Сон

Сей опус был когда то посвящен замечтательной женщине. Которая умудрилась убить меня три раза. Но этого ей показалось мало. Она вырыла мой хладный труп и проткнула его осиновым колом.
Не переживай детка, я взрослею.



День выдался тяжелым. Подкатив к магазину и отправив жену за покупками, он откинулся в удобном кресле своего Вольво и впал в полудрему. Состояние нестояния. Из колонок донеслись первые аккорды «Рамштайна». «Сонни». Он добавил звук и закрыл глаза. Руническое песнопение завораживало. Вот в низкое мужское пение вплелся женский голос…и он провалился…

Очухнулся от холода... даже не холода, а ощущения прикосновения холодной кожи к разгоряченному телу.

Я бежал в сумерках по опушке леса. К сапогам были привязаны снегоступы, такие делают индейцы. Сапоги были тонковаты для зимы и мягки, под ними портянка, чувствовалось, что не носок. На ногах шаровары. Рубаха тонкой кожи липла к телу, здравствуйте новые ощущения. Поверх кольчуга и типа жилета из шкуры. На голове меховая шапка. За спиной тючок. Под ним и потело больше всего. К нему принайтованы два коротких меча.
Пересек опушку, через заснеженный лес вышел к дороге. Действия короткие и отработанные. Скинул тючок и жилетку со снегоступами. Спрятал за вывороченной елью. Там дороги изгиб. Воткнул мечи в снег, проверил нож и надел варежки. Жду. А в голове мысли – сколько охраны и какой? А то, может, придется выскакивать втихую, резать - и в лес, и такими набегами сократить численность...
Было не сильно холодно, но мело. В лесу ветер был тише, но порывы ветра сбрасывали и разметали снег с елей. Смерклось, и лес превращался в темную стену...
Послышался бряк колокольчиков... и мне пришлось убраться под нависший лапник. Стал слышен разговор, храп коней, скрип полозьев.
Шло четверо саней, на них что-то укрытое и заметенное снежком. На каждых санях возница. Впереди двое верхом и сзади четверо. Точно сразу не разобрал, было темно. Верхами явно охрана, один впереди видимо начальник, одежда, конь и сабля явно дорогие. Передние о чем-то переругивались и двигались параллельно. А задние растянулись цепочкой. На повороте сани притормозили. Ход замедлился. Я, сбросив варежки, вышел позади и с короткого разбега прыгнул, ударив мечом по шее наотмаш последнего. И не глядя, что там произошло, был уже у предпоследнего. Он обернулся, видимо на звук, и мой меч вошел над седлом по восходящей. Охранник матюкнулся и охнув, начал оседать. Лошадь его взбрыкнула и я замешкался, вытаскивая меч из тела. Двое последних разворачивали коней, еще не поняв что случилось...
Ближний ко мне вытащил саблю и я не разбираясь рубанул ему по ноге, и отскочив - по передним ногам лошади четвертого. Передние верховые, услышав нападение, и разобравшись – что по обочинам на лошадях не проехать, уже спешились и бежали по обозу. Обозники тоже начали вытаскивать лежавшие на санях копья.
Отпрыгнул назад и в голове промелькнуло, что надо подскакивать с боков, калеча по одному, так как преимущество в скорости у меня офигенное, но...неожиданно захлестнули эмоции...
Я стоял и ждал...они приближались, кроме раненного (но отметив это лишь мельком, сразу забыл про него) и медленно вставали полукругом...при этом меня начала наполнять такая радость...кровь буквально закипала в артериях...волосы встали дыбом по всему телу и мышцы на загривке зашевелились...это было похоже на...ну, не знаю, с чем сравнить...ну как первый раз входишь в любимую женщину... Я стоял, такой наполненный возбуждением и ждал, когда они приблизятся...
Тот, что с богатым нагрудником под кожушком, что-то гаркнул, и воины кинулись ко мне, а возницы притормозив выставили копья вперед...
И я полетел... Подпрыгивал и крутил руками со скоростью пропеллера, распластываясь в воздухе, уходил от сабель и копий, вворачиваясь как винт в гайку в воздух и круша все, до чего доставал... В голове была только охеренная радость боя и то, как кости и плоть оказывали сопротивление моим ударам и вывертам... Было жарко и стояла тишина, нарушаемая только лязгом стали и звуком разрываемой плоти... Потом она окрасилась стонами и вздохами... Один меч застрял в теле и я оставил его там, оттолкнулся ногой от скрючившегося тела возницы, подпрыгнув и вытянувшись, достал до головы, стоящего за спинами оседающих воинов, командира. Он попытался отпарировать, но я с усмешкой вывернул руку и его голова брызнула кровью и мозгом...
Налетел на него, уже мертвого и выдернул меч, хрустнувший костями черепа...
На миг стало звеняще тихо... потом я услышал какое-то бормотание со стороны саней, подхватил валяющееся копье и всадил его в голову выглянувшего из под полости купца...он был последний...

Я стоял в звенящей тишине... Даже лошади молчали... Ветер затих в макушках деревьев...
По рукам, лицу текла теплая кровь. Пахло кровью и железом, а на лице прилипли кусочки мозга... Они медленно стекали по лицу и остывали...
Все произошло очень быстро, а тело не отпускало возбуждение...
Потом я вернулся к тючку, вытащив второй меч по ходу, снял кольчугу, накинул жилетку, привязал снегоступы и, оглянувшись последний раз, побежал через лес к опушке.
А обоз заметала снегом поднявшаяся метель...

Он очнулся в машине... песня заканчивалась... потом началась следующая и следующая... А он не мог понять где находится. И так явственно было ощущение кусочков мозга сползающего по лицу, что рука инстинктивно потянулась вытереть ...
Что же произошло в уставшем от цифирной работы мозгу, что всплыли такие глюки? Может начитался фентезийных романов? Так, к сожалению, давно не попадались вкусные – вот и не читал. И к памяти предков слабо это подходит – ведь ЛСД не употреблял…
И он стал ждать снов….

