ВЕДЬМА 5

- Молчишь, ведьма?! – монах поправил верёвку, перепоясывающую грязно-коричневую сутану и ощерил в усмешке редкие гнилые зубы, - признавайся в своих злодеяниях, отродье дьявола!
Висящая на дыбе женщина мученически закатила глаза, не переставая молиться. Её длинные пепельно-русые волосы свисали почти до колен, сбившись в колтуны, рубашка со следами запёкшейся крови и ровными разрезами от ударов бича присохла к уже поджившим ранам.
- Господи, помоги, дай мне умереть невиновной, - она захрипела и, неестественно выгнувшись при очередном повороте колеса дыбы, дико закричала…
- Говори! – торжествующе вскричал монах, давя на колесо всем весом поджарого тела, - Это из-за тебя попортилось молоко и помирают младенцы, признавайся!
- Опомнись, ведьма, отдай себя в руки господа нашего, - брезгливо поморщился сидящий за столом инквизитор
- Невиновнаааааа, - в груди женщины что-то заклокотало, и она уронила голову на грудь, безвольно повиснув на крепких кожаных ремнях.
- Бросьте её в колодец! – инквизитор вновь поморщился и принялся водить по пергаменту плохо заточенным пером, - а завтра будет знатный костёр… Угодное богу будет зрелище – шестьсот шестьдесят шесть ведьм собранных по всем землям королевства обратятся в прах! Ты понимаешь великую суть этого символа, брат Игнатий? – инквизитор благодушно окинул взглядом перекрестившегося монаха, потянулся и снова углубился в карябанье пером.

За высокими стрельчатыми окнами монастыря гудел город – рёв мулов, крики торговцев, многоголосье горожан делали атмосферу густой, словно горячий сахарный сироп. На окраине было ещё многолюднее - в лучах заходящего солнца войска сгружали с многочисленных повозок вязанки хвороста, укладывая их вокруг сотен столбов. Стоящие в оцеплении солдаты лениво наблюдали за устраивающимися на ночлег зрителями.

- А что, Йохан, - молодой подмастерье подошёл к распрягающему лошадь приятелю, правда, что и Магда с Рози тоже изобличены?! А ведь ты хотел жениться на Рози…
- Меньше будешь знать – дольше проживёшь! – огрызнулся тот, - кто же знал, что эти грязные твари продали душу сатане?!
- А когда ты бегал с ней на свидания в рощу, ты ничего такого за ней не замечал?! Люди говорят, что она пробегала на рассвете через луг совсем голая, а потом оборачивалась белой волчицей и пробиралась в овчарню старого Ганса… он каждое утро не досчитывался ягнёнка, а то и двух! – юноша пытливо взглянул на Йохана, ожидая ответа. Йохан сплюнул и, вбив в порядком утоптанную землю черенок от вил, привязал к нему лениво перебирающую копытами вислобрюхую кобылу.

- А сам-то ты не под чарами ли, а, Йохан?! – паренёк, раззадоренный молчанием приятеля, с хохотом помчался вокруг телеги, уворачиваясь от ручищ здоровяка Йохана.
-Эй вы, деревенские, потише тут! – внушительная фигура ротмистра выросла перед телегой, и смущённые замечанием парни мгновенно принялись деловито разбирать узелки со снедью, - ну то-то же мне… - ротмистр важно шествовал дальше, лавируя меж телег и повозок, прибывших со всех окраин желающих взглянуть на великую казнь ведьм.

Ночь, резко опустившаяся на город, была наполнена витающим в воздухе напряжением – оно впивалось в кожу каждого из съехавшихся на казнь мириадами тонких игл, заставляя поёживаться у костерков, не давая заснуть. Бродящие меж импровизированных бивуаков солдаты останавливались то здесь, то там, вслушиваясь в разговоры приезжих – у каждого была своя жутковатая история об одной из тех, кому предназначались обложенные хворостом столбы.
-… и тут она как завоет, как закружится вокруг себя! – рассказчик отхлебнул из котелка аппетитно пахнущую похлёбку и отгрыз добрый кус от каравая, - и лицо у неё стало превращаться в птичье! - окружающие ахнули и подались к рассказчику, - я упал на колени и начал истово креститься, сорвал с шеи распятие и очертил вокруг себя круг. И как не металась ведьма, не могла она переступить через святую черту! Злобно рыча, она вскочила на подлетевшего нетопыря и скрылась в небе! А я упал без памяти и пришёл в себя только с первыми лучами солнца. А когда зашёл в дом, то увидел, что жена моя Этель разродилась мёртвым ребёнком и на шейке у него огромное багровое пятно!

- Никак сам со страху из дома бежал, когда баба рожать начала, а сейчас выдумываешь невесть что! – пожилой солдат ухмыльнулся, принимая из рук подошедшей селянки тяжёлую кружку домашнего пива. На него тут же зашикали: мол, все знают, чьих рук это дело, да и сама ведьма призналась – святые отцы объявили уж через три дня об этом!

К полуночи большинство костров было затушено, а под телегами всё так же ворочались и шептались – мало к кому шёл сон в ту ночь.

Под дробный звук барабанов к месту казни стягивались войска. Украшенные хоругвями повозки инквизиторов важно прокатывались по освобождённому оцеплением коридору и вставали у дальнего края огромной, полностью готовой к казни поляны. Понадеявшиеся на выгоду раннего прихода горожане негодовали: встали ни свет, ни заря, а тут – на тебе, всё приезжими занято! Пёстрые семьи торговцев сливались с серыми кучками мастеровых и извозчиков, выдавливая из ближних рядов зазевавшихся простолюдинов тугими бёдрами разнаряженных жён и переспелых дочек. И одному чёрту известно, как в этом кишащем телами котле умудрялись сновать со своими лотками разносчики сладостей и орехов.

