Внеконкурсное, или по следам сражений

1. Миры "Робинзона"


Не торопясь он брел по красноватому песку и смотрел на свою причудливую, длинную тень. День задался. Сегодня штиль, и улов был на славу.
Он поднимался на холм, раскачивая в такт шагам увесистым куканом, на котором болталось с десяток тропических рыбин, названия которых не знал.Он любовался своим миром. Эта часть острова была особенно красивой.Он смотрел в сторону заката. Красное большое солнце медленно садилось в океан. Вода в бухте с высокими, покрытыми густой растительностью берегами, искрилась в лучах уходящего солнца. Птичий гомон стихал. Окружающий мир готовился погрузиться в сон.
Остановившись и присев на камень, он достал свою трубку и стал набивать ее табаком. Положив рядом пучок сухого мха, чиркнулогнивом, поджег и, попыхивая, раскурил.Сделав первую затяжку, он закрыл глаза и медленно выпустил дым. За 25 лет,проведенных здесь,у него вошло в привычку делать остановку в этом месте с видом на бухту. Отсюда открывался великолепный вид. Поначалу, здесь он проводил большую часть времени, надеясь увидеть проходящий корабль. Как и полагалось, здесь был один из сигнальных костров, сооруженных в самых высоких, видных с океана местах.Они всегда поддерживались в полном порядке и были готовы сослужить свою службу в любой момент. Рядом с каждым костром, была припрятана длинная палка с привязанным к ней куском оранжевой ткани от надувного плота. Сейчас же, остановка была, скорее по привычке.
Вытряхнув пепел из трубки, он убрал ее в карман. Поднялся, потянулся, поднял рыбу, и хотел было продолжить путь, как вдруг остолбенел. Из-за зеленого мыса показался нос огромного корабля!...
__________________

«Осторожно, двери закрываются! Следующая станция Новослободская. Уважаемые пассажиры, не забывайте, пожалуйста, свои вещи. О бесхозных вещах, просьба сообщать машинисту…»
Придерживая носовой платок у рта, и периодически покашливая, он стоял и рассматривал людей в вагоне. Кашель у него появился, почти сразу по приезду в Москву. Московский воздух разительно отличался от того, к которому он привык.
Пассажиры сидели, уткнувшись в свои электронные устройства. Людские потоки на станциях и эскалаторах напоминали серо-черные реки. Такого скопления людей, он не видел раньше никогда.
Это был другой город и другие люди. Поразительно насколько стремительно все изменилось! Изменился весь этот мир.
Выйдя из метро, он поднял воротник. Дул пронизывающий холодный мокрый ветер. Под ногами хлюпала мартовская жижа из воды, снега и реагентов. Навстречу ему спешили люди с бледными, злыми лицами. Он никак не мог понять, куда все они постоянно бегут? Ведь не может быть, чтобы все постоянно куда-то опаздывали!
Многое казалось ему странным. Невозможно понять, почему молодые люди на свидании в кафе, практически не разговаривают друг с другом, а сидят и что-то пишут в своих телефонах. Для чего люди всё постоянно фотографируют - еду, свои ноги, руки…? Страшна и непостижимабыла беспричинная агрессия людей в транспорте и на дорогах. В его голове не укладывалось, как могут люди убивать друг друга из-за поцарапанного крыла или места на парковке? Он не мог понять, как за относительно небольшой период времени, мерилом счастья стало количество денежных знаков и люди за них готовы на все что угодно. Почему в моде стала наглость, беспринципность и развратность? В его голове с детства было убеждение, что элита это- профессора, академики, космонавты…. А сейчас, в этом мире, элитой стали истеричные крашеные полу-мужчины и «светские львицы» с повадками конченых шлюх. Откуда все это взялось? В шок повергла его информация о чудовищных терактах, совершенных за время его отсутствия в этом мире! Хотелось кричать во все горло - КАК, ЛЮДИ? КАК? ПОЧЕМУ? ЗАЧЕМ?Этот мир стал бессмысленным и беспощадным.
_________________
«Единственный выживший в авиакатастрофе вернулся домой!»- пестрили заголовки газет и новостные ленты. После шумихи, по поводу его чудесного спасения он был некоторое время знаменит. Его называли «русским Робинзоном».Интервью в СМИ. Передачи и проекты с его участием. Приглашения в различные клубы. Он даже сумел хорошо заработать на всем этом. Сейчас страсти несколько улеглись и его стали постепенно забывать. Чему он был безмерно рад.
На одном из очередных шоу, он повстречал ее. Она была другая, не такая как все. Красивое лицо, открытые добрые глаза, худенькая. Она работала на одном из научно-популярных телеканалов. Когда он отвечал на ее вопросы и рассказывал про перипетии своей жизни, в ее глазах светилось восхищение. После записи шоу, он пригласил ее на ужин, но выбор места предложил ей, так как не знал уютных заведений. Ее выбор пал на итальянскую пиццерию. Там был приглушенный свет, тихая музыка и мало людей. Они просидели там до закрытия, и этого времени ему хватило понять, что это та самая «половина», которую нужно найти каждому человеку.
Когда-то давно у него уже была семья. Но прошло слишком много времени. Слишком много. Он не искал встречи с женой, а она не искала встречи с ним…

_________________
Он вошел в подъезд. Поднялся на свой этаж и открыл дверь.
В квартире пахло свежей выпечкой. Он снял промокшую обувь, повесил пальто и прошел на кухню.
-Привет, любимый! – Тонкие нежные руки обвили его шею. Она чмокнула его в губы – Есть хочешь?
-Слона бы съел!- ответил он, садясь за стол, и улыбнулся.
-Я заказала в интернет-магазине все, что ты сказал.- щебетала она, наливая суп ему в тарелку.
-Отлично! А я нашел покупателей на квартиру.
-Знаешь, милый, мне страшновато…
Он посмотрел на нее и улыбнулся. Она стояла с растерянным видом и ждала, что он ее успокоит.
Он отодвинулся от стола и посадил ее к себе на колени.

-А я боюсь привыкнуть здесь…- прошептал он ей на ухо и поцеловал.

_________________


Лучи уходящего солнца падали на ее восхищенное лицо. Легкий ветерок касался волос.
-Какая красота! – почему-то шепотом сказала она
Они еще долго стояли на холме с видом на бухту, любуясь восхитительной картиной заката.
Теперь это был их мир!
Это сообщение отредактировал Паласатое - 5 апр 2016 в 19:17

2. Гитара


Моё детство имело привкус зелёных яблок, абрикосов и столь же кислых муравьиных жопок. Что такое булимия ни я, ни мои приятели знать не знали, но стоило выйти во двор, зверский аппетит пробуждался от одного скрипа входной подъездной двери.

Особенный жор на дворовую братию нападал весной, и первой его жертвой становилась акация. Не знаю, как насчёт тонн, но уверен, центнеры белых кистей оказывались в наших желудках. Особенно вкусными считались розовые соцветия, но такие были только на трёх деревьях. Крестьянские гены наших родителей безошибочно подсказывали что можно если не съесть, то хотя бы разжевать, чтобы почувствовать какой-нибудь вкус. Нас устраивал любой, кроме горького. Когда чинили крыши, в закутке ставили огромной котёл со смолой. После ухода рабочих оставшийся гудрон служил сырьём для изготовления колотушек и заменителем жевательной резинки, которую никто из нас в глаза не видел.

Гривенник сэкономленный на школьном завтраке можно потратить на кино. Можно попытаться увеличить своё богатство до баснословных тринадцати копеек и вдруг заявиться во двор с заветным вафельным стаканчиком в руке.
Дворовые правила разрешали просить еду только с помощью специальных слов: "Сорок восемь -- половинку просим." Про половинку сильно сказано, требовать её -- явная наглость, тем более, что претендентов всегда с избытком, а вот лизнуть пару раз остатки сливочного айсберга, на это можно смело рассчитывать. При желании счастливый обладатель сокровища мог забежать во двор с криком: "Сорок один -- ем один",-- тогда никаких претензий, лопай в одиночку, но к чему богатство, если не делить его с друзьями?
После того, как ветерок развеет последние намёки на ванильный аромат и будут тщательно облизаны пальцы, кто-нибудь обязательно расскажет "вкусную" историю о том, как прошлым летом гостил у дяди, который работает на мороженоделательном заводе. Как дядя однажды принёс с работы целый ящик эскимо, и пришлось в одиночку всё сожрать, потому что места в морозилке не было, а прочих домашних от пломбира уже тошнило. Рассказ изредка будет прерываться вздохами: "Вот это да-а-а... Повезло..."
Все будут знать, что он врёт, но никто не скажет об этом вслух, понимают: это -- не ложь, это -- мечта.

Мне никогда не удавалось донести из булочной до дома буханку хлеба, чтобы не обгрызть её края. Мама за это ругала, но папа узаконил действо, сказав, что с его точки зрения оставшаяся часть не утратила своих потребительских качеств, а возникшая недостача для бюджета семьи не критична. Желающих спорить с такой убедительной аргументацией не нашлось, а я понял, что при желании, если использовать правильные слова, то женщину можно убедить в чём угодно.

По вечерам, когда до начала телевизионных передач оставалось минут пятнадцать, отец переставлял кресло в центр комнаты. Это был сигнал: наступило время проверки заданий на дом, пора предстать пред его светлые очи с дневником и тетрадками. Мама умилялась, глядя на это со стороны, на самом деле инспекция давно превратилась в ритуальную беседу под неспешное перелистывание страниц:
-- Как успехи в учёбе?
-- Пятёрка по физике (алгебре, геометрии).
-- Ну это понятно, а что у нас с гуманитарными предметами?-- а что у меня может быть с гуманитарными предметами, если двух прочтений хватает, чтобы почти дословно пересказать страницу учебника, а какой-нибудь смешной термин, навроде самая большая часть рака называется головогрудь, запомнить на всю жизнь? Относиться всерьёз к предмету, где нет задач, над которыми нужно ломать голову, я не мог и не скрывал этого. Всякие ботаники-истории могут быть интересны только девчонкам. Мужчина должен заниматься серьёзным делом.
К сожалению от русского и литературы отделаться малой кровью не удавалось, писанины там выше крыши. Вот и сейчас в дневнике в графе "Задание" значилось собственноручно выведенное: "Крылатые выражения и фразеологизмы. Придумать короткий рассказ с использованием". Вообще-то учительница сказала: "Придумать и написать",-- но на всю фразу места не хватило, и я решил одно слово пропустить.
Фразеологизм... Слово-то какое, звучит как название неизлечимой болезни. Тьфу!
Папа похоже был другого мнения, потому что, прочитав задание, вдруг сказал:
-- О! И я придумал... Построив воздушный замок на берегу моря желаний, я был на седьмом небе от счастья, но недолго...
Вот это папаня загнул! Честно говоря, я был в некотором напряжении, потому что никакого рассказа не придумывал. На прошлом уроке я получил свою законную пятёрку и вполне резонно рассчитывал, что, по крайней мере, пару занятий моими литературными талантами учительница интересоваться не будет. Каюсь, хитрил мало-мало. Тянул руку там, где надо было что-нибудь наизусть, чтобы до следующего писателя меня не кантовали.
Сегодня фильм по телеку не про войну, следовательно неинтересный, поэтому вечер планировал провести во дворе с друзьями. Через открытую балконную дверь уже слышны их страстные призывы. Всеми фибрами души я там, с ними. Май -- начало футбольного сезона. От нетерпения переминаюсь с ноги на ногу. Всё?! Можно идти?
Не судьба, кажется отец собрался ознакомить меня очередной порцией своих философских ребусов:
-- Сын мой, вы неучтивы с дамами, это не есть хорошо,-- мама сказала бы просто: "Ты опять не поздоровался с Анной Ефимовной" - и сразу понятно, где прокололся, как оправдываться.
Пока помолчу, меня же ни о чём не спрашивают. Папа никогда не высказывает прямолинейных упрёков, кажется, что и говорит-то он не с тобой, а рассуждает о чём-то вслух:
-- Благосклонность женщин в первую очередь обращена на галантных мужчин.
Надо что-то делать, или первый тайм пройдёт без меня:
-- Кто же обижен моим недостойным поведением?
-- Я видел вас вместе вчера пополудни.
-- С кем?! С Ленкой, да она младше меня на год! -- из образа я выпал без шанса на восстановление.
-- Если она -- дама, то я -- джентльмен!
-- Не обольщайся, отрок, сие превращение не одномоментно.

Высшая справедливость всё-таки есть. Звонок в дверь, сосед сообщает, что в связи с приятными погодами во дворовой беседке возобновлена работа шахматного клуба "Вечерняя ладья". Кресло перемещается на своё привычное место к стене, папа -- к фигурам, я -- на футбольное поле.

Весенние сумерки не разгонят детвору по домам, потому что есть ещё одна забава: прятки.
Стакан, лимон, вышел вон... Я беспардонно по очереди тычу в грудь всем желающим принять участие в игре. В какой-то момент под пальцами ощущаю не чужие рёбра, а какую-то странную субстанцию. На втором круге убеждаюсь, что мне не показалось. На третьем -- руки на груди крест-накрест, и это руки Ленки, с ясным посылом: "Не наглей!"-- и только после этого до меня доходит, к чему я так нахально прикасался.
Игра заранее наскучила. Ухожу домой, сославшись на недоделанные уроки. Окно моей комнаты выходит на место, называемое "за домом", засаженное яблонями, вишнями, абрикосами. Полнолуние. В сегодняшнюю ночь набухшие почки решили явить миру прелесть своего содержимого, напоить воздух своими ароматами. Радиола со смешным названием "Ригонда" проигрывает мою любимую пластинку. Сижу на краешке письменного стола напротив открытого окна и чувствую, как расстраивается, путается естественный ход времени. Очарование настоящего мешается с удивлением прошлого: почему раньше не замечал этих красот? Потом добавляется надежда из будущего: теперь так будет каждую весну, и уверенность, что сегодняшний день я запомню навсегда.
Три моих любимых звезды из пояса Ориона спрятались где-то за горизонтом до осени, но, как и зимой, на улице светло, потому что лунный свет, как когда-то от снега, отражается от тысяч белых лепестков. Лёгкие порывы ветра приводят в движение мириады мерцающих огоньков, кажется, что я невесом и парю в облаках.
Отчётливо чувствую, что сегодня пересекаю какой-то рубеж, перехожу границу, но не понимаю, что и от чего она отделяет.
Наверно в таком состоянии поэты пишут стихи. Достаю новую тетрадь, ручку, но вернулась мама с посиделок у соседки: "Мужчины, вы дома?!"
"Лена -- дама",-- это всё что я успел написать.

Утром распустившиеся абрикосины за окном красивы, но не так торжественны, как вчера. Солнечные зайчики за завтраком щедро поделились со мной энергией, и я, что называется кубарем, скатился на первый этаж. За малым не врезался в источник своего вчерашнего вдохновения. Источник похлопал своими пушистыми ресницами и величественно протянул свой портфель. Чуть помедлил, но портфель перехватил. Ладно, буду галантным. Никогда не не носил девчонкам портфели, но когда-то надо начинать.
Кажется это не всё:
-- Закрой глаза!
-- Зачем?
-- Закрой.
-- Да пожалуйста.
-- Аванс.
Что-то коснулось моей щеки, кажется меня поцеловали. Приятно. Интересно, а море удовольствия -- сколько поцелуев подряд?
Намедни папа интересовался, что я хотел бы получить за отличное окончание учебного года, попрошу-ка я гитару...
Это сообщение отредактировал Паласатое - 5 апр 2016 в 18:56

3. Такая вот сука жизнь!