Тепло…сухо и тепло…откуда-то поддувает свежим морозным сквознячком. Доносятся дразнящие запахи жареного мяса и пива. Трактир? Харчевня? Кабак? Что-то среднее. Большая бревенчатая изба с выскобленными столами и липкими лавками. Подкопченный потолок, звуки готовки и неспешный фон разговоров ни о чем за соседними столами. Шустрая девчонка подхватила монетку на лету и побежала выполнять заказ. Через пару мгновений на столе большая кружка темного, пахнущего солодом и хмелем пива.
После третьей кружки и того, как уплел целую сковороду шкворчащего жаренного с луком мяса, голова отяжелела и потянуло в сон. Сквозь марево усталости и дремы начали проступать звуки музыки…

Шелковая сорочка приятно холодит спину, слышны звуки лютни и смех шутов, в открытые окна несет зноем и запахами двора, а тут…сфокусировав зрение, в приятной полутени разглядываю большой стол, уставленный блюдами с дичью и рыбой, фруктами и кувшинами с вином. Вокруг толпа праздноодетых кабальерос, ржущих как простолюдины. Собаки и слуги накручивают обороты вокруг стола и столующихся, ожидая подачки и затрещины.
Я сижу у темной дыры камина на потертой карле, рядом небольшой столик с кувшином и единственным бокалом. Неплохое фалернское. Серые от копоти родовые полотна флагов колышутся от сквозняка, прикрывая меня от общего круга в дополнение к выступу камина. И вдруг голос:
– Вам не скучно наедине с вином?
Голос как перезвон весеннего ручейка, наполняющий весельем и надеждой.
- Нет, ведь я ждал вас…
- А разве я обещала быть здесь?
Свежее дуновение щекочет ухо ее прядью. Или это движение волос вызвало ветерок?
- Нет, но я всегда жду вас.
- Значит это для меня приготовлен второй меч, что лежит у ваших ног? Судя по рукояти, его ковали в Толедо и он предназначен для боя, а не для бала. Никаких излишеств, самоцветов и узоров. Хотя ножны обтянуты кожей змеи тонкой выделки, но тоже никаких насечек и драгоценностей.
- Ооо, вы ошиблись только в мелочах. В Толедо ковали только рукоять и делали ножны, а под ними скрыто само совершенство. Ваш меч. Его восстановили, сделали новую рукоять и ножны. Так что если вы потянете его из ножен, то увидите знакомые руны на клинке, узор «дамаска» и синеву заточки. Оружейникам так и не удалось вышлифовать черноту прикипевшей крови из желоба сквозного кровостока.
-Вы сохранили его для меня?
- Не знаю, я сохранил его, так как на нем есть и моя кровь. И зазубрины от моего меча. Их тоже не удалось полностью вывести.
-Вы вернете его мне?
- Я верну его вам, после ночи страсти, подобной той, что накрыла нас в затерянной в лесах Моравии таверне.
- А вы не боитесь, что все кончится как тогда?
- Моей смертью? Нет. Я уже умирал.
- И вы рискнете повторить это ради ночи любви со мной?
- Да, я рискнул бы всем, чтобы вы остались со мной навсегда, но понимаю что это невозможно.
- Я не люблю делить мужчин с кем-то еще.
- Я тоже не люблю делить женщин…
- И в этом мы похожи. Я приду к вам после полуночи и уйду с первыми лучами. С мечом. Попытайтесь остаться в живых. Вы начинаете нравится мне.
- Хм…не прошло и двух тысяч лет.
Я отпил вино…да фалернское неплохое. Удачный урожай, удачного года. Года, когда мы снова повстречались в засаленной таверне у лесного тракта. И полетели воспоминания и думы…вино располагало к мечтам.