- Не столбы бы, так точно как на ярмарку съехались… - барон фон Шомберг, чья карета стояла на специально оставленной площадке для высоких гостей, брезгливо оглядывал толпу, отдёрнув бархатную занавесь двери, - надеюсь, ветер не переменится, и копоть не полетит в эту сторону, дорогая… - он склонился вглубь кареты, награждая поцелуем свою юную супругу – высоколобую, бледнокожую, с рахитично впалой грудью и нездоровым румянцем на острых скулах – признанную первую красавицу города…

Накативший волной гул заставил всех обернуться к ведущей от монастыря дороге.
- Ведут, ведут… - голоса сливались и перемешивались, создавая невыносимый шум. На дороге показалась окружённая всадниками и пешими монахами колонна скованных по шестеро наскоро обмытых с утра, оборванных женщин.

Толпа стихла, заворожено глядя на измученных ведьм, даже из-под слоя не поддавшейся воде запёкшейся крови, размазанной по лицам грязи, даже из-под выражения муки и обречённого безразличия к происходящему, из-под свисающих лохмами волос пробивалась наружу яркая, безумная красота – необычная в своём многообразии…

Толпа жадно вбирала в себя впечатления от этих больших широко поставленных глаз, волос, припухших, растрескавшихся губ, от этих тонких щиколоток и запястий со врезающимися в них полосами кандалов, от просвечивающих сквозь ветхие рубища измученных, изломанных тел, которые, казалось, уже не могут, не должны двигаться… и разве не бесовская сила заставляет эти искалеченные тела идти?!

Первый камень, просвистев у головы крайней в первом ряду ведьмы, ударил о бедро вооружённого всадника. Негодующий вскрик, сумятица, и неловкий торговец валится оземь, зажимая руками разбитое лицо.
- Не кидай, не надо! – женский шёпот пролетел по толпе. И верно, этот ещё легко отделался, а то ведь и под копытами сгинуть мог…

…
- … и ныне предаём вас власти Господа нашего, и да свершится суд божий! – так и не сменивший простую сутану на более торжественный наряд инквизитор взмахнул рукой. Обмакивая факелы в чан с масляной смесью, солдаты подбегали к зажженному у края поляны костру и разбегались к столбам, поджигая хворост от дальних к ближним. Через минуту смрад, копоть и страшные вопли накрыли поляну, а безумный жар заставил зрителей тесниться назад, сминая ряды…

- Не ну я не могу больше спокойно наблюдать за этим кошмаром! – Лилит оторвала взгляд от широкоэкранного монитора и, нащупав пульт, нажала на паузу, - я всё понимаю, зайчик, «Молот ведьм», святая инквизиция, нормальный ход истории, но это же абсолютный и полный бред! Эти придурки уничтожают собственный генофонд и радуются!

- Что поделать, дорогая, - смуглый мужчина в чёрном вытянул скрещенные ноги и зевнул, - это ты понимаешь, что такое генофонд, а они – нет! И не забывай, что у них там средневековье. И, кстати, совершенно иные каноны красоты, моя прелесть! Всё внешние проявления живой и страстной натуры, которые сейчас считаются непременным атрибутом красавицы, согласно упомянутому тобой «Молоту ведьм» свидетельствовали о демонической сути женщины… - он приблизился к собеседнице, проводя руками по её нагому телу, - эта плотная гладкая бархатистая кожа, эти изгибы бёдер, эти полные налитые груди, эта линия лобка…дорогая моя, в их понимании – это козни дьявола и погибель человеческая…

Лилит изогнулась, подставляя тело жадным пальцам мужчины… Позднее, плотно обхватив ногами его неутомимо двигающиеся бёдра, она зашептала: «Но их же всё равно сжигают… и если они просто исчезнут, переместятся в другое пространство, может, в другое время…это же никак не нарушит ход истории… есть обширные земли, где появление несчастной потерявшей память красавицы, не вызовет никаких катаклизмов, земли славянских племён, хазарский каганат, да мало ли ещё где… приживутся… встретят своих мужчин… дорогой…мммммм….дааааааааа…ещёоооооооо… так ты согласен?...». Она выскользнула из объятий мужчины и, толкнув его на спину, склонилась над его животом, приоткрыв яркие искусанные в страсти губы…

…Над безжизненно замершим городом пронеслись серые тени, и в тот же миг ураган огня взметнулся, казалось, до небес. Толпа ахнула и взвыла – какое-то странное чувство оцепенения, словно после долгой обездвиженности, ощутилось в каждом теле. Криков ведьм уже не было слышно, костры догорали, оставляя лишь бесформенные кучи золы вокруг обуглившихся столбов.
- Слава Господу нашему, слава! – крик иезуита, подхваченный толпой, поплыл над поляной, достигая городских окраин…

…
- У вас удивительная страна, фрау Лилиан, - барон поднялся из обитого полосатым шёлком полукресла и продолжил аплодировать участницам дефиле, - огромная, великая даже в годы несчастий… Талантливая – до изумления. Коллекции Вашего дома моды каждый раз производят на меня впечатление культурного шока… и я благодарен судьбе за то, что мне довелось увидеть это великолепие. И, не устану повторять, у вас – безумно красивые женщины, дорогая Лилиан! У нас в Европе таких просто нет! Ей богу, генетический казус какой-то!
- Россия – страна самых красивых женщин мира, дорогой барон, - Лилит мягко взяла потомственного барона фон Шомберга под локоть, и, подняв глаза к небу, подмигнула в пустоту…

© ГаццкайаВетьмо


ЗЫ: если кто ф танке, то сюда, сюда, вот сюда, ну и тут тоже