Василий взглянул в голубую высь- там метались ласточки. Он оттолкнулся от земли, расправил могучие крылья и в несколько взмахов поднялся высоко в небо. Ласточки оказались не просты и ловить этих юрких созданий, оказалось не просто, но увлекательно! На очередном вираже, он ударился о радугу и хотел уже полететь дальше, но тут его сцапал огромный кот. Кот с важным видом ходил по радуге, в одном направлении напевая что-то мелодичное, в другом рассказывая что-то непонятное.

Большой кот лизнул Василия в нос и указал на реку внизу. Там плавали рыбы. Василий заинтересовался, а кот подтолкнул его и пошёл дальше по радуге, рассказывая что-то.

Рыбы тоже были прикольные и ловкие, но скоро ему надоели. Василий вылез на берег и улёгшись в траву, стал наблюдать за резвящимися бабочками.


- Дедушка, ну расскажи ещё сказку! - внучка лежала в кроватке и корчила умильные рожицы.

- Огромный орёл, летел в небесах и высматривал добычу!

- Дедушка, а орлы очень большие?

- Этот был очень большим! И вот, он увидел на земле маленького котёнка! Орёл сложил крылья и начал пикировать на добычу, но тут, его заметила маленькая девочка, она храбро бросилась на выручку котёнку!

Василий тряхнул головою, освобождая её, от остатков памяти кого-то, кем он был в прошлой жизни- люди невыносимы! Всё время о чём-то думают и не умеют радоваться простым и при этом важным вещам. И спать правильно не умеют! С каждым днём, голоса этих сущностей удалялись и вот, осталась последняя, но и она таяла, уступая дорогу инстинктам и новоприобретённым навыкам.

Тяжёлая стрекоза, врезалась Василию в голову, он мотнул головой, но снова получил удар в лоб.
Тут, Василий проснулся, его сестра, наглая четырёхнедельная Мурка, подло лупила брата Ваську лапой по голове! Васька сгруппировался и бросился в атаку, дабы восстановить справедливость.
Пушистый комок, радостно урча, покатился по траве и упёрся в кротовую кучу.

****************

- И как такое получилось?- спросил апостол, стоящих перед ним ангелов.

- Темнейшего шутки!- радостно отрапортовал один из ангелов.

- Вы хотите мне сказать, что этот хрен рогатый, взял и утащил душу, которой уготовано место в воинстве небесном, к себе в пекло? Да в жисть не поверю- если бы он таких к себе таскал, они давно ему весь ад в клочья бы разнесли! Старая гвардия, былой закалки! Это вам не тут!

- Разрешите доложить?!- вытянулся второй ангел.

- Ну, чего уж? Докладывай!

- Хрен рогатый, больно хитёр скотина- он пошёл по Индийской методике и переместил искомую нами душу, в котёнка, который родился непосредственно в момент смерти нашего Василия, даже назвали Васькой! Для надёжности!

- Вот жжешь, индус хвостатый!- сплюнул на облако апостол - Опять видать старую методичку нашёл! Сколько раз отбирали да прятали! Первому позвонить, или так вопрос решим?..

Апостол достал из кармана обширных белых одеяний зеркальце на ручке и потёр его рукавом. Зеркальце замигало , изобразило смайлик и поинтересовалось – Кого вызывать изволите?

- Темнейшего! – подбоченился апостол, зеркало ещё пару раз мигнуло, и отобразило застенок. В застенке стоял стол, на столе лежали игральные карты, в углу камеры валялся пыточный инструмент. На столе стоял какой-то малорослый, молодой, голый мужичок с чувством и неким говором,прикрывая руками пах орал - Сатрапы! Душители свободы!- черти и какие-то голые девки, кричали «бис» и аплодировали.

- Чёза ботва?- поинтересовался в зеркальце апостол

- А эта кто у нас такой умный?- распушил пальцы поворачиваясь к зеркалу ближайший чёрт. Увидев контент зеркала, сразу вытянулся по струнке и подобострастным голосом заявил – Не гневайси начальник! Ангелы попутали! Чего руководство изволит?

- Темнейший где?

- Так это! Поссать вышел! Сей момент организуем!- на этом, речь была прервана подзатыльником. В кадре появился Темнейший.

- По вашему приказанию прибыл! – бодро отрапортовал Темнейший и звонко рыгнул.

Вид у темнейшего был весьма яркий- могучий торс (ниже в зеркальце видно не было), красивые витые рога, сквозь которые была надета немецкая каска с логотипом СС, были украшены разноцветными, женскими, кружевными трусиками. Подмышкой был зажат плакат, прочитать можно было только: «Я девачко и хачу кружевные трусики!». Ещё на плакате был виден пламенеющий штамп «в виде доказательства- принято!». Вид у Темнейшего был лихой и придурковатый.

- Чего за шалман? – грозно поинтересовался апостол.

- Так у нас принято так! – парировал Темнейший.

- Так чего празднуем-то?- с ехидным видом уточнил апостол.

- Да актёришка один прибыл, из телевизора- такой прикольный! Но не отдам, гнилой он- точно по нашему ведомству! Ещё некоторые личности, из них заблудшие половина, но весело!

- Так, а пособие по реинкарнации, ты где опять взял? А? Хрен лысый?

Темнейший, изобразив на лице жуткий ужас, сорвал с головы каску и внимательно ощупал густую, кучерявую шевелюру – Шутить изволите?- поинтересовался Темнейший и добавил – Слушай, я тебе не подчиняюсь! Бос у нас один, н своим департаментом, я уж как-нибудь без твоей заботы порулю, чего надо-то? – спросил он и плюхнулся, в услужливо подставленное одним из чертей кресло.
Апостол протянул руку и один из ангелов, ловко выхватив из образовавшейся у него в руках папки лист, вложил его в Апостольскую длань. Продемонстрировав листок зеркальцу, апостол спросил – Ну, сами договоримся, или Ему сообщить? – и указал пальцем вверх. Наглое выражение сползло с лица Темнейшего, он тяжко вздохнул и коротко заявил – Договоримся!

На облаке собрались весьма авторитетные лица- С белыми крыльями, нимбами и даже Темнейший. Все смотрели в спину крепкому, широкоплечему мужчине с волевым лицом, в гимнастёрке буквально покрытой орденами и медалями. Мужчина стоял на краю облака и с грустью смотрел вниз, на маленькую девочку, безутешно рыдающую над трупиком рыжего котёнка, вырванного из лап хищной птицы. Он повернулся к остальному собранию и спросил:

- А может побуду котом? Сколько они там живут-то? Не столь вроде и велик срок. Очень уж девочку жалко!

Апостол, вопросительно глянул на ангела с папкой, тот всё сразу понял и обратился к мужчине:

- Так ведь кастрируют!

- А…- так и не выговорил слово мужчина.

- А через пару лет,- сказал ангел заглядывая в папку – Всё одно того- под машину!

- Не- не стоит наверное ждать!- тут же ответил мужчина – Жалко конечно девочку, но у неё пройдёт!

Мужчина как-то сразу приосанился, над головой засветился нимб, он чётким, строевым шагом подошёл к апостолу и приставив руку к пилотке доложил – Ангел Василий- воитель, для прохождения службы на небесах, прибыл!
Это сообщение отредактировал Паласатое - 5 апр 2016 в 19:00

4. Черный дом


Этот дом на окраине города достался мне за сущие копейки. Молодой риелтор переиграл сам себя, когда сперва с азартом говорил: «Здесь удивительно тихое местечко, вам понравится», – а затем посмотрел мне в глаза и, что-то там увидев, признался: «Вы правы, вид из окон не самый радужный – прямо на городское кладбище».

Так я и стал в нем жить. Соседи оказались на удивление тихими и спокойными. Поэтому молодой риэлтор оказался прав, мне действительно здесь очень понравилось. Гармонию места только подчеркивал яблоневый сад, где я любил гулять с собакой Аввой и рассказывать ей свои истории. Лучшего слушателя, чем моя собака, вряд ли я смог бы найти.
Когда Авва умерла, я похоронил ее в этом же саду. Натаскал старых цветов и игрушек с кладбищенской свалки, смастерил оградку – получилось красиво, не хватало только черно-белой фотографии усопшей.
Привычка гулять и постоянно рассказывать что-то вслух осталась. Как давно она появилась? Примерно в то же время, когда я начал писать. Ха, теперь последует вопрос: как давно я начал писать?
На этот вопрос мне сложно ответить. Наверно, наиболее правильной будет версия, что писать я начал после того, как у меня в голове появился этот голос.

Впервые я его услышал в пионерском лагере во время тихого часа. Милое было время. Когда по распорядку дня детям было положено спать, мы сидели на своих кроватях и рассказывали друг другу истории. Лучшим рассказчиком был мальчик Кирилл: толстый, избалованный, злобный, как пятиногая муха. Особенно хорошо ему удавались страшилки про черную руку, желтое пятно и остальные.

«Черная рука» в его исполнении была бесподобным шедевром. Стоило мне услышать его зловещий голос: «В черном-черном городе…», – как я забивался под одеяло, для верности еще прятал голову под подушку и молил Бога, чтобы на этот раз черная рука меня не тронула.
Но Кирилл был беспощаден. Видя, как сильно его рассказ на меня действует, он вставал с кровати и постепенно приближался ко мне, продолжая рассказывать. Финальную фразу он кричал у меня над самым ухом, затем резко хватал меня.

Мои родители никак не могли понять, почему мое белье приходилось отправлять в стирку в разы чаще, чем дома.
Мне казалось, что после того, как я вырос, все эти детские страшилки остались в прошлом. Как бы ни так. Я услышал этот голос снова примерно месяц спустя после гибели моей жены. Способность лечь вовремя и почти сразу уснуть только-только вернулась ко мне, как во время сна я услышал знакомый голос. Он стал более взрослым, более громким и гораздо более зловещим:
«По синему-синему небу летит серебристый самолет. В серебристом самолете летят разные люди, и среди них твоя жена. Она пьет апельсиновый сок и смотрит на облака…».

Так я и начал писать. Голос в моей голове рассказывал мне свои истории, я садился за компьютер и начинал писать свои. Мне казалось это важным: написать так, как все было на самом деле. Как я продолжаю любить свою жену, и какой она была. Я писал, а голос продолжал шептать:
«…Крылом из черного шелка я обнимаю серебристый самолет, и разные люди больше никуда не спешат. Твоя жена уже никуда не успеет, и ее душа становится моей навечно…».
К утру я понимал, что написанное мною никуда не годится. Даже электронный лист не заслужил того, чтобы его марали полным бредом. Обессиленный я шел спать, и повзрослевший голос злобного толстяка звучал у меня в голове так же четко, будто это «Русское радио» в динамиках авто:
«В черном-черном городе есть черная улица, на которой стоит черный дом. В черном доме живет серый писатель, у него есть черная комната, в которой стоит черный компьютер. На черном компьютере есть много программ, но одна из них манит больше всего. Если запустить эту программу на черном компьютере, то откроется белый-белый лист. Каждую ночь серый писатель на белом листе черными буквами пишет свои рассказы, и ни один из них не стоит больше, чем вонючая куча собачьего дерьма. Да-да! Собачьего дерьма мертвой собаки, чье тело закопано в яблоневом саду…»

Скучать мне не приходилось. Уж лучше бы этот голос читал мне анекдоты, в крайнем случае, свежие новости о политике. Я был даже согласен на лекции о здоровом образе жизни и правильном питании. Жаль, что пульта управления я в глаза не видел.
Моя жена была неугомонной путешественницей. Пока я сидел дома с детьми, она крутилась вокруг земного шара, словно заводная белка. Не знаю, что она во мне нашла, может противоположности действительно притягиваются. Я гордился ею и очень переживал из-за этих постоянных перелетов. «Милый, в авиакрушениях гибнет на порядок меньше людей, чем в автокатастрофах», – говорила она мне.

Я надеюсь, что она стала ветром и теперь продолжает кружить по миру. Я очень хочу верить в то, что наши души когда-нибудь встретятся. Не знаю, как это возможно технически, я ни черта не шарю в технике. Но если в моей голове существует этот голос, то возможно и там наверху сидит важный сукин сын, которому ничего не стоит исполнить мою мечту.
Детям, которые рвались познавать эту жизнь и мир, я поставил один ультиматум – никаких, мать вашу, самолетов. Автобусы, поезда, да хоть одноногий рикша, только никогда не летать…
…А теперь я живу в этом доме на окраине. И со мной даже нет Аввы. Зато есть этот голос в моей сумасшедшей башке, который не подарит мне больше ни одной спокойной ночи. Стоит мне лишь попробовать прилечь и сомкнуть глаза, как он шепчет:
«По синему-синему морю плывет белый корабль. На белом корабле веселые люди поют любимые песни и красиво танцуют. Радостнее всех смеются твои дети».

И я снова сажусь за компьютер. Я больше не знаю другого выхода, кроме своей писанины. Возможно, мне стоило попробовать икебану, или строгание, как Папа Карло. Я даже согласен на вязание, если бы оно могло помочь. Вряд ли, поэтому я пишу и стараюсь не слушать зловещий голос:
«…Грозными тучами я дышу на белый корабль. На белом корабле так много людей и так мало спасательных шлюпок. Белый корабль так боится моего дыхания, что отважный капитан пытается уплыть один из первых. Напуганные люди тонут десятками, и твои дети тоже идут на корм рыбам…»
Я пишу практически каждую ночь. Но не написал ни одного рассказа. Под утро мне даже нет нужды перечитывать, чтобы понять – все это чушь. Спасительными лучами проникает в комнату утро, глаза смыкаются, и я плетусь в спальню. Под утро даже этот голос не помешает мне провалиться в сон, и его очередная история звучит мне колыбельной:

«В черном городе есть черная улица, на которой стоит черный дом. В черном доме живет серый, очень серый писатель, у которого есть черный компьютер. В черном компьютере есть много папок, но есть среди них одна, под названием «Корзина», и она никогда не бывает пустой. Ха-ха-ха, зато в «Документах» хоть шаром покати…».

За столько лет я даже привык к этому голосу. Если перестану его слышать, то, пожалуй, даже испугаюсь не на шутку. По сути, он и мои бессонные ночи за компьютером – это последнее, что у меня осталось. Поэтому, когда ночью я слышу его снова, то радуюсь ему, как старому приятелю. Выкладывай, старик, что ты там мне хочешь рассказать на этот раз, может хоть на старости лет у тебя обновился репертуарчик? Но нет, он затягивает знакомую пластинку:
«В черном городе есть черная улица. На черной улице, год за годом, стоит черный дом. В черном доме живет уже седой серый писатель. Каждую ночь серый писатель садится за черный компьютер и черными буквами на белом листе до самого утра пишет свои никудышные рассказы. Я целую седого писателя в его теплые губы, и сегодня он напишет свой лучший рассказ».
Неужели? Я смотрю на чистый лист перед собой и не могу написать ни строчки. Сижу перед ним до самого утра, пока до меня не доходит истина: рассказ уже давно написан. Белыми буквами на белом листе. И все, что я делал до этого всю жизнь – это марал его своими черными буквами.