Эк меня сморило…хорошее пиво, много сытного мяса. Мда, надо договориться с хозяином на ночлег. Та юркая девчушка, мелькавшая с чашками и горшками, вроде симпатична. Уболтать ее на ночь. И не одиноко, да и безопаснее. Хм…мысль неплоха. Ладно посижу еще часок и пойду, поищу эту местную минерву.
- Вы всегда ставите меч между ног, расслабляясь в таверне?
Голос игривый и веселый, как звук прыгающих по камешкам струй весеннего ручейка. Близкое дыхание освежило спертый воздух помещения своей цветочной волной. Фиалка? Лаванда? Что-то неуловимо знакомое.
-А вы не боитесь подкрадываться сзади к человеку, ставящему меч между ног?
- Я люблю острые ощущения.
- Тогда вы по адресу, я тот, кто обожает щекотать нервы себе и окружающим. Но не слишком ли вы смелы? В этом трактире не обойдут вниманием одинокую женщину. Вот только последствия будут печальны. К тому же ночью подтянутся работники ножа и топора, с коими я не рекомендовал бы знакомиться.
- О, не беспокойтесь, я умею за себя постоять. Да и полежать тоже. Умная женщина всегда найдет выход из ситуации. Но, я подумала, что знакомство с вами избавит меня от забот о собственной безопасности на сегодняшнюю ночь. Разве нет?
- Хм…не скрою, вы ломаете мои планы. А это чего-то да стоит.
- Не смешите меня. Совокупление с той тощей и грязной девчонкой и молодецкий сон, ваш пытливый ум явно променяет на увлекательное общение с неглупой собеседницей.
- Что ж…задевающая мою спину рукоять вашего меча свидетельствует о правоте ваших слов, но…
- Но вы соскучились по женской ласке… Будет вам ласка.
- Оооо, я, даже не видя вас уже заинтригован, присаживайтесь за стол. Здесь неплохое пиво. Что касается еды, то она проста и сытна. А чего еще надо путнику в этих лесах.
Прядь ее волос вызвала легкое дуновение ветерка у моей щеки. Или это сквозняк шевельнул ее волосы? Иногда я все же сожалею, что лишившись правого глаза не вижу того, что происходит с этой стороны. Хотя я чаще рублю направо, чем смотрю.
Рысьим движением она села на лавку справа, но я повернул голову. Без сомнения это была она. Ее стройные ноги и аппетитная попка были затянуты в черную кожу лосин, а колет явно мужского покроя прятал тонкий стан и небольшую грудь. Все было прикрыто зеленым дорожным плащом, заколотым аграфом с изображением волка. Где она взяла это изображение? Из-под капюшона выглядывали растянутые улыбкой щечки, вишенки губ и вздорный носик. Да пряди ее незабываемых золотых волос.
- Не снимай капюшона, не дразни публику. А то придется устраивать тут резню.
- Ты стал бояться деревенских жуликов?
- Я стал выше ценить жизнь человека.
- Человек ведет себя по-человечески.
- Вот именно, пытается везде стать первым.
- Хорошо, оставим полемику ночи, я голодна.
Я не без удовольствия наблюдал, как она есть. Быстро, почти не жуя, хищно. Но вместе с тем изящно. Ее тонкие пальцы проворно выхватывали все новые копченые ребрышки, пока чашка с ними не опустела, а миска не наполнилась костями.
- Пиво говоришь неплохое? Так чего не наливаешь?
Я пододвинул к ней кружку пенившегося темного пива.
- Давно ждет.
Мы чокнулись кружками и сделали по доброму глотку.
- Ты всегда медленно пил и медленно ел. Все витаешь в мечтах? Я взглянул на ее кружку, она уже была ополовинена.
- Лихо пьешь. Откуда ты знаешь про меня такие подробности?
- Приходилось наблюдать за тобой. Скрытно. Мы ведь не всегда были в одном лагере…
- Ты права. Мне тоже приходилось приглядывать за тобой.
- Ну, я бы сказала подглядывать. Как тогда у лесного озера.
- Ты знала, что я разглядываю тебя?
- Конечно, меня это так заводило. Если бы ты дурачок, тогда подошел, ты получил бы такую горячую страсть, какую не забыл бы никогда. Я просто истекала похотью.
- Твоя похоть была под надежной охраной моей совести.
- А при чем тут совесть? Ты ведь и так соврал, сказав что уйдешь в лес, оставив меня одну. И привязав потом белку к мечу, чтобы я слышала звуки издалека. Я говорю о желании.
- Мы были по разные стороны и ты сделала бы все чтобы убить меня. Твой меч был воткнут рядом под водой.
- Конечно он был рядом. Ведь я, беззащитная обнаженная девушка, купаюсь рядом с притаившимся врагом.
- Так ты считала меня врагом?
- Но ведь ты сделал бы все, чтобы убить меня.
- Еще по пиву?
- Не спрашивай, наливай.
Полумрак таверны не давал возможности рассмотреть ее подробно даже моему цепкому взгляду. И эта невыясненность, и загадочность, придавала ситуации еще больше остроты. Я заметил блеснувшее на ее пальце кольцо.
- Память о милом?
-Ты про кольцо? Хм, я бы сказала навязанный подарок.
- Ты носишь навязанное?
- Ему было сложно отказать, да и напоминает…
- О нем?
- Обо мне, глупой наивной дурочке, верящей в то, что она самая умная и найдет выход из весьма запутанных ситуаций.
- Расскажи.
- Не сегодня. Сегодня праздник тела и духа. Сегодня простая еда и фривольные разговоры. Сегодня я намерена пошалить, а не вспоминать ошибки юности. Хотя я люблю и свои ошибки. Ведь они мои.
- Тогда может пойдем, узнаем у корчмаря про комнату?
- Ты торопишься? Тебе не терпится?
- Просто, не хочу встречаться с местными бандитами.
- Ты повторяешься. Ладно, еще по кружке…
В это время дверь харчевни распахнулась от доброго пинка и внутрь ввалились, в клубах морозного воздуха, пять ражих мужиков, того вида, что появившись перед вами в темном закоулке, заставляет кровь быстрее струиться по венам.
- Эй, чертов корчмарь, тащи пива и жратвы!
- И самогона!
- Мяса побольше и капусты!
Они ввалились внутрь. Сидящие за ближайшими столами брызнули по углам как тараканы. Впереди шел огромный, косматый, похожий на медведя, детина в грязной кожаной куртке явно перешитой из двух меньшего размера. Когда-то богатый бобровый воротник ее был засален и вытерт. Его гигантского размера сапоги грохали по полу, как бабы для забивания свай. Из-за широкого пояса поверх куртки высовывался нож, размером с небольшой меч, рукавицы и подвес для меча, в который была вставлена деревянная дубина, навершие которой было утыкано гвоздями. За ним поспевали «трое из ларца» - три похожих друг на друга рыжих молодых парня в дорогих, но тоже потасканных казакинах. Шапки на них были явно с чужих голов, впрочем, как и вся одежда этой банды. К поясам были прицеплены сабли, хоть и украшенные золотой и серебряной насечками, но скорее парадные, чем боевые. Завершал шествие высокий худощавый мужик с гладковыбритым и чистым лицом, одетый неброско, но опрятно и дорого. Его темно-зеленый кафтан был из хорошего сукна и подбит густым мехом. Шапка, отороченная соболем, лихо сидела на курчавых волосах. Плисовые порты были заправлены в мягкие юфтевые сапоги. Из-за голенища левого выглядывала рукоять финки. Больше оружия видно не было, но карманы кафтана оттопыривались.
Здоровяк смахнул со стола остатки трапезы отступивших посетителей и, шлепнув по столу пятерней, так, что тяжеленный стол, сбитый из сосновых плах, подпрыгнул, заорал:
– Террель, глухой черт, тащи быстрее жрать!
Через минуту стол был заставлен всевозможной едой и кувшинами с пивом, а вновь прибывшие поглощали еду, не забывая приложиться к кружкам.

