0
Свежий воздух ударил в лицо, разметал волосы и полы старенького пиджака. Валентин вдохнул полной грудью и громко засмеялся. Смеялся долго, до слез, как сумасшедший. Проходящие мимо люди неодобрительно поглядывали на него, кто-то неуверенно и испуганно улыбался ему в ответ и скорее спешил пройти мимо - мало ли, что у этого чокнутого на уме. Валентин не обращал на прохожих внимания, ведь они не знали, что он снова будет работать. Наконец-то он станет получать деньги и сможет отдать долги, знакомиться с девушками и водить их в рестораны, сможет красиво одеваться... Да мало ли что еще! Валентин перебежал через дорогу и, распрямив плечи, широкими шагами пошел к автобусной остановке. Он был счастлив.
В окне здания, из которого он вышел, сомкнулись жалюзи...
- Как вы думаете, Максим, он нам подойдет? – немолодой уже, полноватый мужчина в дорогом костюме, задумчиво пускал кольца дыма в потолок. Аромат табака смешивался с запахом дорогого парфюма и плотным удушливым облаком висел в полутемном кабинете, раздражая носоглотку второго человека, что стоял у окна и, раздвинув жалюзи, смотрел на перебегающего дорогу Валентина.
- Я думаю на все сто, Антон Маркович, - Максим был молод, но проседь в черных волосах и жестокий взгляд пронзительно синих глаз делали его старше, - он именно то, что нам нужно.
Антон Маркович улыбнулся и тяжело откинулся на спинку кресла. Сегодня его больше, чем обычно, беспокоила боль в груди. Тянущая, выворачивающая боль стреляла через всю грудину, под лопатку и в последнее время становилась сильнее, и приступы длились чаще. Таблетки уже практически не помогали, и трудно было не скрипеть зубами в присутствии Максима - молодого и здорового, брызгающего льдистой синевой из-под черных бровей, человека.
Максим взял со стола папку:
- Яров Валентин Павлович, 1979 года рождения. Холост… Родителей нет… Живет один… Хронических заболеваний нет…Вредных привычек нет… Не привлекался… В настоящее время нигде не работает.
- Идеально, Антон Маркович. Он нам подходит.
На следующее утро Валентин проснулся, едва забрезжил рассвет. Энергия переполняла его и стоя под душем, он мурлыкал себе под нос какой-то модный шлягер, бывший в ротации на всех популярных радиостанциях уже неделю. Тщательно побрившись и выпив кружку терпкого свежезаваренного чая, Валентин захлопнул дверь и легко сбежав по лестнице побежал к автобусной остановке.
Подходя к своему новому месту работы, он похлопал себя по карманам, нащупывая временный пропуск, выданный ему вчера. Вот и дверь - дорогая, дубовая. Задержав дыхание, Валентин нажал на выпуклую кнопку звонка…
- ..А вот это наш спортзал, - Максим открыл дверь и жестом пригласил Валентина войти. Валентин крутил головой, и истома наполняла его тело и приятно холодила где-то внизу живота – о таком месте работы можно было только мечтать.
- Пойдемте дальше, - Максим, взяв его под руку, повел дальше по темному коридору, - сейчас я покажу вам лабораторию, где вы проведете лучшие, так сказать, часы, – Максим усмехнулся и открыл дверь, - прошу…
Валентин сделал шаг в открытую дверь, и запах антисептика ударил в нос, а яркий свет на мгновение ослепил. Часто моргая, он ждал, когда глаза привыкнут к яркому свету, когда на его лицо опустилась рука и сознание, предательски уплывая, покинуло его.
И наступила тьма.
Боль в пояснице прочистила мозг, и он застонал.
- Ну-с, голубчик, как мы себя чувствуем? – человек в хирургической маске сверкал синими глазами.
- Что… Что случилось.. – Валентин хотел сказать это громко, но голос не слушался. Сухой язык прилип к нёбу, в горле саднило и с губ срывался только сиплый шепот.
- Сейчас вам станет легче, - Валентин почувствовал укол в предплечье, и боль потихоньку стала отступать, - вам придется некоторое время побыть у нас. Мы понаблюдаем за вашим состоянием. А сейчас поспите.
Валентин послушно закрыл глаза и погрузился в беспокойный сон.
Пробуждение было внезапным, как будто кто-то толкнул. Валентин резко сел и поморщился, тело отозвалось ноющей болью и голова закружилась. Спустив голые ноги с кровати на холодный кафель, он попытался встать и у него потемнело в глазах. Схватившись рукой за спинку кровати Валентин выпрямился. Горячие струйки потекли по спине, по ногам, защекотали лодыжки. Повернув голову, он увидел, стекающие крупные красные капли, образуя лужи вокруг ступней, но боли не было. Сделав шаг, Валентин покачнулся, но устоял на ногах. Красные следы от его ног словно лепестки роз, устилающих последний путь, тянулись за ним. Дверь была так близко и в то же время далеко и Валентин боялся, что ему не хватит сил дойти до нее.
Облокотившись на стену, он немного передохнул и пошел дальше. Подтянуть ногу, поставить, опереться, подтянуть вторую, перенести вес стела… Шаг, еще шаг. Вот и дверь. Валентин прижался потным лбом к прохладному стеклу двери..
- А он крепкий, - Максим, светило хирургии, смотрел на экран монитора, на котором Валентин спотыкаясь и шатаясь шел к двери, - все-таки хороший материал, Антон Маркович. Поздравляю вас с успешно проведенной нефрэктомией. Еще один барьер преодолен. Можете добавить к своей практике удаление почек.
- Спасибо, Максим, - Антон Маркович держал в руках прозрачную банку, с плавающими в ней двумя округлыми кровяными ошметками плоти размером с кулак, - теперь вам осталось научить меня трансплантации сердца и резекции желудка… - и хрипло засмеялся. Раствор из банки расплескался и пролился на стол. Антон Маркович осторожно закрыл банку крышкой и открыв бар в стене, в котором стояли его трофеи - стеклянные сосуды разных размеров с плавающими органами, поставил банку на полку.
Максим отвернулся к окну, зло сощурив глаза..
«Старый сумасшедший маньяк», - думал он, - «если б не деньги, которые ты мне платишь, я бы уже давно упрятал бы тебя за решетку»…
А Антон Маркович закурив трубку, уселся в кресло и, закрыв глаза, вспоминал эту страшную аварию, отобравшую у него самое ценное. Он вспоминал своего сына, который так и не успел стать врачом.
Боль в груди пыталась отвлечь его от воспоминаний, но Антон Маркович помнил тот день, больницу и врача - Максима, который сказал ему, что сын умер на операционном столе…
Сквозь боль сердца и горечь воспоминаний он повторял клятву, которую дал тогда:
«Пусть ты не стал хирургом, я стану им.
За тебя…»
©AlleOpp
За тебя (жесть)