Застывшими глазами я с наслаждением читаю:
«В белом городе
Есть белая улица,
На ней стоит белый дом.
В белом доме
Живет талантливый писатель
И его счастливая семья».
Это сообщение отредактировал Паласатое - 5 апр 2016 в 19:05

5. Два сапога пара


Настал час суда. Маленькая юркая секретарша, внешне и повадками похожая на крысу, суетливо заняла свое место у стола. Обвинитель - Некто в черном, адвокат - Некто в белом.
На возвышении сидел Судья. Рассмотреть его, с целью составить впечатление, не было никакой возможности: его лики менялись, как картинки калейдоскопа, поймать единственно верное изображение не дано было никому. Над всем этим висело небольшое облачко присяжных - маленьких, похожих на мыльные пузырьки персональных ангелов -хранителей, оставшихся временно без работы.

Секретарша произнесла старательно громко:
- Судебное заседание по делу двух душ, подозреваемых в смертном грехе самоубийства, объявляю открытым! Прошу садиться.
На скамью подсудимых плавно опустились две розовые пятки.
- Почему души опять не по форме? – устало спросил Судья.
- Простите, Высший суд, вот так и доставили. При попытке их оттуда извлечь чуть было не повредили. Поэтому оставили как есть, в упаковке, - ответил распорядитель в зале.
- Возможно ли продолжать процесс, имея души в не надлежащей форме? - спросил Судья у адвоката и прокурора.
- Возражений нет, - ответили оба.
Судья скользнул взглядом по черному костюму Обвинителя.
- Слово предоставляется обвинению.

Из-за стола встал Некто в черном и обратился к присяжным.
- Моя речь будет краткой…
Обвинитель накануне вечером имел разговор по душам с Антоном Палычем и, судя по всему, еще не отошел. Так было всегда. Стоило им скоротать вечерок за бутылочкой Нектара, как Обвинителя начинали переполнять сарказм, злая ирония, сумрачный цинизм. Все это накладывалось на понимание того, что вокруг все вот так, и не будет никак иначе. И Обвинитель мутно злился, не в силах отчетливо осознать - это совершенство мироздания, или можно подправить кое-где...

- …От самого дня сотворения этих глиняных червячков мы ведем спор, стоит ли людей, сознательно рискующих жизнью, приравнивать к самоубийцам и отдавать их бессмертные души на переплавку в Геенне огненной? Или нужно классифицировать это как несчастный случай не ведающих, что творят и, после небольшого отпуска в Райском саду, отправлять их опять на землю - завершить миссию, которую в них заложил Отец всего сущего.
Уважаемый Высший суд, Судья! Вы, изгоняя людей из Райского сада, дали им четкие инструкции: в поте лица добывать хлеб, выращивая его на земле. И не просто указали им место, а еще и придавили их атмосферным столбом в двести четырнадцать кило, дабы они и спины не разгибали. Но эти бунтари - он указал длинным посохом на скамью подсудимых, на которой две розовые пяточки прижались друг к другу, смешно растопырив пальцы, - посмели нарушить наказ и рисковать жизнью ради своей глупой никчемной прихоти. Тем самым создали невозможность точной классификации смертного греха самоубийства. Доколе, я вас спрашиваю, мы будем терпеть эту путаницу и плодить казусы в бумагах? Предлагаю создать прецедент - и этих двоих скормить Геенне огненной. У меня все.

- Слово предоставляется защите, - пискнула серая секретарша.
Встал Некто в белом. Вальяжно пролетел по залу, обдавая присутствующих запахом дорогого ладана. Приблизился к облачку и неторопливо начал свою адвокатскую речь, обещавшую, по обыкновению, быть долгой.

- Дураку ясно, что всему виной любовь!
Подсудимый учился с подсудимой в одном классе, она ему нравилась, но он не мог признаться ей в своих чувствах - его верный друг Федька Антонов первый сказал, что влюбился в нее. Вам, персональным ангелам-хранителям, работающим в непосредственной близости к потерпевшим, должно быть хорошо известно, что земная дружба двух подростков почище рыцарского кодекса чести. Отбить у друга предмет его любви - это считается в их кругах смертным грехом, да-да!
Когда Антонов пригласил мою подзащитную в парк погулять, она согласилась. Как верный друг и товарищ, Федька позвал с собой и моего подзащитного, и еще свою сестричку Машу. Прогуливаясь мимо огромного колеса обозрения, подсудимый вспомнил, что семья Антоновых имеет в своем роду недостаток - страх высоты. Он позвал всех прокатиться, подсудимая согласилась. Она, знаете ли, тоже имела глубокую личную приязнь к подзащитному, но тщательно это скрывала в связи со строгим воспитанием и преклонением перед господином Тургеневым. Сгубившим, замечу, не одну наивную душу своими бессмертными образами «тургеневских» барышень, прививающим читательницам посредством своего таланта любовь к томным взглядам и совершеннейшую неспособность брать инициативу в свои руки в делах амурных. Он, скованный земной дружбой, и она, нейтрализованная Тургеневым, - эти двое были вынуждены молчать.
Колесо, которое в народе называют, извините, «чертовым», увлекало их все дальше, а точнее выше, от семьи Антоновых, вставшей на пути их неземной любви. Но даже на высоте птичьего полета, где они были совершенно одни, и перспектива предать дружбу стала реальной и близкой, мой подзащитный так и не решился открыться в своих чувствах.
С течением времени его молчание уже стало просто необходимо, поскольку мою подзащитную Федька все-таки смог увлечь в пучину греха, и она понесла во чреве своем, с вашей, господин Судья, помощью. Мой подзащитный, чтобы не терять из виду предмет своей неземной любви, женился на Марии Антоновой, которая понесла в положенный срок... с той же помощью.
Годы шли. Находясь в родстве, обвиняемые еще больше усугубили свое положение, ибо находиться рядом их заставлял один дом на две семьи в небольшом пригородном поселке.

Не только дом, конечно… еще и мучительные тайные чувства, связанные табу как колючей проволокой. Ежедневные земные заботы нашей паре не приносили удовлетворения. Отсутствие радости в их движениях стало заметно невооруженным взглядом. Мой подзащитный находился на грани срыва в смертный грех возжелания жены ближнего своего. И помня до мельчайших подробностей те минуты на «чертовом» колесе, где они были свободны от столь ненавистной им уже семьи Антоновых, он выдвинул идею повторить тот миг. Но забраться повыше. То есть, прыгнуть с парашютом. А его любимая тут же поддержала эту инициативу.

Там, в небесах, они снова чувствовали себя свободными и отдались своей страсти всем сердцем. За первыми прыжками, робкими и несмелыми, последовали другие... со временем, овладев всеми азами мастерства, они перешли на фристайлинг. Находясь в свободном полете и совершая в небе акробатические этюды, похожие на балетные па, они пребывали в блаженстве, сходном с тем, в котором пребывают все души, находясь в отпуске в вверенном мне Раю.
Их земные половинки волей-неволей смирились с неуемностью своих супругов и молча дожидались их на земле. На земле же наступало время добропорядочных семейных отношений, они расходились в свои половины дома и там предавались, как положено, плотским утехам. Но в один прекрасный день, волею случая, мои подзащитные выяснили, что, кроме высоты, Антоновы боятся еще и воды.

Влюбленные кинулись в водоворот бурных рек, балансируя на хрупких рафтах между опасными порогами и водопадами. Означенные реки, замечу, находились в отдалении от земного жилища, потому привлекали моих подопечных не меньше неба. Преодолевая очередную водное препятствие, они становились сильнее, а жизнь в доме, где семейный очаг был лишь "нарисован на холсте у камина", для них стала лишь привалом между водой и небом.
Да, господа присяжные! Мои подзащитные могли - и должны были! - быть вместе только так. Это любовь! Большая, чистая, на грани платонической, любовь, в которой господин Прокурор ничегошеньки не смыслит, ибо в его ведении находятся выходцы из мест злачных и развратных, и судит он, руководствуясь их извращенными понятиями о добре и зле, любви и ненависти. У меня все, Высший Суд.

В зале повисла тишина. Розовые пяточки еще теснее прижались друг к другу. Палец левой ноги неуклюже пытался обнять пальчик правой. Из облачка полился благоуханный розовый дождик, издалека похожий на сопельки.
- Слово для вынесения приговора предоставляется господину Судье, Отче Нашу, - произнесла серая секретарша, шмыгая носом.

- Вина подсудимых не доказана, как не доказана и их не-вина. Они целенаправленно рисковали своей жизнью, но идти на этот риск их вынуждали Антоновы. Можно еще и Тургеневу, кстати, предъявить обвинение, но это будет лишним - его поселили в кемпинг со всеми барышнями, впоследствии именующимися старыми девами по его вине, он изрядно наказан уже. Антоновых тоже не привлечешь - они земную жизнь прошли наполовину ... (Отче вчера принимал у себя Данте Алигьери, с очередным рационализаторским предложением по обустройству ада, и тоже еще не отошел). Посему повелеваю: надеть на эти чертовы, - простите, господин Прокурор, - на эти несуразные пятки, в которых застряли эти глупые души, сапоги и отпустить парочку обратно на землю. Окончательное рассмотрение дела отложено до их естественной смерти.
А текущее умирание на берегу бурной реки в обнимку прекратить. Их там откачивают? Пусть откачают.

Судья отточенным движением взмахнул рукой. Гулкий стук молоточка заставил секретаршу вздрогнуть и машинально напрячь память: не согрешила ли она нонеча и давеча? Здесь интересно, конечно, но только не на скамье для судимых...
Это сообщение отредактировал Паласатое - 5 апр 2016 в 19:09

6. Иван да Марья


Вместо эпиграфа
(на правах социальной рекламы)
Минздрав предупреждает!
В этом произведении есть сцены табакокурения.
И не только……


Блядь!
Да когда же это кончится?! Ванька в очередной раз вытащил из болота утонувший сапог. Вылил из него тухлую воду и с трудом натянул на мокрую портянку.
День клонился к вечеру. Унылый болотный пейзаж наводил тоску. От зеленой жижи под ногами смердило, словно от зарослей лопухов у пивного ларька.
Тяжко вздохнув, Иван встал с кочки и, шагнув, тут же провалился в болотное дерьмо по самые яйца, стволы «ижевки», больно треснули ему по затылку.
«Да ебись оно конем! Угораздило меня так вляпаться! Ну здесь-то вы меня хрен найдете». Иван вспомнил рассказы деда, как он в этих местах воевал разведчиком.

В городе ему ловко удалось оторваться от хвоста. Созвонившись со знакомыми из кафешки на Таганке, он, войдя в зал, сразу быстро проскочил через кухню к заранее открытому служебному выходу во двор, где его уже ждал на машине старый школьный дружбан Санёк. Взвизгнув резиной, видавший виды «мерин» нагло втиснулся в поток, и, по-хамски перестраиваясь, выскочил на Садовое. Тормознули они около Спасо-Андроникова монастыря. Место было тихое, и Иван спокойно переоделся в привезенные Саньком камуфляж и сапоги, намазав подбородок клеем, он прилепил куцую бороденку, нахлобучил на голову шляпу накомарника с подвязанной сверху сеткой. Санёк заржал: «Ну ты блин прям шпиен».
Иван вздохнул: «Ты плохо их знаешь. Просмотреть записи с камер вокзала - для них плевое дело. Ты консервы положил?» «И консервы, и спички, и патроны, ружье разобрано и завернуто в спальник, как ты просил. Вот документы, деньги и билет». Санёк протянул объемистый полиэтиленовый пакет, перетянутый банковскими резинками. Иван залез на заднее сидение и положил на колени рюкзак. «Ну, с богом».

До поезда оставалось полчаса. Санёк лихо подлетел к Ленинградскому вокзалу. Иван колобком выкатился из машины и, взгромоздив на себя рюкзачную конструкцию, не глядя по сторонам, вразвалочку пошел на перрон с бокового входа, где не было рамок-турникетов.
С детства Ивану нравилось путешествовать и открывать что-то новое.«Робинзон Крузо» был его настольной книгой. Иногда он удирал из дома: то обследовал знаменитые Сьяновские пещеры, то сидел ночами на крыше с отцовским биноклем и ждал инопланетян. Родители Ивана пытались этому воспрепятствовать, но у пацана была крутая поддержка - дед. Каждое лето он забирал Ваньку к себе в деревню. Старый разведчик научил Ивана драться, ловить рыбу руками, лить дробь и пули, снаряжать патроны и стрелять. После школы Иван поступил в 1-й мед. им. Сеченова и после интернатуры зацепился в престижной клинике, пластической хирургии. К своим тридцати трем годам он стал известным в Москве специалистом. Семьей он так и не обзавелся. Да и вряд ли какая-нибудь женщина смогла бы построить отношения с этим убежденным холостяком. Тем более, что у него были две страсти, которым он не изменял никогда - охота и путешествия. При своих финансовых возможностях он мог себе позволить отдавать им все свободное время. Нельзя сказать, что женщин он игнорировал вовсе. Так что при его метре девяноста, атлетической фигуре, шикарной кудрявой шевелюре, голубых глазах, отдельной квартире и купленном по случаю в отличном состоянии «гелике», недостатка в дамочках, мечтающих забраться к нему в постель, он не испытывал. А посему его соседи по этажу раза два-три в неделю слушали застенные концерты из ритмичного скрипа огромного итальянского траходрома и сладострасных воплей очередной пассии Ивана…
.
Прием подходил к концу, только что вышла очередная пациентка, Иван, наклонившись над столом, заполнял медицинскую карточку. Скрипнула дверь, и уверенные мужские шаги заставили Ивана поднять голову. Мужчина крепкого телосложения в костюме оглядел кабинет, прошел за ширму к умывальнику. «Любезнейший, немедленно покиньте помещение», - Иван добавил металла в голосе. Не обращая внимания на Ивана, дядька хозяйским взглядом огляделся и пропустил в кабинет прекрасное юное создание с огромной копной шикарных рыжих волос, которые, просвечиваясь солнечным светом из окна коридора, создавали девушке образ небесного существа с сияющим красным ореолом. Иван поднялся к ней навстречу, предложил сесть, а сам расположился напротив. «Как Вас величать, милая барышня? И чем я обязан Вашему посещению?» Кончики ушей у девушки покраснели, она опустила глаза. «Меня зовут Маша, а Вас мне моя знакомая рекомендовала как прекрасного специалиста. Я бы хотела немного подправить нос и сделать губы чуть выразительнее». По своему опыту Иван знал, что отговаривать и спорить с девицами, которые что-то вбили себе в голову по поводу своей внешности, – бесполезно. Чтобы их переубедить, надо время. Поэтому Иван подошел к умывальнику, помыл руки, и, наклонившись над девушкой, произнес: «Ну-с-с, посмотрим, чем я смогу Вам помочь». Иван начал ощупывать нос и лицо девушки. «Еще одна идиотка с папочкиным баблом», - подумал Иван. «Вот за каким хреном ей надо портить такую прелестную мордашку? Не буду я ее уродовать, попробую выбить эту дурь». «Ну что? Сможете мне помочь?» Иван достал из шкафа фотоаппарат и штатив, настроив технику, он сделал несколько снимков в фас и в профиль. Затем, продолжая выдерживать театральную паузу, уселся за стол и написал направление на анализ крови. Потом он поднял голову и опытным взглядом ловеласа начал сверлить девушку. Маша засмущалась и покраснела. «Доктор, все так плохо?» «Ну, что вы, Машенька, все просто великолепно, – Иван широко улыбнулся, – вот Вам направление, сейчас спуститесь на первый этаж, там в регистратуре Вам скажут, в каком кабинете лаборатория, на кассе оплатите за прием и за анализ, и через денька три ко мне, а я пока подумаю, как лучше решить вашу проблемку. Вот вам моя визитка, звоните в любое время и оставьте мне свой номер для медкарты». Девушка открыла сумочку и достала красивую золотую визитницу. Узкий кусочек плотного картона она протянула Ивану и посмотрела прямо в глаза. Выходя в дверь, которую перед ней открыл, охранник, молча стоявший весь прием, Маша оглянулась, и солнце, осветив ее прекрасные волосы, словно застряло в них. Охранник тоже оглянулся, внимательно посмотрел на Ивана и, ухмыльнувшись, плотно, без стука прикрыл за собой дверь.