- Жаль, что мы не успели удалиться.
- Кому жаль, а мне так нет. Приятно иногда взглянуть на настоящих мужиков.
- Который из них настоящий?
- Нуууу, рыжая троица еще слишком соплива чтобы интересовать умных женщин, хотя возможно, если все трое сразу… Здоровяк прямо пышет здоровьем. Наверняка подарил бы жаркую ночку, но он грязен, неопрятен и невоспитан, так что годится только для отрыва после длительного вынужденного воздержания. А вот главарь…
- Ты полагаешь, он главарь?
- Без сомнения. Он самый умный, это бросается в глаза. И самый опасный. Но это значит, что он не только изобретателен, но и ненасытен. Ненасытен в желаниях.
- Что ж, не буду мешать тебе, но знай, что ты должница. Ты испортила мне вечер, сначала сломав планы, а затем отказав в предложенном тобой же…
- Да ладно, не нуди. Поиграюсь немного и приду к тебе. Ты же не думаешь, что это маленькое приключение помешает нам приятно пощекотать воображение беседой.
С этими словами она встала и решительно направилась к столу новоприбывших. Ее плащ остался на моем столе и я невольно залюбовался точеными движениями ее тела. Волосы ее, золотым ручьем рассыпались по плечам. В перетянутой широким поясом фигуре чувствовалась скрытая мощь. Как в больших хищных кошках…эдакая смертельная грация…
Пока я предавался сравнениям, она уже подсела к здоровяку и начала что-то нашептывать на ухо. Тот сначала встрепенулся от наглости, а потом оглушительно заржал, обхватывая ее за талию и придвигая к себе. Им принесли еще пива и кружку для нее. Рыжее трио подсело поближе и только вожак наоборот немного отодвинулся в тень к стене. Она игриво смеялась и, хотя в смехе чувствовались нотки фальши, видимо они чувствовались только мне, ибо и троица и гигант задорно хохотали в ответ, а последний еще и не забывал тискать ее то за ногу, то за плечо, то, просовывая лапу под ее руку, за грудь. Казалось, это вызывало в ней восторг. И вся компания весело общалась, не забывая понужать пиво…Они так шумели, так привлекали внимание своей веселой гульбой, что я лишь краем глаза заметил движение – главарь проскользнув в тени стен приблизился к моему столу. Двигался он быстро и тихо, и я успел только переставить меч в ножнах налево от ног, чтобы при необходимости можно было выхватить его легко.
Он явно заметил мое движение и, приостановившись, присел напротив.
- Что ей надо?
- Понятия не имею, спроси у нее.
- Ты ее мужчина?
- А ты из тех, кого интересует этот вопрос?
- Слушай, я предполагаю, что ты либо один из таскающихся по стране рыцаришек, именующих себя странствующими. Либо мечник на заказ. И в том и в другом случае должен тебя предупредить – сегодня эта женщина будет наша. В любом случае тебе не справиться с нами всеми, так что будь благоразумен. Я обещал корчмарю не устраивать тут никчемных кровопролитий. Так что вали отсюда…
- Предположения твои почти верны. И выглядишь ты как неглупый человек, так что, я окажу тебе ответную любезность. Я дам тебе два факта – выводы делай сам. Но смотри не ошибись. Факт первый – эта женщина сама выбирает себе мужчину и поверь, насильно мил ей не будешь. Факт второй – я прихожу и ухожу тогда, когда мне вздумается.
- Тогда я скажу что ты – напыщенный индюк. Что ж сиди и смотри, надумаешь вмешаться – пожалеешь.
С этими словами он вернулся к своему столу и так же сел к стене в полутень.
Меж тем здоровяк лапал ее уже неприкрыто, что вызывало явную зависть у тройняшек и те начали пытаться всячески вытащить «добычу» из огромных лап. Здоровяк отталкивал из руки и начал видимо заводиться, так как среди веселого разговора начали проскакивать гневные нотки. И тут она, уже практически сидя на коленях у верзилы, смачно чмокнула одного из рыжих прямо в смеющийся рот. Гигант вскочил и, оттолкнув одаренного поцелуем, сгреб ее в охапку. Но сил при толчке видимо не рассчитал. Рыжий отлетев на стол, разбил головой кувшин с пивом и осколком раскровянил башку. Кровь, смешавшись с разлитым пивом, создала видимость потока крови из раны и это было последней каплей. Троица выхватила оружие и начала подступать к здоровяку с явным намерением отомстить, а заодно отбить понравившуюся девку. Но верзила тоже был не промах, он оторвал с пояса свою палицу и, взревев, оттолкнув ее за себя, начал бешено вращать своим экстравагантным оружием.
- Хватит! Вы что, из-за девки решили друг другу глотки перегрызть?
Главарь медленно встал, протиснувшись между враждующими сторонами.
- Девка пойдет со мной. Эй, Террель, моя комната готова?
Возникший, как из под земли, хозяин трактира угодливо закивал головой.
- Рыжие расплатитесь. Все спать, – продолжал орать вожак.
- Чего ты орешь тут? Никуда я с тобой не пойду. Я сегодня с Мешеком отдыхаю, а может и рыженьких позову. А ты мне не нравишься.
Она вышла на передний план, топнула ножкой в загнутом сапожке и подбоченясь с вызовом уставилась на вожака.
- Чтооооо?
Его выпученные, от такого нахальства, глаза налились кровью.
- Да я тебя, сука…да ты нарочно…
Он выхватил из кармана стальную струну с деревянными рукоятками на концах и начал приближаться к ней на мгновенно напружинившихся ногах.
- Эй, может не надо…
Верзила попытался вступиться за нее. Троица тоже заворчала явно недовольная.
- С дороги…курвины дети…вы же знаете, что на моем пути стоять нельзя…
Главарь уже шипел как змея, мягко двигаясь по дуге вокруг нее.
Она грациозным движением вытащила свой меч из ножен. Боги что это был за меч. Я любовался им не меньше, чем его обладательницей. Обоюдоострый, узковатый и коротковатый для меня, но в ее руках самое-то. Откован из великолепнейшей метеоритной стали, что подтверждалось синим отливом и облагороженный долгим насыщением углеродом в течение долгих лет, что явно подтверждал «дамаск». И все это сине-черное благородство украшали три выбитые (кем и чем на таком клинке?) руны и устрашающая канавка сквозного кровостока. Меч неоднократно был в деле, о чем свидетельствовала чернота запекшейся крови в кровостоке, ближе к рукояти. Последняя не бросалась в глаза своей вычурностью. Перпендикулярная гарда в виде планки, овитая латунной змейкой, рукоять оплетена узкими кожаными ремешками, навершие в виде латунного же шара, по окружности которого вилась полустертая надпись. Меч сидел как влитой в ее ладони, обтянутой тонкой перчаткой. Даже в тусклом свете лучин и свечей он играл зловещими красками и, казалось, алкал боя и крови. Таким мечом не хвалятся на пирах и не показывают соседям. Этот меч для убийства. Лезвия заточены как бритвы и при движениях поют, острие похаживет из стороны в сторону как змея перед броском, а пятна «дамаска» смотрят на тебя глазами смерти.

