все как всегда. Однако внезапно его взгляд наткнулся на лысого мужчину напротив него. Их глаза встретились. Жесткий взгляд серовато-стальных глаз казалось проникает в черепную коробку и вгрызается в мозг.

- Чо пялишься фраер? – резкий окрик начисто вымел из головы все мысли.
- Простите, это Вы мне? – растерявшись спросил он незнакомца.
- Тебе, тебе обезьяна вислощекая. – резко ответил человек. Он был довольно высокого роста, бритоголов и небрит. Длинные как у горрилы руки украшал затейливый узор ярко синих татуировок, смысл которых выбитому из привычно колеи человеку был не знаком.
- А по какому праву, простите, Вы мне хамите. – с дрожью ответил он. Нет, он даже не столько боялся, сколько был возбужден. Он вообще в этой жизни мало чего боялся, хотя и безрассудно храбрым его назвать было нельзя. Просто он был очень вежливым человеком, а многие люди часто вежливость воспринимают как слабость. Это не так.
- Чтооо! – взревел зверь напротив, который минуту назад был человеком.
Серые тени, что стояли рядом резко расступились.

Внезапно незнакомец резко выбросил вперед правую руку, целя в голову. Он только успел подумать, что это привычно, а тело все сделало само, на автомате. Ловкий нырок под руку, центр тяжести переносится на левую ногу, резкий апперкот в челюсть. Ни одного лишнего движения. Незнакомец выпрямляется как будто хочет взлететь, взгляд его, минуту назад жестокий и колкий становится пустым. Тело действует на автомате. Сразу же за апперкотом следует хлесткий рубящий удар левой под правое ребро – прямо в область печени. Проходит две секунды, но для его тела разрываемого адреналином кажется целая вечность, и незнакомец резко согнувшись падает. Кажется противник кричит. Дикая боль разрывает внутренности, ее не возможно терпеть.

Его грудь бешено вздымается, адреналин разрывает сердце. Сквозь какофонию бешено колотящейся в висках крови, приходит мысль «что-то не так». Сильный удар в голову, пришедший откуда то сбоку, почти сбивает его. «Значит этот гад был не один» успевает подумать он. Резко присев, и уходя в сторону с линии атаки, он успевает заметить противника. Перед ним небольшого роста, но поджарый и хищный мужчина, хотя нет не мужчина, ведь мужчина никогда не ударит в спину. Волосы его всклокочены, взгляд суженых зрачков пронзительно голубых глаз, обрамленными покрасневшей и воспаленной роговицей, бегает из стороны в стороны. Противник кидается на него как бешенный зверь, стараясь сбить с ног. Мозг еще потрясен от удара, но тело делает все само, на автомате. Быстрый шаг в сторону пропускает бешено мчащяеся тело. Резкий поворот и хлесткий удар в основание кобчика. Человек резко выпрямился, но сильный толчок в згиб коленного сустава бросает его на колени. Бац! Мощный удар в затылок, бросает обмякшее тело падонка на грязный пол вагона.

Невыносимо саднят сбитые костяшки рук, в голове непереставающийся грохот. Будто адские барабаны стучат, созывая демонов пред очи их бессмертного владыки. Тело как бешенное дрожит от переизбытка адреналина. Почему? Ведь все уже кончилось. Нет, не кончилось. Древний инстинкт, мощнейший инструмент выживания вложенный Создателем и до сих пор не растворенный благами цивилизации – инстинкт самосохрания как верный пес закрыл хозяина своим тощим телом. Это должно быть вожак. Грузное, не от жира но мышц тело, медленно поднялось с лавки. Массивная как гранитный валун голова, скрепленное с мощными покатыми плечами шеей. Массивный выдвинутый вперед раздвоенный подбородок. Жесткий прицельный взгляд прищуренных глаз, как боевой лазер скользит по дрожащему в ярости телу. Внезапно вожак улыбнулся, а в его огромном, как пивная кружка, кулаке серебристой рыбкой блеснул финский нож. Огромный, матерый вожак надвигался на тщедушного, в сравнении с ним, человека с неумолимостью танковой армии. Он знал свои силы, этот осторожный и битый жизнью исполин.

Он не боялся, нет. Его было трудно чем-то испугать. И он с ужасом понимал, что ему это нравится, он упивался этой битвой, как если бы он был специально только для этого и создан. Как бультерьер, свирепый боец, жизнь которого это смерть, смерть его врагов. Поэтому он не боялся, нет.

Организм дрожал как в экстазе, адреналин выплескивался в кровь лошадиными дозами, он понимал, что если сейчас не начнется бой, у него разорвется сердце. Поэтому он сам шагнул вперед. В полумраке затхлого вагона тускло блеснул финский нож. Он резко бросил тело назад. Кажется успел, однако по белому льну строгой сорочки медленно расплывалось багровое пятно. Плевать. Царапина, которую недостойна внимания мужчины. Резкий шаг вперед, настолько резкий, что окружающие люди-тени увидели только смазанное движение. Филигранно, будто танцуя, он оказался на расстоянии удара.

Последний бросок, в который вложено все. В который вложена жизнь, и даже не потому что нож незнакомца уже летел в его незащищенный живот, а потому что он не мог без этого жить, без пьянящего как крепкое вино ощущения опасности он бы уже не жил, жизнь для него было все, именно жизнь а не существование. Безвестное прозябание в клетке затягивающей как водоворот повседневности. Он не хотел этого, даже боялся и страх этот пробирал его до мозга костей. Его было трудно чем-то напугать. Но он хотел жить.

Мощнейший правый крюк пришелся точно в уголок нижней челюсти, где проходят нервные окончания и верхняя челюсть соединяется с нижней. Взгляд незнакомца остекленел, рот приоткрылся, а из уголка медленно потекла струйка вязкой слюны. Противник, хотя пожалуй уже нет – дичь, бухнулся на колени и медленно завалился на бок. Пустые глаза невидяще смотрели на грязный заплеванный пол.

Невероятная усталость накатилась внезапно, ноги и руки были как свинцовые, захотелось присесть или лечь. Он подошел к незнакомцу и нагнулся чтобы поднять нож…
- Осторожно двери закрываются, следующая станция «Сокольники». – металлический голос оторвал он тяжелых мыслей.
Вокруг также стояли одинаковые как гайки люди-тени, а лысый мужчина, который ехал с ним с начала поездки и взгляд которого, ему показался отличным от всех, с интересом разглядывал карту Московского метрополитена.
«Наверно приезжий» – мелькнула слабая мысль и так же быстро растворилась в водовороте повседневности. Мозг вошел в привычный ритм, тело само, на автомате несло его к месту работы, где те же привычные лица, привычная работа. Собственно все как всегда…
©npanop