Иван заложил руки за голову и откинулся в кресле. Наверное, впервые в жизни он почувствовал, что хочет, как мальчишка, догнать и увидеть еще раз эти глаза и волосы. Такого чувства он не ощущал со времен первой школьной влюбленности. В таком романтическом настрое он взял со стола визитку.Его глаза вылезли на лоб, когда он прочитал фамилию. «Не может быть! Ох и нихера себе, неужели это то, что я думаю?» Иван выскочил в коридор, быстренько переназначил оставшихся пациенток на другой день, закрыл кабинет и бегом рванул на стоянку за машиной. G-500 грозно рявкнул всеми своими почти четырьмястами кобылами и выпрыгнул на улицу..Через полчаса черная коробка уже летела по Дмитровке. Недолго потолкавшись в Долгопрудном, выскочил на трассу и минут через десять свернул к яхт-клубу «Адмирал».
В «Адмирале» работал Санёк. Их связывала старая школьная дружба. Санёк был конченным раздолбаем, но технарь был отменный и в компах шарил не хуже хакера 80-го уровня. Иван ворвался в рабочий кабинет Санька с визиткой в руке. Сбивчиво рассказал, что с ним сегодня приключилось и какое впечатление на него произвела Маша. «Ну а от меня-то ты что хочешь?» - прервал его Санёк. «Так ты найди мне ее, может просто однофамильцы?» Санёк уселся к компу и быстро защелкал клавишами. Через несколько минут он сказал: «Ну смотри, она или нет, что-то молодая очень, не твой формат». С экрана монитора на Ивану улыбалась Маша под руку с человеком, лицо которого с завидным постоянством мелькало на страницах «Форбс». «Е-мое, во я попал, и какая дура насоветовала ей ко мне, при ее бабках могла бы метнуться в Израиль или Германию, ну на крайняк в Штаты, там спецы мама не горюй. Хотя девчушка просто прелесть, зацепила конкретно. Вот что теперь делать?» - пробормотал Иван «Ты заварил - тебе и расхлебывать», - философски произнес Санек. В кармане у Ивана завибрировал телефон, номер был не из телефонной книги и он сбросил, через минуту звонок повторился, Иван нажал соединение и услышал: «Иван Алексеевич, вы меня извините, что отрываю, это Маша. Иван Алексеевич, у меня изменились обстоятельства, и я хотела бы с вами переговорить, я была у вас в клинике, но вы уехали. Вы сейчас где? Я подъеду, куда скажете». Иван сказал, где он сейчас. Через час на парковке остановился серебристый БМВ. Из машины вышел крепыш, который был с Машей в клинике, оглянулся по сторонам и открыл заднюю дверь. У Ивана защемило в груди, когда она вышла из машины. «Познакомьтесь – это Сергей, – представила она своего спутника, – Иван Алексеевич, простите меня за мой визит к вам сегодня. Когда папа узнал о том ,что я хотела сделать, он закатил мне страшный скандал и запретил даже думать об операции». «Машенька дорогая, я ведь тоже взял тайм–аут для того, чтоб вас отговорить». «Вы знаете, со мной так еще никто не говорил, у меня такое чувство, что вы за меня переживаете, и мне это приятно». «Машенька, у меня никогда не было такого, я весь день думаю только о вас. Вы можете сделать так, что бы мы остались без вашего спутника?» «Хорошо, я попробую». Через некоторое время она вернулась и сказала, что уговорила Сергея и он не будет им мешать, но будет все время недалеко и на связи.
Они свернули на Лобню. Рогачевский храм был на реставрации, Иван нашел священника и тот разрешил им зайти внутрь. В пустом огромном помещении с прекрасной акустикой любой шорох воспринимался как что-то загадочное и волшебное. Маша прижалась к Ивану и смотрела на него своими большими глазами. Он наклонился и нежно ее поцеловал. «Не надо здесь – это святое место», - . сказала она и опустила глаза.
Когда они вернулись в Москву, предварительно договорившись о завтрашней встрече, Маша пересела в машину к Сергею, который все время следовал за ними, и они уехали. На следующий день они поехали в Дубровицы и на обратном пути побывали в Остафьево, потом посидели в уютном ресторанчике на берегу Пахры. Потом были Коломенское, Сергиев Посад, подземный монастырь, полеты на самолетах и много чего еще. Закончилось шикарным номером в Рэдиссон Славянской.
Через неделю Иван обнаружил свой «гелик» сгоревшим. С работы его выперли. Позже в подъезде, когда его пинали ногами, приговаривая, что не надо больше встречаться с Машей, и лучше бы ему свалить из города совсем, Иван решил на время исчезнуть, пока все не успокоится.

…К вечеру, кляня судьбу на чем свет стоит и матерясь как грузчик, в конец уставший Иван добрался до небольшого островка суши размером в половину футбольного поля. «Земля!» - обрадовано выдохнул он. Скинув рюкзак и отстегнув «пенку», уселся на ней и с облегчением стянул сапоги.
«Уф-ф-ф, слава богу»… Из кармашка рюкзака Иван достал пару презервативов, в которые были упакованы сигареты и спички. Откинув с лица сетку накомарника, смачно затянулся и посмотрел на гладь небольшого озерца, в котором отражались последние лучи уходящего солнца. «Неужели это - то самое место?» Иван вытащил из нагрудного кармана свой новенький Garmin venture cx. Навигатор выдал четкие координаты. Все точно, ошибки быть не могло. «Ай да дед, в такой глухомани эти козлы меня точно не найдут», - . подумал Иван. Сырой хворост долго не разгорался. Когда, наконец, веселые огоньки пламени начали лизать ветки, Иван воткнул у костра пару кольев и надел на них сапоги, обмотав их портянками, потом пододвинул жестянку гречневой каши с тушенкой поближе к огню. Теплая гречка с мясом приятно урчала в животе. Растянувшись во весь рост в «спальнике», Иван закурил и уставился в бескрайнее звездное небо. Где-то далеко, как в бочку, бубнила выпь под какофонию лягушачьего гвалта.
«Хорошо-то как…» - подумал Иван и провалился в сон.

Рев мотора и свист рассекаемого воздуха откуда-то сверху разбудил Ивана. Яркий луч света прямо с неба слепил глаза. Ошарашенный, он начал судорожно выползать из спальника. Рев сместился ниже, и на островок плавно опустился легкий «Робинсон», из открывшейся дверцы показался Сергей, а за ним еще один крепкий мужичок из личной охраны босса. Иван метнулся к спальнику, но Сергей успел его перехватить, и кивнуть охраннику, тот вытащив, из под спальника ружье, ловко отстегнул цевье и, сломав пополам «ижевку», располовинил оружие. «Иван Алексеевич, зачем зам этот геморрой со стрельбой, давайте лучше спокойно поговорим». Сергей кивнул охраннику в сторону вертолета и сделал знакомый всем мужчинам жест пальцами по шее. Тот быстро принес початую литрушку пятнадцатилетнего «Жени Пешехода» – зеленый лейбл, пару складных никелированных стаканчиков и баночку мароканских оливок в стекле, которые тут же открыл. Сергей разлил по стаканчикам и, зацепив пальцами оливку, сказал: «Ну давай, Ваня, со свиданьицем!» Иван, опрокинув стаканчик, занюхал рукавом и набычился: «Никуда я не полечу, не имеете права вот так со мной, я никому ничего не должен, и ваш хозяин мне не указ». «Да все я понимаю, - отвечал Сергей, разливая по второй, - и прав ты, конечно, но сам видишь, какую заваруху ты замутил, босса можно понять - испугался он за Машку очень, сам понимаешь, сколько за ней охотников, а тут еще ты, какой-то хрен с бугра. Ну давай – за тебя!» После пятой Иван спросил:: «Где она?» «Да вон в вертолете сидит, ревет. Боится, что ты ее пошлешь, спряталась». Сергей разлил еще «Ванюша, ты хоть нас пожалей, когда ты от ребят на Таганке оторвался, шеф их чуть с говном не съел. Все орал уволю нахер, не охрана, а толпа дармоедов. Мне досталось по полной. Чуть не грохнул меня из моего же «стечкина», еле успел руку перехватить, дыра в потолке еще не заделана, увидишь, когда приедем. Если бы не Машка, то все, конец, еле уболтала папашу. Такую истерику закатила, когда узнала, что ты исчез. Шеф не знал, в каком туалете во дворце от нее прятаться. Вся Рублевка сбежалась на этот вой, или, говорит, Ваня или я повешусь! Во как, а ты говоришь…» «Серега, ты не гонишь? Он же на меня орал, что в асфальт закатает, машину сожгли, с работы выгнали, морду били, а теперь вона чо, не въезжаю я, что переменилось-то? Ну-ка, плесни еще, а то в башке сумбур». «На держи, – Сергей протянул бутылку, - давай прямо с шеи, а то с наперстков этих не цепляет». Иван приложился к горлышку и, сделав два больших глотка, передал бутылку Сергею. «А что же такое случилось, что босс так поменял мнение?» «Шеф очень за Машку боится, что какой-нибудь альфонс ее окрутит. Сначала он завелся на тебя серьезно, наломал дров, а когда досье почитал, что ты все сам да своим горбом, ну и охота, конечно, ты же в курсе, что он на ней двинутый, а тут еще ты сбежал, опять же Машка с истериками, вот пазл и сложился. Короче, когда мы за тобой собрались, он тебя два раза зятем назвал – хороший знак. И еще, по секрету, слышал, как он сегодня управляющему говорил, чтоб тот заказал новый «гелик» от «Брабуса», догадайся с трех раз, для кого? И клинику твою выкупать хочет - не иначе тебе подарочек на свадьбу готовит». Иван еще приложился к бутылке и поднял глаза: рассыпанные горохом по ночному небу яркие звезды стали собираться в большой мерцающий хоровод. Украдкой смахнув слезу, сразу охрипшим голосом Иван спросил: «А как же вы меня нашли?» « Ну это дело техники, – ответил Сергей, – у тебя навигатор на «Глонассе», так система-то российская, отслеживается на раз». Иван натянул теплые непросохшие сапоги и зашагал к вертолету. Сергей с охранником собрали вещи и тоже пошли за Иваном. В салоне было темно, протиснувшись на задний ряд, Иван нащупал плечи девушки и привлек ее к себе. «Ну все, все, успокойся, я здесь, с тобой, и никогда тебя больше не оставлю». Сергей с охранником уселись впереди и захлопнули дверцы. В салоне сразу повис запах перегара, болотной жижи и мокрых сапог. Сергей нацепил гарнитуру и защелкал тумблерами, сзади что-то зажужжало, и лопасти начали медленно двигаться, отбрасывая тени на стекла. Маша подняла заплаканное лицо к Ивану и спросила: «Ванечка, а настоящие таежные мужики пахнут как ты сейчас?» Повисла пауза, а потом все трое мужиков дружно зашлись в диком ржании. Жужжание переросло в нарастающий гул, лопасти замелькали все быстрее, машина плавно оторвалась от земли и стала подниматься в ночное небо прямо к звездам.
Посмотрев в окно, Иван увидел внизу много маленьких огоньков, некоторые из них двигались цепочками, некоторые светились островками. Большими масляными пятнами в свете луны блестели глади водоемов. Дымили трубы заводов и теплостанций. На горизонте, изогнувшись плавной дугой, горело грандиозное электрическое зарево огромного города. Иногда пролетали самолеты с горящими точками иллюминаторов вдоль борта.

Иван оглянулся назад. Над краем Земли нежно-розовым светом занималась Новая заря. Он посмотрел на уткнувшуюся ему в плечо Машу, и накрывшая его волна нежности заставила прижать ее к себе еще сильнее.

7. Карьерист

Симпатичные стюардессы ловко лавировали по салону, стараясь обеспечить обедом уставших пассажиров. В тщетных попытках разминуться локтями с соседом, я поглощал малосъедобную субстанцию из макарон с говядиной и одновременно вспоминал…

Пару дней назад меня – мужчину в самом расцвете сил и амбиций – вызвал босс и намекнул на возможное повышение. Так и сказал: «Молодец, Игорь, есть в тебе организаторская жилка». Сердце мое затрепетало в радостном предвкушении.
- Вот только ответь, – продолжал он, - готов ли ты к труду?
- Конечно, всегда готов, - довольно улыбнулся я.
- А к обороне? – иезуитски ухмыльнулся начальник.
- В каком смысле? – еще не понял я всей серьезности момента.
- Нормы ГТО давно сдавал, спрашиваю?
- Вы это серьезно? Еще в детстве.
- Какие уж тут шутки?! Настоящий лидер должен быть примером во всем!

Придя домой, полез в интернет, где и выяснилось, что из всех так называемых норм я могу ручаться только за наклоны до пола. Да что я вам – пацан что ли? Хотят доверить руководство коллективом – к чему все эти условности?
Тут самолет провалился в воздушную яму, и салон наполнился женским визгом. Я же только мужественно подавился печенькой. Надо отметить, летать я боялся с детства. Но не скажешь же начальству, что предпочитаешь ездить в командировки поездом – не поймут. Чем сильнее трясло нашу посудину, тем сговорчивее я становился, пообещав самому себе и Всевышнему за удачное приземление если не занять первое место, то хотя бы поучаствовать в этих гребаных соревнованиях.

Первым испытанием стала лыжная гонка. Мужчины - пять километров, женщины – три. А еще про какое-то равноправие говорят!
С моей последней лыжной прогулки прошло лет двадцать. Первый сюрприз преподнесла легкая промышленность, отдав предпочтение пластику. Что у нас деревья уже закончились что ли? Скользкие пластиковые лыжи разъезжались каждая по своему маршруту. Если раньше я ставил задачу-минимум - триумфально дойти до финиша, то сейчас мечталось хотя бы не брякнуться на старте на глазах у изумленной публики. А то вспоминать будут не только до пенсии, но и на похоронах.
Уф, отъехал. Теперь главное не выпасть из лыжни – обратно уже не встанешь. А вот и первый спуск: стало понятно для чего птицам крылья, а лыжникам палки. Ноги приросли к лыжне, тело кренилось из стороны в сторону, руки с палками пытались удержать равновесие. Больше всего я напоминал пугало на огороде. Тем не менее, первый километр был пройден. Но что это впереди? Резкий поворот вправо, где сидит, лежит, ползет половина нашего отдела, к которой неотвратимо приближался и я.