Главарь оценил меч и тело его напружинилось, как у ласки перед броском. Одна рукоятка гаротты (а это была именно она) легла на предплечье для защиты. Он сделал обманный крюк локтем правой руки и тут же попытался подсечь ее правой же ногой. Но она, только хохотнув, подпрыгнула и обозначила укол ему в плечо. Он ушел в пируэт и тут же захлестнул ее ногу резко-выброшенной гароттой. Рукоять обмоталась вокруг сапожка и он тут же поддернул на себя. Она упала, но прежде чем тело ее коснулось пола, меч свистнул и разрубленная сталь струны дзынькнув мертво повисла в его руке. А она, привстав на одно колено с проворота, выдрав щепу из скамьи, рубанула его по протянутой руке. Рука сразу обвисла и зелень рукава кафтана стала расплываться чернотой.
Вожак зашипел, то ли от раны, то ли от обиды неудачи и, выбросив остатки ставшей неопасной струны, выхватил из кармана металлический шар с шипами на цепочке, обмотав ее вокруг неповрежденной правой руки.
Верзила и рыжие, смотревшие до этого на все с кривыми усмешками решили вмешаться и, медленно вытаскивая оружие, начали обходить ее со всех сторон.
- Эй, господа, негоже пятерым мужчинам нападать на одну, даже столь дерзкую женщину.
Я, перескочив стол и выхватив в процессе меч из ножен, двумя шагами приблизился к главарю.
- Рыжие, разберитесь с ним.
Главарь отскочил за спины троица и толкнул верзилу на нее, прикрывшись им как осадной башней. Я не стал ждать приглашения и резким винтом попытался достать шею ближайшего из братьев. Но то ли количество пива и мяса во мне превысило норму, то ли братья тоже были не промах, но лезвие просвистело мимо, лишь чиркнув его по подбородку. Поняв, что количество прыжков необходимо сократить до минимума, да к тому же вспомнив некстати о переполненном мочевом пузыре я дернул вверх близлежащую скамью. Фронтально стоящий представитель клана рыжих был перекрыт, но с обеих сторон делали выпады его братья. Отбив снизу саблю одного и присев в полушпагат под выпад другого я ударил не успевшим провернуться мечом плашмя по рыжей голове. Один есть. Вытянутой ногой удар вверх по все еще стоящей скамье и вместе с ней валится еще один брат. Но черт, оба живы. Подпрыгивая, перехватываю меч двумя руками и одним ударом ломаю подставленную саблю и разрубаю голову оставшегося на ногах рыжего брата. Меч на себя, слышен скрежет о кости и металл (наверное цепь на шее), но воротник казакина тут же впитывает кровь и меч выходит из шеи почти чистый.
Прыгаю на скамью, ломая ее ножкой грудину и ребра второму брату. Где же она?
Окровавленный верзила машет своей дубиной круша все вокруг, кажется кровотечения только усиливают его неистовство. Вокруг него лаской кружит она, чудом уворачиваясь от пролетающего со свистом бревна. Главарь выцеливает, пытаясь достать ее из-за плеча гиганта. Они уже практически оттеснили ее в угол. Там ей несдобровать.
Отталкиваясь от скамьи, поминаю недобрым словом количество выпитого пива и в полете концом меча достаю верзилу в правую почку. Он взвывает и с разворота бьет палицей. Казалось, мимо меня пронеслось бревно (собственно так практически и есть). Торчащий из навершия гвоздь раздирает предплечье.
- …………. (а вы что думаете, главные герои не матерятся?) эта сука дезинфицирует свои железяки? Вряд ли.
Злость придала мне силы и я, получив в довесок кулачищем в бок (как затрещали мои ломающиеся ребра!!!) вывернулся из-под верзилы. Голову начал застилать туман радости схватки, кровь вскипела в артериях и меч залетал, став невидимым. Решив максимально обезопасить себя, я попросту отрубил пальцы громилы, державшие палицу. Но это не остановило наседавшую на меня тушу. Его не остановил даже точный укол в сердце! Ччччерт! Как остановить этого дуболома? Он бьется , а ведь самая пора умереть! Рубить нельзя. Если меч застрянет в нем, то его запросто можно сломать.

За всей этой кутерьмой я совсем забыл о главаре, а он тем временем, вертя своим импровизированным кистенем, не только не отступал, а вовсю теснил ее ближе к мельнице из рук верзилы. Меж тем очнулся контуженный рыжий брат и, подхватив саблю, с другой стороны начал наседать на нее.
Вечер прекращал быть томным. Кровь толчками пульсировала из раны великана, заливая черным пятном его грудь и живот. Этот запах совсем сорвал мою крышу и, увернувшись в очередной раз из-под кулака верзилы, я ударил на выдохе ребром стопы по колену сбоку. Слышно было как сломалась коленная чашечка и гигант, не удержавшись, рухнул, погребя под собой пару лавок. А чтобы он не вставал больше, вдогон я с оттягом рубанул по его бычьей шее. Перерубить ее с одного удара не смог бы и профессиональный палач с его топором, так что я удовлетворенный звуком разрубаемого позвоночника поспешил перенести свое внимание на оставшихся врагов.

Она уже была в крови из рваной раны на виске, а рукав ее колета напитывался кровью прорубленный саблей. Она верещала как фурия, прыгая и выписывая вольты и пируэты. Рыжий был весь в ранах, но держался хорошо. Главарь же казалось не испытывал усталости и боли ран, продолжая вращать кистенем, выцеливая. И судя по ране на ее виске, ему это явно удавалось. Я решил уравнять шансы, взяв на себя главаря. Он мастерски владел своим необычным оружием, я оборонялся, не имея возможности контратаковать и постоянно опасаясь потерять меч, захлестнутый цепью. Меч мой летал как жалящая оса, но не мог прорваться сквозь восьмерки его кистеня, постоянно меняющие плоскости, тогда я решился на тактическую хитрость и, ударив в прыжке сверху, почувствовав как на лезвие завиваются звенья цепи, прогнувшись, ударил носком сапога в пах. Но нога моя не только скользнула по его смещенному корпусу, но еще и получила достаточно неприятную рану от сабли пришедшего ему на помощь рыжего брата.
О, дьявол…он вспорол мне бедро. Еле увильнув от удара ногой вожака и чуть не потеряв меч в выверте я упал на колено, и понимая, что подставляю спину, ударил под рукой назад. Рев главаря и звук рвущейся плоти были мне слаще музыки.
- Не тронь его, он мой!
Ее вопль был на грани безумия. Вывернувшись из-под валящегося главаря, я краем глаза увидел, как она тремя ударами разнесла голову последнего из рыжих на куски. Причем оба последних удара были явно лишними.
- Как ты посмел мешать мне!
Она не останавливаясь, наносила удар за ударом в валящегося вожака, не замечая, что тот не реагирует. Я, подволакивая ногу и сразу почувствовав наваливающуюся усталость, попытался усесться на лавку и тут получил такой скользящий удар в плечо, что чуть не выронил меч.
- Ты что совсем сбрендила? Очнись, все кончено. Ты жива и должна мне.
- Ссука, защищайся, ты помешал мне разделаться с этим упырем и теперь отплатишь мне за все!
Ее вопли сопровождались серией таких выпадов и ударов, что я чуть не лишился головы.
- Прекрати сейчас, же. Успокойся…
- Э нет, это сейчас ты упокоишься, грязный выродок, вечно стоящий на моем пути. Вечно мешающий мне жить одним своим присутствием в этом мире. Ты слишком умный, слишком хороший, слишком счастливый для этой жизни. Вот я и исправлю эту давнюю ошибку. Она атаковала не шутя и мне с трудом удавалось парировать ее удары. В поединке с учетом моих ран и ее скорости и прыжковой техники у нее явно было больше шансов. Но умирать…сейчас…здесь…от ее рук??? Надо было что-то предпринять. И немедленно. Она явно решила прекратить наше соперничество. Поставив на нем жирную кровавую точку.