Меня заметили издалека: «Игорь Ивановииич, заворачива… Ай, Ай!»
Никогда еще наш коллектив не был таким сплоченным!
После пары единений с сослуживцами на косогорах, со сломанным креплением я доковылял до финиша.
А жизнь не так уж и плоха, подумалось, когда раскрасневшиеся от мороза женщины отпаивали героев горячим чаем, добавив в него, кто имбирь, а кто и коньячок.
Посетив еще раз кабинет шефа, узнать, не передумал ли он надо мной издеваться, выяснил, что все только начинается, и через неделю нас ждет бассейн.

Слава Богу, плавать я умел! Но больше для здоровья, чем за должностью. Обычно грел кости в сауне, потом немного разминался на водной дорожке, рассматривая проплывающие мимо женские попки с ножками. Иногда особо выдающиеся попки приглашал выпить кофе.
Сейчас же нам предстояло не только соревноваться в скорости преодоления пятидесятиметровой дистанции, но и стартовать прыжком с тумбочки.
Несмотря на волнение, искоса разглядывал женщин, ожидающих в сторонке своего заплыва. Угадать кто есть кто было довольно затруднительно, так как раньше видел их только в парадно-выходной одежде, на «лабутенах», да с уложенными волосами, а сейчас – в купальниках и шапочках - все выглядели, как близнецы-сестры. Впрочем, с близнецами я погорячился. Сиськи всех номеров приманивали взгляд.

- Сгиньте, бесстыжие! Не до вас сейчас, человек делом занят, - думал я, улыбаясь всеми зубами направо и налево.
Хотя опозориться у сисек на глазах совсем не хотелось. Но, назвался груздем – хоть тони, а нырять придется…
Залезли на тумбочки. Осмотрев конкурентов, удивился, зачем нам вообще выдали плавательные шапочки. У иных волос на теле было больше, чем травы в лесу, не говоря уже о завхозе с бородой до пояса.
Свисток, прыжок, полет и … пребольное приводнение. Как потом рассказали, похихикивая, я был не единственным, кто с брызгами пошел ко дну, что несколько распылило внимание болельщиков. Маша руками, забывая дышать, я мысленно костерил свои злосчастные сорок пять сантиметров, тормозящие продвижение по водной глади. Врать не буду (все равно свидетелей куча), пришел не первым.

После водных испытаний на прочность решили с коллегами снимать стресс проверенным способом – познакомить организм с жидкостями не только снаружи, но и изнутри. Так, в раскрепощенных беседах я и узнал, что самый большой номер верхней части купальника у нашего бухгалтера. А судя по блеску глаз начальника, понял, что скоро тот бухгалтер станет главным.
- Надо успеть с ней подружиться, пока не зазналась. Завтра же угощу шоколадкой, - поставил в уме заметку.
По мере снятия стресса беседа становилась все жарче. Обсудив женскую часть коллектива, перешли к предстоящему соревнованию по стрельбе. Выяснилось, что среди нас кто не рыбак, тот охотник. Судя по байкам, никто не промазывает белке в глаз. Один лишь завхоз хмуро заявил, что ружья не признает, так как человек со зверем должны быть на равных, а его родичи вообще на медведя с рогатиной ходили. Я же давно не охотился, но пару побасенок из прошлой практики припомнил.

В тире меня ждало окончательное фиаско. Внезапно обнаружилось, что окулист по мне уже заплакал. Глаза перестали дружить между собой: один видел лишь далекую мишень, второй – только мушку. Совместить эти видения за пристрелочные выстрелы не удалось, и, расстроенный, я отправился размышлять, что же теперь будет с карьерой?
Однако, несмотря на спортивные «достижения», в должности меня все-таки повысили. Как сказал босс: «Не бабу же назначать!».
Это сообщение отредактировал Паласатое - 5 апр 2016 в 19:12

8. Верю я в разум


Он был тощ, самодоволен и нуден. Она пылала склеротическим румянцем и пахла заношенной обувью и жареной картошкой.
Их роман длился вечность. Завидуйте!

В исследуемый день Он начал игру в баскетбол за команду ветеранов склада нефтепродуктов. Она скромно тупила на кухне, обдумывая рецепт картофеля фри. В то время, как Он клал в корзину соперника трехбалльный мяч, Она ловко кидала в кастрюльку с водой очередную картоху, зачищенную в идеальный кругляш, потом вылавливала из пакета следующую приятно округлую бонбошку.

Замечтавшись, Она очистила с десяток картофелин и придала им форму биллиардных шаров. По привычке.
Еще больше замечтавшись, она поставила картоху вариться, хотя, обдумав возможности, планировала нажарить ее с грибами. Вот и верно ведь, что влюбленные способны на любые безумства!

Замечтавшись, Он мазанул по ободку корзины. Да и к лучшему. Зачем подыгрывать противнику, лупя мячом в свою корзину.
На излете последней минуты последнего тайма, громоздко упав, Он неожиданно испустил дух. Дух, замаскированный под Душок, ловко оббежал ноздри немногочисленных болельщиков, не особо разгоряченных игроков, каналий-судей. Нимало не стесняясь, Душок, вдохновленный открывшимися горизонтами, разведал все сокровенное, походя сменил намерение выпить на желание нажраться у неуважаемого раньше, и особенно теперь, капитана кладовщиков. И вернулся щекотнуть ноздри неподвижной уже темницы.

Она тем временем кипятила молоко, выпятив трубочкой серьезные губы. Толкла картошку, вбивала масло в воздушное пюре,
малоизящно прихватив зубами верхнюю губу свою. Формировала картофельные зразы, истребив на начинку для них солидную порцию зажаренных с лучком свежих шампиньонов-чемпионов.

Он, уже как бы и не Он, а неподвижное Тело с хулиганящим Душком, ворвавшимся через ноздрю и решетчатый лабиринт в обесточенный центр управления, развалившимся вальяжно в турецком седле, пинком скинув оттуда шокированный гипофиз. Бывший "он" остывал на облупленном полу арендованного спортзала. Его Душок все больше мрачнел и потянулся было на выход тем же путем, и почти ведь достиг выхода. Но прилип очень надежно внутри левой ноздри, прихваченный поперек егозельки сопливой искрой гаснущего Разума.

Она была захвачена врасплох и даже растрепана чувствами. Чувства нахлынули изнутри и извне. Извне пришла тревога, расцененная как опасение за уместность кулинарного шедевра. Он ведь строг во всем. И консервативен во вкусах. На минутку Она даже испытала чувство, близкое к бесстрашию приговоренного: "не нравится - пусть дома ест!". Изнутри третировали испуг от собственного бунта и нетерпение - "скорей бы уж.."

Разум обследовал Тело, не без досады отделился от него и грузно всплыл с потоком теплого воздуха к потолку спортзала. Коснувшись короткой мыслью потолка, отмахнулся от егозящего рядом на эластичной сопле Душка. Билась тревожной бабочкой Последняя мысль. Гаснущий Разум уразумел. И, трудно прощаясь с Телом, не выпуская из виду Душка, потянулся за Последней мыслью вон из печального помещения.

Она недоумевала. Время тянулось и тянулось в ожидании, потом в беспокойстве, обиде, слезах.. Хлопнула форточка на кухне. Разбилась кофейная чашка с одноглазым миньоном. Она замерла от предчувствия.. Но все было тихо. Слишком тихо. Невыносимо тихо. "Утоплюсь", - решила Она. И пошла набирать ванну. Для тренировки. Потом решила поступить разумней. Позвала соседа покушать зразы. И потереть спинку.

Охлажденный морозцем Разум уже не так стремился за Последней мыслью. Душок ныл и пакостничал, он хотел отомстить паскуднице за зразы. Но свежий ветер рвал горизонт, Разум легко скользил с ним наперегонки за тысячи километров. Радостно отмечая красоту земной жизни, без сожаления осознавая, что прощается с этим великолепием. И, уже стремясь к небытию, желая его, досадовал Разум на Последнюю упрямицу, тянувшую его через бескрайний простор в Место, Где Его Ждут. Любовь, Верность, Искренность, Счастье и немножко Печаль.
Доберется ли? Очень уж Душок рядом егозливый. И отпустить его нельзя. Пригодится!

9. Герои нашего времени



Низкорослый, узкоплечий мужчина, с обширной лысиной, обрамленной всклоченной паклей седых волос, уныло ковырялся в куче коммунальных счетов, которые извлек из почтового ящика. По уровню печальности его мысли не уступили бы чувствам Хатико, если бы тому в последние минуты жизни предъявили хладный труп любимого хозяина. А ведь пару лет назад ему казалось, что колесо его фортуны, со скрипом покрутившись пятьдесят два года, вдруг выдало «джек-пот»: «Дзинь! Дзинь! Дзинь!» - его, Питера Ролтона, укусил сбежавший из соседнего адронного коллайдера паучок. И после двухчасовых конвульсий, сопровождаемых фонтанами пены из всех возможных телесных отверстий, миру был явлен новый Питер Ролтон! Питер – человек-паук! Он приобрел невероятную силу и ловкость, мог промчаться с бешеной скоростью, оставляя за собой взрыхленную землю и взметнувшиеся листья. Он легко карабкался по стенам, и пускал паутину. Кое-что, правда, омрачало его ликование. Во-первых, полученные суперспособности совершенно не отразились на его внешности. Все то же выпирающее пузо, тощие ноги, мешки под глазами, обвисшие щеки и скошенный подбородок. Никоим образом не походил он на волоокого красавчика, которого впоследствии стала рисовать в своих комиксах компания Марвел. А во-вторых, своей паутиной он выстреливал (в этом месте мысли Питера, проклинающего до десятого колена анатомическое устройство пауков, состояли в основном из слова «fuck»)... из задницы! Питер стойко смирялся с этими факторами, и жаждал завоевать себе славу героя, подбадривая себя старинной техасской пословицей: «Не человек красит поступки, а поступки – человека». В ожидании удобного момента, он даже сшил себе шикарный лазоревый костюм, в котором, скрепя сердце, ему пришлось вырезать круглое отверстие, обнажавшее бледные, волосатые ягодицы.

И вот этот самый момент настал! Пожар в небоскребе на Медисон Авеню. И он, Питер Ролтон, доблестный человек-паук, самоотверженно вытащил из клубов дыма на сорок втором этаже истошно верещащую губастую блондинку с пышными формами, и бережно опустил на землю. Блондинку еле откачали - бедняжка чуть не задохнулась. От смеха. Да что там – смеялась вся страна. Да что там страна – весь мир. Добрая сотня телекамер со всех ракурсов засняла, как он несся со своей героической миссией по Манхэттену, пуляя из задницы паутиной по окрестным зданиям. К ужасу несчастного Питера, некоторым особо въедливым телекамерам удалось запечатлеть и тот отвратительный звук, с которым выстреливалась паутина.

Пережить такое сложно даже самому незакомплексованному человеку. Ролтон же неподъемный груз своих комплексов принялся собирать сызмальства – скорее всего, с того момента, когда его, только что родившегося, синюшного и сморщенного, положили на грудь матери, которая тут же в ужасе воскликнула: «О май гад, фу! Уберите это от меня!».

В общем, после этого случая с пожаром Питер зарекся когда-либо заниматься героической деятельностью, переехал в другой город, устроился на работу, и вновь принялся тянуть серую лямку жизни штатного бухгалтера.

Громкая трель телефонного звонка прервала черный поток его тягостных мыслей. Взяв трубку, он поднес ее к уху.

- Алло?

- Мистер Ролтон? – раздался из трубки властный голос.

- Да, это я.

- Очень хорошо! Мистер Ролтон, вас срочно вызывают в Белый Дом.

- Что? – ужаснулся Питер. – Нет, я не…

- Вас ожидает президент, мистер Ролтон. Мы пришлем за вами вертолет, - в трубке раздались короткие гудки отбоя.

***

«О, нет, нет, нет, только не это!» - Кларк Вог, замер, отчаянно разевая рот и морща нос, в котором издевательски носилась какая-то пылинка. В прошлый раз, когда он чихнул, в его доме вылетели все окна и обвалилась лестница на второй этаж.

- Кларк? А ю окей? – озабоченно спросила Клара. Но он лишь отмахнулся от нее.

Посетители уютного кафе, в которое он пригласил Клару, стали поглядывать в сторону их столика.

Ох, боже, как же это тяжело – быть суперменом! Ты постоянно чувствуешь себя словно кинутый в костер газовый баллон! Нужно постоянно контролировать каждое движение, каждый вздох. Расслабишься при мочеиспускании – получай расколоченный вдребезги писсуар. Желаешь прихлопнуть назойливую муху – изволь это делать медленно, бережно и нежно. Захочешь получить полное удовлетворение от оргазма… брр, нет, об этом лучше даже не думать.

А еще тебя может довести до полного отчаяния попавшая в нос проклятая пылинка.

В кармане внезапно завибрировал телефон.

- АПЧХИ!!! – чихнул Кларк, на мгновение утративший контроль над ситуацией в носу.

К его великой досаде, ураганным чихом все столы и стулья в заведении, вместе с посетителями, смело к противоположной стене, где они перемешались в невообразимую кучу, из вершины которой торчали длинные обнаженные ноги его подруги. Утерев нос, супермен достал телефон. «Мистер Вог, вас срочно вызывают в Белый Дом» - светилось на экране. Кларк вздохнув, поднялся со стула, и осторожно побрел к выходу.

- А ю окей? – вежливо спросил он, проходя мимо шевелящегося мебельно-человеческого коллажа. В ответ донеслись неразборчивые проклятья.

Выйдя на улицу, он расправил плечи, вытянул руку, и стрелой вознесся в небеса.

В небе он всегда чувствовал себя превосходно. Понестись в полную силу, ощущая, как в плечи упираются тугие кулаки встречного воздушного потока! Поиграть с бакланами в заоблачные прятки! Нырнуть с разгона в грозовую тучу, и схватить голыми руками намеревающуюся обрушиться на землю молнию! Впрочем, молнии голыми руками он, на самом деле, не хватал.

Ведь он супермен, а не дебил.

***

Все думают: как хорошо жить на Карибах! Кристально прозрачный голубой океан, слепящий глаза белый песок, развесистые пальмы, знойные красотки в бикини. Не жизнь, а сказка!

Но человек-рыба Гантэр Софтвик всеобщего восторга по поводу жизни на Карибах не разделял. На белом песке он насмерть задохнулся бы через пол минуты. Знойные красотки проживать в его уютной подводной пещере категорически отказываются.

Оставался лишь кристально прозрачный голубой океан, который давно опротивел ему выше всякого разумения.

Скука! Невыносимая голубая, прозрачная скука – вот как он может охарактеризовать свое унылое существование.

Он не может почитать книгу – в воде бумага в считаные минуты размокает. Ему не посмотреть телевизор. Не выйти в Интернет. Любое электронное устройство, будь то телефон, планшет, или ноутбук – требуют к себе исключительно безводного отношения. Счастье от обладания водонепроницаемым смартфоном, который однажды ему скинул сердобольный турист, длилось ровно столько, на сколько хватило оставшегося заряда аккумулятора. Зарядить гаджет ему было негде. Последняя попытка провести электричество в свое подводное жилище завершилась тем, что его оглушило, и он полтора часа проплавал кверху пузом, в отключке. А его единственный друг, дельфин Майкл, после этого эксперимента ни за какие селедки не соглашается подплыть к его пещере ближе чем на пол мили.

А может ли себе кто-нибудь вообразить, как тоскливо становится в подводном обиталище, когда сгущаются сумерки, а следом приходит ночь?

Вряд ли...

Человек-рыба пытался развлечь себя, стравливая между собой двух молодых осьминогов, когда кто-то внезапно постучал ему по плечу. Гантэр, булькнув от неожиданности, обернулся. За спиной оказался могучего телосложения мужчина в штатском водолазном костюме. Водолаз пускал длинные вереницы пузырей, и показывал знаками президента, призывающего Гантэра явиться в Белый Дом.

***

За гигантским столом в огромном кабинете, облицованном белыми мраморными плитами, собрались, наверное, все высокопоставленные лица государства.

- Господа супергерои! – торжественно провозгласил президент, и постучал по стенке стоявшего посреди стола аквариума, привлекая внимание Гантэра, который увлеченно рассматривал плавающих вокруг него разноцветных рыбок. Затем нацепил очки, и посмотрел на лист бумаги, который держал в руке. – Мы стоим перед лицом великой катастрофы, грозящей всему человечеству! И в этот час ваши выдающиеся способности нужны государству как никогда! Вы – наша единственная надежда на спасение!

- А что случилось? – спросил Кларк.

Президент вздохнул:

- У берегов нашей любимой отчизны в данный момент находится несанкционированная русская подлодка. Пьяный русский капитан выдвигает нам невообразимые требования и гнусно намекает на шестнадцать ядерных баллистических ракет у него на борту.

- А какие требования?

- Доставить ему десять ящиков виски и двадцать элитных проституток! – в негодовании воскликнул президент.

- Бломп! Бломп! – восторженно забулькал в аквариуме Гантэр.

- Ну так доставьте, - пожал плечами супермен.

- Исключено! – побагровел глава государства. – Мы никогда не пойдем на поводу у террористов! И поэтому мы позвали на помощь вас! – Президент вновь пробежался глазами по листку. - И в этот час ваши выдающиеся способности нужны государству, как никогда!

- Я - отказываюсь, - подал голос Питер.

- Я тоже, - вторил Кларк.

- Бульк! – категорически заявил Гантэр.

- Родина не останется перед вами в долгу! – провозгласил президент, сверившись с листком.

- Загородный дом из титана, с бронированными окнами и с титановой мебелью, - немедленно отреагировал Кларк.

Из аквариума, возбужденно отплевываясь, вынырнула голова человека-рыбы:

- Двадцать элитных проституток! - он принялся загибать пальцы (весьма, кстати, затруднительное занятие, если твои пальцы соединены перепонками). – Двадцать масок, четыреста кислородных баллонов, десять ящиков виски и двести латексных пустышек!

- Триста тысяч долларов, - скромно потупившись, сказал Питер Ролтон.

- Каждому! – выкрикнул Гантэр, едва не выплеснувшись из аквариума.

- Мы согласны с вашими условиями, господа, - кивнуло первое лицо государства.

- Водонепроницаемый айпад с возможностью глубоководной подзарядки! – вдруг опомнился Софтвик.

- Будет вам айпад, - пообещал президент.

- Тогда и мы согласны! – подытожил Гантэр.

Кабинет разразился радостными криками и бурными, продолжительными аплодисментами.

- А у меня уже есть план! – заявил супермен через двадцать минут, когда овации, наконец, стихли.

- Мы вас слушаем, - подал голос председатель профсоюза ЦРУ.

- Я могу раскрутить нашу планету в обратную сторону, и переместить вас во времени на одни сутки назад. Я уже так делал.

- Великолепная идея! – оживился директор национальной разведки. – Кстати, а что это нам даст?

- Ну... - почесал голову Кларк Вог. – Получится так, что этот сумасшедший русский капитан приплыл к нашим берегам не вчера утром, а сегодня.

Все присутствующие глубоко задумались.

- Наверное, это нам не подходит, - неуверенно произнес глава ЦРУ.

- Господа! – взял инициативу в свои руки президент. – Давайте доверим составление плана специалистам. Позвольте вам представить: Джон Паддингтон, руководитель отдела контртерроризма. Мистер Паддингтон, у вас есть план?

- У меня есть целых три плана! – важно кивнул широкоплечий мужчина, со значком перечеркнутого пояса шахида на лацкане отутюженного пиджака. – Господа супергерои, прошу вас! – Паддингтон подошел поближе к аквариуму с Софтвиком, и разложил кучу бумаг, разрисованных диаграммами и стрелками. – Итак, подлодка находится тут...

Кларк, Питер и Гантэр внимательно слушали, стараясь не пропустить ни слова.

Страна ждала своих героев. И они не подведут ее.

***

В общем, дальше места для букв не хватило. Короче, они всех спасли, потом бухали с русским капитаном, потом закатили вечеринку в гостях у Гантэра, затем поехали в Лас-
Вегас, там просадили все деньги. Супермен тогда что придумал: полетел в космос, и подкорректировал путь одного астероида. Потом они спасали планету от этого астероида. Заработали по миллиону долларов. Потом астрономы обнаружили, что наша галактика вот-вот столкнется с другой галактикой, из параллельной вселенной. Ну, там вообще полный трэш начался.

THE END
Это сообщение отредактировал Паласатое - 5 апр 2016 в 19:16

10. На двоих



Девичья фигурка в проеме дверного окна выглядела вполне невинно.
- Извините, а можно от Вас позвонить? У моего мобильника села зарядка.. Я заблудилась. И машина заглохла. Откройте, пожалуйста, я вижу - Вы дома..
Такой визит в планы вечера не входил. Но девчушка оказалась упрямой и продолжала стучаться. Того гляди, всех соседей на уши поднимет. Пришлось впустить.
- Быстро - где тачка?- В шею "хозяина дома" ткнулся явно не мобильник, а дуло пистолета.
" Глок - быстро сориентировался тот - главное, чтоб не спустила курок"
- Да в гараже, наверное - стараясь не волновать девушку, произнес мужчина.
- Веди.
Толчок дулом пистолета был весьма убедительным. Пришлось вести.
- Хорошо, что не в спальню - усмехнулся только и несколько неуверенно, заглядывая то в один дверной проем, то в другой, пошел к запасному выходу в гараж..
- Добить бы тебя, конечно. Дерзкая ты. Как зовут?
Девушка попыталась дернуться, но оказалась крепко связанной по рукам и ногам на заднем сидении " Форда"- купе. Мелкие камешки дробно стучали о днище. Машина довольно быстро двигалась по грунтовой дороге. С трудом вытянувшись, пленница взглянула в окно. Унылый пейзаж. Проезжали мимо какой-то полузаброшенной деревушки с кладбищем на околице. Полусгнившие заборы, покосившиеся кресты цвета придорожной земли.
- А зачем тебе знать как меня зовут? На могилке напишешь?
- Шутить изволите? Это то, что я думаю?
Мужчина показал два черных бархатных мешочка, в которых обычно хранят драгоценные камни.
- Ну, конечно, обыскал. Кто б сомневался. Надеюсь, хоть не лапал?
- Не лапал - мужчина усмехнулся - хотя в другой ситуации сделал бы это с удовольствием. Так это то, что я думаю?
- Не знаю, что ты думаешь.. Наследство это, бабушкино..
-А с пистолетом в ночи тачки из чужих домов угоняешь, чтоб с родственниками не делиться?
- Гертрудой меня зовут.. И я пИсать хочу.
- Ну раз Гертруда, то потерпишь. Не утерпишь - твои проблемы.
И нажал на педаль газа. Включил радиоприемник. Он явно был не склонен к пустой болтовне. Гертруда умудрилась связанная усесться, и теперь в зеркале заднего вида маячила ее недовольная мордашка. Машину тряхнуло.
- Почему ты меня не добил?
- Хороший вопрос- мужчина опять усмехнулся , обнажив острые " волчьи" зубы.
- И куда мы едем? И почему мы едем, вообще?
-А это лишний вопрос - мужчина развернулся и умело вырубил любопытную ударом в подбородок.
Самолет заместителя руководителя Гохрана запрашивал разрешение на экстренное изменение курса. В небе над Европой летом тесно так же, как на подмосковной трассе вечером с пятницу на субботу. А получить разрешение надо было срочно. Служба безопасности сообщила, что агент Гертруда не вышла на связь. Её вели до самого места передачи объекта. Агент вошла в дом, назвав пароль. Далее исчезла вместе с объектом. Курьер, которому должен был быть передан объект, был обнаружен в спальне , смерть от сердечного приступа. И объект- два самых крупных неограненных бриллианта " Звезда Якутии" и "60 лет ВЛКСМ"- пропал в неизвестном направлении. Теперь предстоял суровый разговор с руководителем. Долгое и неприятное объяснение того, почему бриллианты пересылались покупателю для огранки не обычным государственным экскортом, с усиленной охраной, а каким-то непонятным "голливудским" методом. Нарушение правил безопасности, грубейшее, на карьере государственного деятеля поставлен крест. Игры в Джеймса Бонда закончены тоже. Молодой человек усмехнулся Посмотрел в иллюминатор. Самолет двигался выше облаков, похожих на снежную равнину. Близкое и горячее солнце играло тенями на их поверхности, а невидимый и неслышный ветер лепил необыкновенные фигуры, напоминающие то воздушный замок, то девушку в развевающемся полупрозрачном платье, то смешного мишку из детского стишка. Величие, спокойствие и гармония природы, близкой к Создателю. Почему-то вспомнилось пушкинское:
"Служенье муз не терпит суеты-
Прекрасное должно быть величаво"
Но судя по тому, что тени побежали быстрее и солнца стало не видно в иллюминатор, пилот все-таки получил разрешение на изменение курса. Без пяти минут бывший государственный деятель облегченно вздохнул, скинул пиджак, вставил наушник и вольготно, но как-то не статусно развалился в кресле правительственного самолета.

Существует два мира. Один, вот он: деревья растут верхушками вверх в предрассветное небо нежно-розового цвета, только кое-где лохмотьями ночи висят серые облака, берега величественными парапетами обрамляют зеркало реки. А другой - в зазеркалье воды, точно такой же, но призрачный, обманчивый и зыбкий.. А на границе этих двух миров- лодка, в лодке - мужчина и женщина. Мужчина гребет уверенными и сильными рывками, лодка скользит, как лезвие, искажая отражение реального мира в реке. А на берегу - рыбак, в телогрейке и высоких сапогах. Лодка, плавно заворачивая, направляется к нему.
- Ты не представляешь, как я рад тебя видеть,- рыбак помогает гребцу вытащить лодку на берег - Ты как всегда: сделал все вовремя и чисто, Волчара. А это кто?-
Глаза рыбака становятся круглыми от удивления - Гертруда? Зачем она здесь?
Девушка узнает в рыбаке заместителя руководителя Гохрана и, испугвшись, прячется за плечо мужчины-волка.
- Ты почему не добил?- глаза рыбака становятся стальными.
- А не было инструкций на этот счет, Заместитель. К тому же с женщинами не воюю: ни в паре, ни против. Они - для другого. Пошли, Ювелир нас заждался.
Ювелир жил в большом доме из стекла, дерева и камня, похожем на жилище вампиров из известной саги " Сумерки", собственно как и положено состоятельным, но отошедшим от дел людям.
Это был такой старикашка, очень похожий на крупного гнома, одетый в жилетку, с аккуратной бородкой и вечной лупой на лбу.
- Ой, так таки Вы и прибыли, молодые люди. Надеюсь, не откажетесь выпить чаю?- как заправский ювелир, он говорил на еврейский распев и немного картавил.- Тем более, дама, наверное, устала с дороги и желает покушать?
- Дама подождет в холле - сухо сказал Заместитель, укоризненно взглянув на Волка. Тот и бровью не повел.
Мужчины поднялись в мастерскую. Ювелир принял из рук Волка два бархатных мешочка и аккуратно достал из них камни. Неограненные алмазы выглядели серенькими и невзрачными, и только специалист мог понять, что это за кусочки горной породы. Ювелир понимал. Он спустил лупу со лба на глаз и внимательно разглядывал.
- Люди совсем не понимают истинной природы этих камней, которые растут глубоко в земных недрах, питаются подземной энергией и аккумулируют силу. А люди дробят их на мелкие кусочки, вешают на шею, носят на пальцах. Думают - они ими владеют. На самом деле, такие камни сами выбирают себе владельца и могут сделать человека великим, раскрыть и огранить, подобно ювелиру. А могут и убить, как Александра Македонского. Подарив такой камень, можно завладеть жизнью получателя: так таки не зря появилась традиция дарить кольца с бриллиантами при помолвке - Ювелир многозначительно посмотрел на Волка - А если взять такие камни силой или продать с корыстными намерениями, много бед они принесут человечеству. Этим двум экземплярам еще не время - пусть подрастут. Верну их обратно, как когда-то Великого Могола. Спасибо за работу, ребята. Чего хотите в оплату?
- Я б обратно на службу государственную пошел, чьим-нибудь заместителем - произнес молодой человек в телогрейке - только не в России, а где-нибудь в Канаде.
- А я взял уже, вон в холле дожидается - развернулся мужчина, - Надо будет спасти мир в очередной раз, звоните, я в этот раз точно откажусь.
И направился к выходу из мастерской, дав понять, что разговор окончен.
- Может таки возьмешь один камешек, в качестве пенсии? - Ювелир, лукаво улыбаясь, протягивал " 60 лет ВЛКСМ" - тот что поменьше.
- Не, не надо. Хлопотно всё это. Пусть дождется другого владельца.

11. Про Иванушку дурачка и ВДВ



- Тыдыщ! – Иванушка-дурачок в очередной раз кувалдой громил свое творение. Только щепки да обломки разлетались вокруг.
«Архимед! Аристотель! Аристарх! Тьфу, Микеланджело, или этот, как его, а, Да Винчи! Все вы, вместе взятые, такие, итить вашу через ногу, ученые - фу-ты ну-ты, умники, столько по-напридумывали, а вот изобрести, что б человек летал как птица – не смогли. Ну, ничего … Я хоть и дурак, а уделаю вас всех, построю самый совершенный воздухолет, и смогу летать, да так быстро, что обгоню и почтового голубя! Вот чуток покумекаю еще, и точно изобрету. И тогда царь отдаст за меня Василису Прекрасную замуж, как пить дать, отдаст! И пол-царства в придачу».
Иванушка-дурачок вот уже три года, три месяца и три дня строил, рушил, чертил, снова чертил и строил, завалив отцовский двор остатками не пожелавших парить в небе воздухолетов.
Раскрошив в мелкие кусочки очередной неудачный шедевр, Иванушка вспомнил, что сегодня суббота, и отправился в гостиный двор, горло промочить да отвлечься.
Открыв ногой дверь, Ванюша крикнул хозяину корчмы: «Медовухи! Ведро! Гулять – так гулять!» - и завалился на любимую лавку.
Тут же старшая дочь трактирщика Лукерия притащила огромный цебр чудодейственного напитка. Ох, и хороша Лукерьюшка! – тонкий стан в малиновом сарафане, русая коса до колен, бровь дугой, да глаз колдовской, зеленый.
- Почто кручинишься Иванушка? Злой? Сердитый? Неуж-то опять не удалось построить воз-ду-хо-лет? – по слогам произнесла красавишна мудреное слово. Не первый день сердце Лукерьюшки сохло по красавцу Ивану, да тот втемяшил себе, что замуж возьмет только царскую дочь Василису. Но красна девица не отчаивалась. Всячески приманивала да привечала Иванушку, подливая ему в напитки приворотное зелье от бабушки Ягушеньки.
- Ай, Лукерьюшка, – Иван посадил девицу на колено, перекинул русую косу через плечо и стал наматывать волосы на кулак. - Одна ты меня понимаешь, и не смеешься, с мечты моей заветной - что человек может летать как птица. Думу думаю – а никак не придумаю. Налей-ка мне медовухи своей, напьюсь в зюзьку, авось, ночью и приснится чего путное.
Когда на дне жбана осталось совсем чуть-чуть, Иванушка совсем захмелел, еле-еле язык ворочался, да глаза моргали через раз.
- Не пей Иванушка - козленочком станешь, – последнее, что услышал Иван перед тем, как вырубится и свалится под стол.