Отходя от ее наскоков и постоянно подставляя на ее пути, то стол, то скамью, то труп верзилы я добрался до трупа одного из рыжих братьев и, подхватив его саблю в левую руку, попытался сбить ее напор атакой с двух сторон, и тут она сделала длинный выпад с финтом. Если бы я не успел чуть отклониться, то лезвие ее тонкого меча вошло бы в мой правый глаз. Я парировал саблей. Кровь из рассеченного века и брови мгновенно залила мне лицо. Дело плохо. Ччерт, но я же мужик…
И закрутив гарду ее меча саблей, а лезвие своим мечом и, вывернув всю конструкцию на ее большой палец, я вырвал меч из ее рук. Но лишился и своего оружия. Тут уж было не до раздумий и я ударил ее кулаком в подбородок. Движение ее тела навстречу, явно помогло мне и ее ноги тут же стали подгибаться. Я ударил снизу в солнечное сплетение. Воздух с выкриком вышел из нее и она упала к моим ногам.

Как я был зол, эта дура только что чуть не убила меня, меня, спасшего ей жизнь. А ведь все началось из-за ее самонадеянности. Моя ярость выплескивалась из меня вместе с кровью. А заливавшая лицо, казалось, заливала и мозг. Я подхватил ее тело и швырнул на стол. Руками разорвал по шву ее кожаные лосины и льняные штанишки под ними. Она была мокрая! Видимо ее так возбуждала схватка, что эта проклятая девка вся исходила соками! И я вошел в нее. Грубо. Мне хотелось заставить ее понять, что я для нее царь и бог этого момента. Я вталкивал и вталкивал себя, чувствуя как злость и ярость моя сосредотачивается в низу живота. Она замычала и попыталась подняться. Но я с силой прижал ее к столу, продолжая насиловать. Она шевельнула попкой, видимо пытаясь устроиться чуть удобнее и я выплеснулся в нее. Я кончал и ревел как дикий зверь. От ярости, от страха, от крови, от нее…
Бросив ее в таком положении, я выполз обессиливший на улицу. Обмылся и (о хвала Богам) опустошил мочевой пузырь. После этого, смыв с лица начавшую запекаться кровь, вернулся в кабак. Забрал ее и свой меч и, прихватив у выползшего как таракан корчмаря, который немедля начал шарить по карманам убитых (надо же покрыть разор), кувшин с самогоном, пополз в указанную им коморку.

Она пришла заполночь. Я спал, убрав под лежанку ее меч и положив свой в изголовье. По шагам сразу понял – она. Она молча начала ощупывать мое тело, откуда-то извлекла чистую ветошь и изладила повязки на бедро и предплечье. Потом бережно ощупала рану на лице и достав из-за пазухи склянку с каким-то зельем начала смазывать чуть запекшийся после обработки самогоном шрам. Ее пальцы побежали по лицу, шее, волосам, груди. Ее губы уже впивались в мои. Я опешил – слишком мал был промежуток. Я был готов к долгим разговорам, ругани, даже драке…но к любви??? Ее горячее дыхание уже опустилось к животу, покрывая поцелуями стонущие и саднящие ребра…
- Эй, потише, я еще долго не смогу глубоко дышать.
- Не свисти, на тебе все заживает как на собаке. Или вернее на волке? Да и не дыши глубоко, этой ночью дышать буду я.
И ее губы приникли к моему естеству. Сделано это было так…что все тело выгнуло дугой, но она впившись ногтями в ягодицы, казалось хотела проглотить меня.
- Иди ко мне.
Я потянул ее на себя. Она отпрянула, мгновенно скинула с себя лосины (хм, у нее видать запас, эти нарядные, с цепочкой на поясе) и легкую кожаную куртку осталась в маленьких коротких полотняных штанишках и легкой сорочке отбеленных так качественно, что казалось они светились в темноте коморки. Потом медленно развязала шнуровку на груди и боках, стянув сорочку. Ее небольшие аккуратные груди качнулись высвобождаясь. Еще движение и штанишки медленно сползают по ее ногам. Так медленно, как бы показывая их длину и изящность. Переступив через упавшее белье, она повернулась и ах, я был ошеломлен полным отсутствием волос на ее лоне. Как она сделала это? И как же это было прекрасно. Видеть животик, бедра и лоно сильной молодой женщины в образе беззащитной невинности. Но в глазах этой невинности явно скакали бесы.
Она толкнула меня на лежанку и села сверху. Затем чуть наклонилась вперед и мое естество оказалось в жаркой влажности ее желания. И началась бешеная скачка…

Мы прерывались, после того как мое семя в очередной раз изливалось в нее, вытирали пот, смотрели друг на друга и снова бросались как два обезумевших хищника. Наша любовь была похожа на смертельную схватку. И звуки мы издавали таки же. Я не мог себе представить, что моих мужских сил хватит на столько раз. До этого мои постельные подвиги были гораздо скромнее.
Я ощущал спазматические сокращения внутри нее несколько раз, и это придавало мне, казалось, все новые и новые силы…