***
Где-то в России, с засекреченной авиабазы, Четвертая отдельная дивизия ВДВ ПВО отрабатывала прыжки с парашютом в условиях, приближенных к боевым. В кулуарах ходили слухи о скором вторжении НАТО. Бойцы ВДВ, впрочем, как и весь личный состав армии и флота державной России, должны быть готовы к любому развитию событий. Немедленно. Враг не дремлет.
- Дураков! Встань в строй! Я к тебе обращаюсь! – зычно прокричал ротный в сторону Иванушки, и добавил еле слышно – дурак, он и в Африке – дурак. И где только таких придурков военком находит?..
Круглыми глазами Иванушка посмотрел на строго военачальника и быстренько нырнул в строй мужиков, что в струночку вытянулись на плацу.
- По машинам! На взлет!
Весь народ вместе с Иванушкой-дурачком, за считанные секунды погрузился по железным «птицам».
Вертолеты взмыли в воздух. Иванушка во все глаза таращился на необычную махину, видимую в окошке: вроде как птица – а крыльев нет, хвост и глаза есть, клюва – нет, на спине усы крутятся, и летать умеет. Ну и ну! И кто ж такое чудо выдумал-то? А он, дурачок, все мозги сломал, думая, как покорить небо. Люди кругом вроде русские, речь понятная, но ничего не понятно. Где я?.. На служивых кафтан странный, лямки, да веревки, к спине какая-то катомка привязана. Иван вперился взглядом в бойницу – иллюминатор – и залюбовался красотой земли русской. Вот и сбылась мечта! – увидел он землю-матушку русскую с высот, где птицы летают.
Порыв свежего воздуха с шумом ворвался внутрь из распахнутой двери. Служивые тут же, как горох, один за другим, стали выпрыгивать из открытого люка прямо в синее небо.
«Вот чудеса! – Жить им надоело? Я не буду прыгать» - Иванушка-дурачок безумными глазами смотрел на это и пятился назад, пока спиной не уперся в ротного и не остался один на один с грозным начальником.
- Пошел!
- Ы-ы…
- Я сказал: «Пошел! Твою мать!»
- Царь-батюшка! Военачальник! Пощади! Не вели казнить! – Вели слово молвить! Не хочу умирать! Исполню волю твою любую! Каюсь - грешным делом задумал выше государя стать и небо покорить. Я забуду мечту свою заветную про воздухолет, и Василисы мне не надо, только пощади! Оспади, прости меня, грешно-о-ого… - запричитал дурак.
- Дураков! Ты и вправду Дураков! Нет, ну кто таких идиотов определяет в десантуру? Куда смотрит военком?? Десятый раз прыгать – и такое выдать? А может, ты там травкой балуешься, а? Дураков? Короче, некогда мне валандаться: или сам прыгай или я тебя вытолкну!
Ничего не осталось Ивану, как выпрыгнуть самому в синее небо.
- У-у-у-хх!
Уши заложило свистом ветра, дух захватило от страха, сердце вот-вот выпрыгнет и полетит к земле впереди самого дурачка.
Камушком Иванушка падал вниз. Под ним, внизу, черные точки вдруг превращались в белые цветы, и зависали в воздухе. А потом красиво кружились, складываясь в неведомые фигуры.
Все небо под ним было утыкано белыми цветами.
Вот и смерть к Иванушке подобралась из-за мечты заветной. Тело Ивана стремительно летело к земле. Уж и с жизнью бедолага успел попрощаться. Пролетая мимо одного цветка, Иван увидел, что под огромным куском ткани на веревках летит служивый. Тело его лямками было привязано к куполу.
«Как же и мне так сделать?»
Тут до Ивана донеслось: «Дерни за кольцо! Елупень! Дураков! Дерни за кольцо спереди!»
Иван послушал, рванул кольцо - и о чудо, его резко дернуло вверх. Полет замедлился, земля перестала стремительно приближаться. Над ним вырос такой же белоснежный цветок.
-Уффф, пронесло! Я лечу! Я - птица! Я лечу! – дурачок орал от счастья что полоумный. Хотелось потрогать и догнать птиц, и похвастаться.
Одно но – Иванушка-дурачок не умел управлять этой штуковиной. И сильный ветер все сильней сносил его в сторону моря.
Огромное синее море все ближе и ближе…
Тело Ивана резко вошло в воду. Сложившийся цветок на поверхности воды не дал пойти ко дну.
«А может, я и плавать умею как рыба? Чем черт не шутит?» - подумалось тут Иванушке.
Проверяя волшебный костюмом с лямками, Иванушка нажал на какую-то кнопку, и вокруг его головы образовалась прозрачная шляпа – в ней легко можно было дышать. Обследовав дальше свое обмундирование, Иван нашел кучу интересного: складной ножик внутри левого ботинка, в правом -странную пушку, только очень маленькую, по карманам - какие – то овальные штучки с кольцами, и кучу всего непонятного из драгоценного железа.
Чудеса!
Ножиком Иван перерезал веревки и отцепился от белого цветка.
Гулять - так гулять! И нырнул под воду. В глубину. Как рыба.
Долго ли коротко ли плыл Иван ко дну, любуясь подводным миром, только повстречалась ему странная огромная черная рыба. Из ее чрева отплыли несколько человек в странном облачении, на головах были такие же прозрачные шапки.
Любопытный Иван решил разведать, что это за чудовище. Подплыл к рыбе с длинным носом и горбом посередине. Внизу у рыбы виднелось отверстие, куда Иван и заплыл. На пасть чрева медленно наехала железная заслонка. Чудеса! Вода ушла сама по себе. Иван увидел дверцу и проник внутрь. Письмена на табличках кругом были сплошь не русские.
Это вражеская субмарина незаметно подкралась к берегам русским.
Иван пошел по узкому коридору. Все было в диковинку. Странные круглые двери скрывали за собой неведомые тайны. Остановившись около одной, Иван услышал родную речь, слегка с акцентом и шепелявую, но вполне понятную:
- Полковник Штоун! Все готово. Малышка заряжена и готова к старту.
- Гы-гы-гы. Смеется тот, кто смеется - последним. После нашей малышки никто не посмеет возражать НАТО и США! После того, как два главных русских города исчезнут с карты и покроются пеплом, мир станет на колени перед нами! Перед великим Баобамом – нашим президентом! Готовьте ключ, и мы разнесем все в щепки. Час икс настал! – толстомордый Стоун решительно схватил заветный чемодан с ключами от ядерной боеголовки и бодро пошагал по коридору. Тщедушный засеменил рядом.
Прячась, Иванушка стал следить.
«Есть ли у меня план? Есть ли у меня план? - У меня всегда есть план!»
В один момент Иван не успел пригнуться и толстомордый его заметил. Маленькая штуковина в руках Штоуна стала палить в Иванушку огненными шарами. Не долго думая, Иванушка выхватил из кармана такую же, и стал стрелять в ответ. Охота в царском лесу не прошла зря - Иван попадал со ста шагов белке в глаз, и сейчас дурачок метко прострелил толстяку ногу. Поднялся шум. Завыла сирена. Гнусавый голос не по-русски орал во всю мочь откуда-то сверху. Не давая толстяку опомнится, Иван выхватил у того красный чемодан и поспешил скрыться.
Затерявшись в укромном уголке, Иван придумывал план отхода. Надо пробраться обратно в ту маленькую клетушку, где была вода, и через нее выбраться наружу. Открыв чемоданчик, дурачок увидел, как внутри забегали красные цифири. Захлопнул его обратно.
«Э-э-х… Надо звать богатырей на подмогу».
Бросил Иванушка-дурачок три зернышка на пол, трижды сплюнул через левое плечо: «Повернись-закрутись, богатыри – появись!»
Тут же откуда не возьмись, появились три богатыря в полосатых майках, с огнеметами в руках.
Рыжий – старший по званию, командир группы ВДВэшников, вся грудь в орденах, за что – да не за красивые глазки уж точно.
Молчун – технарь-подрывник: взломать код, сейф, замок, правительственную связь, взорвать дом, базу, самолет - в этом ему нет равных. Навести порчу… стоп. Это к делу не относится.
Красавчик – чемпион по стрельбе, мастер и гуру всех разномастных поясов восточных единоборств, одним махом сотню убивахом.
Все вместе – ударная команда ВДВ, покруче Ильюшеньки, Алешеньки и Добрынюшки.
Иванушка им вкратце все поведал и показал красный чемоданчик. Молчун открыл чемоданчик, хмыкнул: то не беда, беда впереди будет. Поковырялся в чемоданчике пару минут и цифири замерли, активация бомбы больше не возможна.
- Ну, ребятки, вытаскивайте меня отсюда.
Стали они пробираться к выходу. Навстречу выбежали мужики в пятнистых кафтанах, и, крича по-басурмански, стали стрелять-палить без разбору. Иван с богатырями отстреливалися, да наконец, перестреляли они всех до единого. Весь проход был завален вражескими телами. Как ковровой дорожкой устилают царскую горницу пред иностранными послами, так и здесь, алыми пятнами пестрела вражеская кровушка.
- Надо найти машинный зал, и вырубить там все к чертовой матери - заявил командир. И они отправились искать этот машинный зал.
По пути перестреляли они и уложили в рукопашном бою не один десяток вражеских вояк – хуле, русские богатыри идут! А с ними и Иванушка-дурачок! – Всех перебьют!
Из наших - только Молчуну и подстрелили ногу. Ну да ничего – до свадьбы заживет!
Добрались они до сердца подлодки. Иванушка с Красавчиком на стреме стояли, да караулили, пока Молчун и Рыжий колдовали над взрывчаткой и детонаторами.
Ушли быстро и по-тихому.
Не успели герои далеко отплыть от вражеской посудины, как раздался взрыв. И разнесло ту подлодку, да потонула она в пучине морской.
Встретили героев на берегу с почестями да наградами, хлебом-солью да винами заморскими. Накормили, напоили, да спать уложили.

***
- Иванушка! Очнись! Уж день на дворе, а ты все дрыхнешь, - нежный голосок Лукерьи будил Иванушку.
- Лавка знакомая, корчма, все, как всегда, ну и дябнул я вчерась лишку… Лукерьюшка! Ты ли это? Звездочка моя ясная, а выходи ты за меня замуж. Зачем мне тот воздухолет с царской дочкой в придачу? Что я с ними делать-то буду? Она поди, и щей варить не умеет, и в избе прибираться не научена. Иди сюда, люба моя, я тебе свои приключения во сне поведаю…
Лукерья не стала ломаться. Быстренько согласилась. И взялись они веселым пирком и за свадебку.
И я там был, мед пиво пил, по усам текло – в рот не попало.

12. Реальность бесконечности


Сон прервался резко… Что-то из вне его разорвало и мешало соединению с реальностью. Дыхания не было. Было что-то, но что? Армита пыталась найти путь к возвращению в бытие. Сконцентрировалась на болевой точке. Клинок … Значит не ошиблась…
Открыла глаза и бездна чужого взгляда, холодного и желающего смерти, вернула в реальность.
- Все! Сбрасываем! – голос знакомый и такой родной…
Парение легкое, свободное. Нет ни боли, ни страха. Потоки энергии пульсацией проходили сквозь сущность. Только бы не животное и ни дерево,а с остальным справлюсь. Асура перемещалась на землю вне времени и пространства. Не стоило перечить богам, но теперь ничего не исправить. Армита ощутила тяжесть себя самой. Значит уже есть тело. Осталось понять какое и кто я. Скорость нарастала, сила тяжести ускоряла падение. Новое тело неприглядно шмякнулось о скалы. Куски окровавленного мяса разлетись на какое-то расстояние от центра падения. Подождем. Асура поднялась над телом. Женское.
…Нежный голос и объятия любимого. Спокойно и безмятежно. Вечность рядом, и никто не омрачит будущего. Изумрудные глаза, касание губ теплое, трепетное и страстное. Импульс желания от прикосновений. Отдаешься вся, без остатка. Это ли ни любовь? За ним и ради него сбегала и погружалась в темные воды. Холодное дно, мраморно-черное, но живое. Толщи вод не пропускали солнечного света, а его порой так не хватало. Мой Дракон, безжалостный в этом обличии, и такой нереально-нежный в человеческом виде… Люблю и хочу только его…
Боль расползалась по телу подло. Вот оно – бренность человеческого существования. Что-то жгло внутри и искало выход наружу. Вода? Откуда? Дождь наверно… Но жаркое солнце и раскаленный воздух умножали тяжесть реальности. Армита уже ненавидела и новую себя, и своего Дракона, и эти скалы, и человеческий мир в целом.

Дыхания не хватало, сердце, сбиваясь с ритма, останавливалось, нега сладострастия уносила в небытие. Все! Мужчина засыпал, лениво разглядывая беспорядок, оставленный на поле сражения. Волшебная женщина… Как ее имя? Не важно, все равно больше никогда не увижу. Довольно ухмыльнувшись, уснул.
Сука-будильник выдернул из сна. Как всегда, не вовремя. Потянувшись, обнял податливое женское тело. Поцеловал в плечо, чмокнул в губы, нежно прикусил сосок женской груди и…поднялся. Пора домой. Дома ждет не менее шикарная женщина. Понять не могу, почему так желаю ее на расстоянии и ненавижу, когда она рядом? В спешке оделся, быстро выскочил из квартиры, хлопнув дверью. Привет-пока, и новый день по старой схеме.
- Черт! – в ярости бросил ключи на землю. Машины снова не было у подъезда. Времени, для увлекательного путешествия на штрафстоянку, тоже не было. Максим был зол. На себя, на эту курицу, которая притащила его к ибеням на куликово поле, на мента, на лужу, на кота, на день, на солнце… Да на все!
Энергично выдохнув, побрел искать метро. Или на худой конец остановку, да хоть какую-нибудь уже!

Бестолковая суета, не свойственная божественному миру, растекалась по дворцу. Слова, или другие формы передачи случившегося, были не нужны. Армиты не было нигде в пределах этой реальности. Дворец забит до треска, снующими без цели наги, асурами, богами. Перерождающее объединение срывалось. Последствия не устраивали всех заинтересованных. И не заинтересованных тоже. Гнев драконов-оборотней был ни к чему. А гнева Манаса, принца-дракона, боялись. Наследник от этого Перерождения станет правителем трех миров сразу. Стихии воды, земли и неба в одном флаконе! Не плохо для представителей асуры. Армита - билет в радужное будущее для многих сущностей, и еще больше их примкнуло под шумок. Ждать готовы были долго, искать еще дольше, а обещать уже начали. Пересекать границу параллели не хотел никто из всех собравшихся. Мир человеческого существования не привлекал. И только там можно было спрятаться, погибнуть и возродиться вновь. Но вот кем или чем? И эта неизвестность заставляла молчать, переживая все существующие эмоции разом.