Сколько прошло времени я не знаю. Я расслабленный и удовлетворенный блаженно вытянулся на полу. Видимо скоро должен был наступить рассвет, когда она, внезапно выхватив из лежащей одежды стилет ударила мне в правый бок. Я не ожидал удара…да и кто бы на моем месте ожидал… Она отскочила и наблюдала за мной из угла, обнаженная, со стилетом в руке.
Крови не было, только маленькая капелька на тонком разрезе. Мастер отлично заточил свое изделие. Не было и боли. Я чувствовал, как моя кровь хлынула внутри меня, заливая брюшину. Свалив лежанку и выхватив меч, я отполз в угол.
- За что?
- А ты думал, что можешь безнаказанно насиловать меня? А теперь, я трахнула тебя и убила. Где мой меч?
Она шарила по коморке и быстро нашла его. Выхватив, приставила острие к моей груди.
- Не бойся. Я не буду больше наносить тебе ран. Ты умрешь от внутреннего кровоизлияния. И утром никто не найдет на твоем израненном теле малюсенькой дырочки. Все решат, что ты умер от ран, нанесенных тебе в драке с бандитами.
Она чуть опустила меч и тут я ударил. Из последних, стремительно уходящих из меня сил. Я ударил по ее мечу почти у гарды и меч ее жалобно звякнув сломался. Она отпрянула от страха. В ее понимании ее меч сломать было невозможно.
- Вот и новая причина твоей смерти. Ты все равно сдохнешь.
Ее лицо залила краска гнева и она, подхватив одежду, выскочила из коморки.

Я допил все вино, что содержал этот изящный кувшин. И посмотрел на крепко упившихся кабальерос. По движению руки мне принесли трубку и шкатулку с табаком. Мода на эти диковины, привезенные из-за океана, не минула и меня. Я с наслаждением втянул в себя запах Вирджинии, и не спеша начал набивать можжевеловую трубку с янтарным мундштуком. Ветер донес в распахнутые окна запах океана. И запах этой солоноватой свободы, смешавшись с запахом табака, вновь напомнил мне тот незабываемый аромат женщины, что кружил мне голову, лишь возникнув в воспоминаниях. Я искал этот запах, или похожий. Я соблазнял и соблазнялся. Я насиловал и сам подчинялся насилию. Но ни одна женщина мира не пахла так, как она.
Пожалуй, стоит подняться в свою комнату. И тут я заметил стоящий рядом с камином небольшой оловянный кувшин. Видимо я так увлекся воспоминаниями, что не заметил как слуга принес его. Я поднял крышку, принюхался.
- О черт, Приорат?!?

Это вино нельзя было спутать ни с чем. Его изумительная сухая терпкость и сладковатое послевкусие на корне языка приводила мои рецепторы в блаженный трепет. И я любил Испанию не в последнюю очередь именно благодаря этому благородному вкусу сока винных ягод, вызревших на напоенных щедрым солнцем склонах холмов этого благодатного края.

Я прихватил кувшин с собой в комнату, где, устроившись у окна, наблюдая тонущий в море гигантский красный шар светила, затягивался хорошим крепким табачком. Вино я решил оставить до ночи нашей встречи. Чтобы отпраздновать сладость соединения или запить горечь разлуки. Я любовался облаками, окрас которых менялся от пурпурно-алого до серо-сиреневого, по мере наступления сумерек. Начинался прилив и запахи моря усилились, заставляя крылья моего носа дрожать в нетерпении. Я придвинул в столику еще одно кресло, развернул свое к двери и поставил меч в ножнах слева. Затем проверил, как выходит из ножен стилет и зажег свечи. Огоньки пламени отражались на бокалах, выпуклостях кувшина и казалось, повсюду пляшут маленькие огненные бесенята.

Я не слышал шагов по галерее, услышав лишь негромкий стук в дверь.
Не дожидаясь моего ответа, она вошла и откинула капюшон. Все те же лосины, на все таких же стройных ногах, только заправленные в лихие коротенькие сапожки с красными вставками. Все тот же, мужского покроя колет, только из мягкого бархата явно лионской выделки, выигрышно оттенял ее сине-зеленые глаза, глаза цвета океана. На груди, на толстой золотой цепи медальон в виде волка. Ба, да это же переделанная заколка аграфа. На широком кожаном поясе, украшенном богатым золотым шитьем, лишь стилет в ножнах. Из расстегнутого на шее колета белеет батист кружевной сорочки (неужели под лосинами знакомые белые трусики?). Золотым водопадом растекшиеся по плечам волосы обрамляли ее лицо, как оправа перстня – алмаз. Все тот же прямой лоб, волевой подбородок. Губы были чуть подкрашены набиравшей все большую моду помадой и потому казались влажными. Чуть заострившийся носик вздернут. Она похудела. От времени? Испытаний? Лет? Ее глаза налились какой-то мудростью и задумчивостью. И отражением свечей в них плясали огоньки.
- Может, предложишь даме стул?
- Дай рассмотреть тебя, тем паче, что не думаю, будто ты дожидаешься приглашения.
- И то верно.
Она уже сидела на кресле, небрежно закинув ногу на ногу и покачивая сапожком.
- Чудно выглядишь.
- Ты тоже не изменился.
- Выпьешь вина? Отличнейший Приорат, судя по запаху.
- Оставь, я не такой ценитель вина, а тут его немного. Да и по-моему, тебе пока хватит.
- Да фалернское было неплохое, чудный год был для созревания винограда.
- Ты повторяешься.
- В этом нет ничего странного, все в этом мире возвращается на круги своя, так как игра идет по кругу.
- Игра?
- А разве наша жизнь не похожа на игру?
- Хм…ты даже не представляешь насколько ты прав. Ты разрешишь мне взглянуть на мой меч?
- Конечно.
Она взяла меч в руки. Медленно и нежно перебирала в руках оковку ножен, кольца подвесов, скользила пальцами по шероховатостям кожи. Затем руки переместились на рукоять. Глаза, казалось впитывали то, что они видели. Это было похоже на встречу с близким человеком через много лет. Затем она потянула меч из ножен. Сталь с шипением обнажалась и глаза ее теплели. Казалось, она встретила человека, любимого человека, с кем судьба разлучила на многие годы.

Я слегка напрягся, приготовившись в случае чего прыгнуть в сторону. Но она прильнула губами к лезвию, провела по нему пальчиком. Нежно – нежно. И вздохнув, вложила меч в ножны. Это был вздох радости и облегчения.
- Тебе так дорог твой меч?
- А тебе твой? Я ведь заметила, что он остался тот же, лишь ножны поменялись.
- Мой меч? Да я просто не выживу без него. Это часть меня.
- Тогда ты поймешь, что чувствую я сейчас. И как жила все эти годы.
- Хм, а я думал, что это только у меня такая привязанность к вещам?
- Твой меч вещь?
- Ха-ха-ха, молодец, поддела. Так может все таки выпьем за встречу?
Казалось она раздумывала…
- Наливай.
- Ты все так же быстро пьешь?
- Не переживай, я дам тебе возможность насладиться букетом.
Я разлил вино по бокалам. Она взяла свой и стала задумчиво греть вино в руках, оценивая цвет на просвет пламени свечи.
Я невольно снова ей залюбовался. Она была так прекрасна в этой своей задумчивости. Я залпом осушил свой бокал, даже не почувствовав вкуса. Терпкий привкус вина приятно вязал язык.
- Где ты была все эти годы?
- Много где…мне приходилось усмирять мое естество, так как без меча я была уязвима. Я путешествовала по Китаю, Индии…это оттуда привозят ту дорогую ткать, из которой сшита твоя сорочка…
- Я в курсе. Я тоже бывал в тех краях…
- Потом долго скрывалась по гаремам азиатских правителей, за мной по пятам гнались наемные убийцы одного из японских кланов. Обиделся, видишь ли, их князь на меня…
- Япония…интересная страна…мой меч выкован по их технологии…
Вино видимо пробрало меня. Мышцы расслабились. Язык начал чуть заплетаться. Зрение утратило резкость.
- Что-то меня развозит…ты продолжай, я сейчас налью себе воды.
Я попытался встать, но это не получилось. Я упал на пол.
- Да не дергайся ты…я кое-что добавила в твое вино…
Я с трудом дополз до кровати, где днем оставил пару глотков молока в кувшине…ну не вошло в меня. Но взять кувшин в руки не получалось и я, наклонив его зубами, отпил. Половину конечно пролил, но оставалась надежда что молоко обезвредит яд. Что это было? Мышьяк? Ртуть? Тогда молока надо гораздо больше…
- Говорю же не дергайся…хотя скоро уже и не сможешь. Это яд фугу, он парализует. Но я добавила в смесь сок белладонны. Так что гладкие мышцы будут работать.
Она криво усмехнулась. Затем подошла ко мне и, подняв, бросила на кровать. Зрение мое все ухудшалось, предметы расплывались, теряя очертания. Она раздевала меня. Не спеша.
- Сейчас я попробую одну интересную штуку. Я хотела убить тебя. Долго искала. Но ты сохранил мой меч. Сохранил для меня… твое сердце должно обеспечить тебе долгую смерть. Расширенные сосуды долго будут перекачивать твою отравленную кровь по телу. Пока ты не умрешь, но я решила сделать тебе маленький подарок. Перед смертью. Она наклонилась надо мной и я почувствовал ее поцелуи на своих ногах… животе… лобке… Кровь моя устремилась по жилам и несмотря на то, что лежал я как бревно, естество мое зашевелилось, как бы приветствуя ее порыв. Ее горячее дыхание согревало меня…пальцы ее настойчиво теребили мои тестикулы. И тут я почувствовал ее острый язычок на своей крайней плоти…ее губы плотно обхватили мой пенис и помогая себе руками она ввела меня в состоянии, описать которое невозможно. С одной стороны тело мое было недвижимо и сознание чуть затуманено, с другой стороны кровь носилась по моим жилам, сердце билось в бешеном ритме и пульсация внизу живота вторила ему. Я не мог произнести не звука. Ни закричать от страха смерти, ни выплеснуть наслаждение.
Она оторвалась на мгновение.
- Ты говорил что жизнь игра…Но в этой игре есть лишь одно неизменное правило. Она продолжается. Меняются лишь игроки.
И она снова склонилась надо мной. Стояла предутренняя тишина, нарушаемая лишь влажными звуками ее губ…Мозг мой пронзило неописуемое наслаждение и я умер…

Я распахнул двустворчатые двери. Ярчайший свет на миг ослепил меня. Я прикрыл глаза рукой и увидел ее. Ее стройные ноги были обуты в сандалии, голени прикрывали вороненые поножи. Бедра прикрывала короткая юбка, состоящая из черных кожаных полосок, скрепленных ремнями. Черный панцирь из толстой кожи повторял каждый изгиб ее прекрасного тела, груди. Оставляя ее плечи открытыми. Знакомая россыпь золота волос по ним. Любимые линии губ, смешного носика и теплый свет ее глаз. Она улыбалась мне, протягивая кубок с вином. Волосы ее были скреплены черным обручем с маленькими белыми крылышками на нем. На поясе висел знакомый меч. Яркий свет делал ее абрис воздушным, а каскад золотых локонов создавал эффект нимба.
- Здравствуй.
- Здравствуй, не ожидал увидеть тебя здесь.
- Странно, неужели ты так и не понял кто я?
- Но ведь я неоднократно спрашивал тебя о твоем имени?
- Смерть еще не повод для знакомства, как в прочем и секс…
- Так кто же ты?
- Твоя валькирия, воин. Проходи, я давно жду тебя тут.
- Но разве не ты убила меня? Валькирии должны помогать…
- Глупый…ты прожил 99 человеческих жизней. Я оберегала тебя, как могла, ведь никто не мог причинить тебе вреда. Смертельного вреда. Но сотая жизнь это перебор. Ты не Бог.
- Так значит, это тебе я обязан всему, что было подарено мне?
- Да, потому что я полюбила тебя.
Любовь валькирии… сладость и боль… рождение и смерть… что может быть чудеснее.
- Пойдем, ты удостоен знакомства с самим Одином. Он желает взглянуть на тебя. Только… не поминай меня в разговоре с ним. Ради тебя я нарушила много запретов…

Яркое солнце просвечивало сквозь веки. Я почувствовал нежный поцелуй на своих губах и открыл глаза. На меня смотрели глаза самой желанной женщины в этом и всех прочих мирах.
- С добрым утром! Любимый…

© Akella969
Это сообщение отредактировал ZM87 - 8 июл 2016 в 12:47