Приспособиться к миру людей было просто. Все примитивно и схематично. Жилье, работа (бред понятный лишь смертным!), убогое облачение, которое пришлось трансформировать под себя, что и определило глупое занятие людей – профессию. Модельер. Жила, да и ладно. Армиту утомляло и ставило в тупик только одно –неконтролируемое желание найти его. Поиск превратился в мытарства. Новая жизнь в ней не зарождалась, а без этого возвратиться не получится. Пройти через границу параллели могла только вновь рожденная. И почему ее не искал Манаса? Эта мысль приносила дождь.

Максим провернул ключи в дверном замке, открыл дверь. Да, она ждет. Всегда. Красивая, любимая и такая желанная. Моя девочка, ласковая, добрая…и ненавистная! И без нее погибаю, и с нею мучаюсь. Убить ее что ли…
- Не начинай, Ляля… - прошаркал на кухню, поставил чайник, прикурил сигарету. Затянулся и выпустил дым ей в лицо. Она была рядом, на расстоянии руки. Взять бы и придушить, тварь такая! Его нежная Принцесса, всхлипнув, побежала реветь в спальню. Отлично. Можно спокойно похлебать чайку.
…Глаза, огромные, черные, обрамленные бархатными ресницами. Коралловые губы, почему-то всегда холодные, но такие манящие. Мраморная кожа, точеное тело. Длинные и тонкие ноги, обвивавшие его торс и медленно скользящие вниз, поддаваясь его нажиму… Он входил в нее, наполняя собой и растворяясь в ней, как в пучине своего мира. Водного мира. Холодного, безмолвного, но дающего жизнь и надежду. Он ждал ее вечность, и она всегда приходила. Доверчивая, преданная, страстная. Ее улыбка усмиряла в нём убийцу. И лишь рядом с ней он готов был существовать вечно…Люблю и хочу только ее…
Сука-будильник!
Ледяные струи душа смывали ночной сон-наваждение. Что за бредятина мне сниться? Ляля суетливо разливала по чашкам кофе, заискивающе пыталась поймать взгляд, ждала. Чего ждет, дура?! Он снова не придет ночевать домой, расплескивая себя в чужих баб. Жди, раз ума Бог не дал! Игнорируя взгляд своей Принцессы, уходит молча, хлопая дверью. И уже ступая в лифт, Максим начинал неимоверно скучать.Какое-то недоброе чувство чего-то незавершенного тянуло вернуться, обнять, и … любить до потери сознания, до отрыва от реальности, до смерти каждой клетки тела.

Боги были не милостивы. Перерождения ждали вместе со всеми. Желания соединять все стихии в одну особого не было. Рожденного (в возможном будущем и далекой перспективе)наследника от Армиты и Манаса заочно приняли к себе. А тут ни то что принимать некого, так еще и клинок Легенд испарился. Бардак не бардак, и до хаоса еще далеко, но врать приходилось, хоть и не хотелось. Возгордившегося Дракона наказали. Лишив силы и памяти, заточили в человеческое тело, не лишив при этом энергии продолжения жизни. Поживет пару человеческих жизней в смертном теле, подумает, если вспомнит конечно, может сговорчивее станет. Армиту, как-то даже по-человечески жаль, но не стоило брать чашу с армитой. Не так она должна была закончить. Создавали видимость поиска. И только.

Очередной показ мод. Феерия, овации, папарацци… Суета, одним словом. Армита в спешке покидала место празднества. Легко сбежала по лестнице, выскочила в холл, выбежала на крыльцо, и мышью шмыгнула за угол. И замерла! Он, это мой Дракон. Она уже не бежала, она летела сквозь толпу, не разбирая расстояния и окружающей действительности. И в никуда… Он пропал. Исчез! Такое тут просто не-воз-мож-но! Этот гадкий мир с его условностями и ограничениями! Дождь мешал, лишая глаза зрения. Армита так и не научилась принимать слезы как данность.

Собачья работа, дурное утро, бредовый день, треклятый вечер, который закончиться самзнаюкак! Максим пребывал в обычном своем состоянии духа – в дурном. И только одно примиряло его с реальностью – секс. Не важно где и с кем. Важен результат. Прикуривая на ходу, он поднял голову и увидел…да, цель. Хороша, до одурения. И смотрит прямо на меня. Ой, нет, бежит ко мне! Максим расхохотался. Так легко ему еще никто на шею не кидался. Уверенно затягиваясь очередной порцией отравы, шагнул на встречу причине своего оживления и…Суки-дорожники! Со всей дури влететь в открытый канализационный люк, с той же дурью долбануться о край, расшибив лоб, и в итоге окунуться в ...свою стихию. Да что за бред! Жидкость заливает лицо, наполняет легкие. Уже не поймешь, где кровь, где жижа, но …стойкое ощущение дома. Своей стихии. Потеря сознания неизбежна от такого падения.

Наги все дольше находились в обликах драконов. Оставив водные миры, толкались по воздушным пространствам, выжигая все на пути. О выгоде Перерождения слышать не хотели. Цели были утеряны, стремления забыты. О принце Манасе помнили, и оправдывали свое гадство благородным словом– месть. Всё ближе подходили к границе параллели, но пересекать её так и не решались.
Клинок Легенд нашли. Древнейший Маг, собрав магическую энергию трех миров, рассказал как погибла Армита, но даже он боялся назвать имя уничтожителя.

Нечто с огромнейшей силой и на бешенной скорости сшибло Армиту с ног. Отлетела далеко, свалилась на асфальт и …о нет! Эта подлейшая скальная боль брала верх над человеческим сознанием.
Полуживого Максима подняли на поверхность из подземных коммуникаций. Машина скорой помощи доставила его в ближайшую больницу. Наскоро отмыли, определили в реанимацию.
…Рассвет. И шепот волн у скал. И день, и голос нежный, как ручей весной. Любовь. Она поет волной, бушующей, как океан с грозой. Ты пой, и расскажи порой, ночною, как живешь. Ты мой. А я твоя, любимый. Вдвоем, на вечно, на всегда, с тобой. Я без тебя – ничто. И лишь с тобой я жизнь дарю земле, воде и небу…
Так и встретились. Банально, до случайного стечения обстоятельств. На лестничной клетке, на перекуре, прячась от дежурного врача. Загипсованная, но имея возможность передвигаться самостоятельно, Армита выглядела недурно. И Максим, шлем робокопа – иначе гипс и шины на голове назвать сложно. Но, от судьбы не уйдешь.
Они сбежали вдвоем. Армита отдала свои альбомы с набросками помощнице. Максим попрощался с прошлой жизнью еще более тривиально – передал с больничным сторожем записку жене, а в ней всего два слова: Люблю. Прости.

Древний Маг смотрел на пламя огня. Армита. Он помнил ее еще на заре Мира. Мать – она везде мать. И чей грех больше или гордыня убийственнее – не богам решать в одиночку. Дракон, обреченный на вечные скитание и поиск, вызывал у Мага сочувствие. Они обречены оба, Дракон и Армита. На тысячи веков ожидания и поиска, чтоб узнав и обретя друг друга, слиться на краткий миг счастья – и умереть. И возродиться, для нового ожидания и поиска… И так бесконечно.

Они жили обычно, по-человечески. Ссорились днем и мирились по ночам. Он покупал ей лекарства, она варила ему борщи. Примитивно, обыденно, просто. Даже слишком просто, чтоб осознать, что души их принадлежат Вселенной и никогда они не смогут отойти от судьбы своей. Максим был горд, узнав, что скоро станет отцом. Неземной красотой светилась Армита, осознавая, что в ней растет новая жизнь. Их счастье было таким не долгим…
Армита умерла родами. На свет родилась прехорошенькая девочка, которая, не прожив и трех дней умерла, по непонятным причинам, в человеческом понимании. Максим сошел с ума от горя.

Безжалостный Дракон, Владыка Водного Мира вернулся. Он помнил все: предательство богов, заговор наги, безмолвное согласие асуров. Ярость его не знала границ. И лишь увидев девочку, пересекающую границу параллели, он – Дракон Манас, остановился и лег у ног этой малышки. Он будет ждать ее сколько потребуется, чтоб она его вспомнила и полюбила так, как он любит ее, Армиту.

Маг шел по горной тропе и бережно нес свою страшную ношу. Обычный клинок. И не было решения этой дилеммы. Не найдут клинок, не обретут себя и Дракон с Армитой. А не обретут, их вечность станет ожиданием, без поиска и любви. Но и смерти не будет. А без смерти нет новой жизни. И так будет вечно. Не нами предначертано, не нами и менять размеренный ход событий.
Это сообщение отредактировал Паласатое - 5 апр 2016 в 19:20

13. Озеро

Огромные белые хлопья медленно кружили в воздухе. И тотчас таяли, едва соприкасались с темной водной гладью. Озеро принимало каждую снежинку, как частичку себя, абсолютно невозмутимо. Мороз щекотал ноздри, мешая полноценно вдохнуть свежий воздух.
Но озеро не замерзало. Местный люд от поколения к поколению передавал различные версии того, почему так происходит. От самых банальных, вроде отличного состава воды, до откровенно мистических. И пусть вариантов было не мало, все были согласны в одном, что когда оно замерзнет, это будет крайне плохим знаком.
Лидия стояла на берегу, кутаясь в большую вязаную шаль, темно-малинового цвета, накинутую поверх пуховика. Удовлетворенно зажмурившись, она размышляла о том, как же все таки хорошо, когда среди недели внезапно появляется выходной.
Лида была су-шефом в довольно популярном ресторане. Каждая смена ее просто выматывала, но работа все равно нравилась до безумия. С сегодняшнего дня ресторан был закрыт по неизвестным причинам. Ничего не объяснили, просто из начальствующего состава позвонили рано утром, и сказали - не выходить. Лиде этого было достаточно. Одежду в сумку, сумку в руки, руки, вместе с остальными частями тела, в машину, машину на малую родину. Собственно, эта самая малая родина, располагалась где-то в ста километрах от мегаполиса, в котором девушка сейчас снимала квартиру.
Машина плавно шла по пустому шоссе, красота пейзажей еда угадывалась сквозь отступающие сумерки. Рассветное солнце мягко освещало все вокруг. Снежные шапки на елях и соснах встречали первые лучи яркими переливами. Леса сменялись белыми полями, с каждой минутой, сверкающими все ярче. Заметенное снегом шоссе совершенно не портило окружающий вид. Лида ехала и старалась особо не думать, что же такое могло произойти, что ее место работы временно закрыли. Место, все ж таки, очень популярное и раскрученное, с концами его прикрыть не могут в принципе. Переживания переживаниями, но упустить случай побывать в родной деревне, девушка не могла. Полгода назад, как родителей не стало, дом опустел окончательно. Животных разобрали соседи, а Лида переехала в ближайший крупный город.
Уютный, двухэтажный, каменная кладка, деревянные ставни, крыша блестит коричневой черепицей. Три спальни, вместительная гостиная, маленькая кухонька, банька на улице в отдельном здании.
Сейчас этот самый домик стоял прямо за ее спиной, в окружении заснеженных елей.
Вязкое болото мыслей поглотило Лидию. Тихое пиликанье в левом кармане пуховика не сразу вытащило девушку из раздумий. Мобильник продолжал подавать сигналы, пока на него не обратили внимание.
Лида задумчиво взглянула на экран. Смс. Долгожданное смс. Всего три слова, а сердце уже отбивало ритм о грудную клетку. «Вылетаю. Скоро буду».
Шумно вдохнув, Лида развернулась и быстро зашагала к дому. Как скоро он будет — не известно. Может быть смс пришло с задержкой, и он уже в городе и осталось только доехать… Может ему еще предстоит пара часов полета и только потом… только потом… Сладкая нега окутала разум молодой женщины.
Кирилл нашел ее совсем недавно. Реклама ресторана, которая вышла далеко за рамки родного города, сотворила чудо. Лида тихо засмеялась, вспоминая как отказывалась участвовать в съемках. Уговорили. Кирилл в рекламе увидел девушку среди персонала кухни и каким-то образом достал ее телефон. Казалось бы, со времени выпуска из школы прошло так много времени, далеко не один год, а чувства не угасли. Не важно, что они все это время не поддерживали контакт. Не важно, что теперь у каждого за плечами свой багаж отношений. У нее неудавшийся брак и не малое количество кредитов, которые пришлось поделить при разводе. Хотя все они брались исключительно на нужды супруга. Потому и пришлось уезжать из родных мест, за заработком. Но теперь все будет иначе. Все будет по-другому. Кирилл, ее Кирилл снова будет рядом. Теперь все не важно. Все это теперь совершенно не важно. Он едет, надо подготовить дом…

… На удивление, рейс не задержали. Снегопад только начал набирать силу. Мужчина брел в очереди на посадку. Женщина, которая шла прямо перед ним, сильно напоминала одну из его бывших пассий. Да, определенно напоминала. Странно, что образ вообще всплыл в памяти. Число его женщин едва ли не перевалило за полтинник. Одна украла все его деньги, другая ужасно готовила, третья не любила выходить из дома, четвертая… Можно перечислять бесконечно. Но это все наносное… Ни у одной из них не было тех бездонных голубых глаз, как у Лидии, от которых веет холодом. Погрузившись в размышления, Кирилл благополучно занял свое место в салоне и достал плеер. Наушники в уши, закрыть глаза, расслабиться и…
… Лида смеялась и пыталась ущипнуть его за руку. Они вместе с друзьями организовали пикник на берегу у озера и сейчас решили освежиться. Кирилл выждал момент, когда девушка займется своими делами и вылил на нее заранее приготовленное ведро с озерной водой….
… Девушка зашивает дырку в джинсах на коленке. Они с Кириллом спешили на урок, да так спешили, что Лида совершенно не смотрела под ноги и потому благополучно прочесала землю ладонями и коленями. Джинсы были новыми, желанными. От того обида за порчу вещи была в десяток раз сильнее. Но вот она поднимает голову, смотрит на переживающего и испуганного Кирилла и взгляд теплеет, а на губах расцветает улыбка…
… Слезы. Черный цвет одежды. Безутешная Лидия и ее родители. Он обнимает ее за плечи и говорит на ухо какие-то глупости. Лишь бы слушала, лишь бы была спокойна. Потеря младшего брата была ударом. Девушка крепко сжимает ладонь Кирилла, до крови вонзая свои ноготки, огромные голубые глаза смотрят бесцельно в даль…
… Он сегодня уедет. Она вышла проводить. Провожает молча. Не подходит. В руках зажат какой-то конверт. Глаза в глаза. Несколько секунд. Холод в голубых очах. Конверт падает из ладоней, а девушка разворачивается и уходит. Кирилл стоял, не шевелясь. Боль сковывала. Дышать и то получалось с трудом. Он не хотел ехать. Не хотел оставлять ее. Но вот он подошел к упавшему конверту и, не распечатывая, убрал в задний карман брюк. Вдох. Выдох. Надо идти…
… Вдох, выдох. Борт самолета трясет. За стеклом иллюминатора ни черта не видно кроме белой пелены. Борт-проводник старается успокоить пассажиров. Тряска становится сильнее, свет мигает. Начали раздаваться первые робкие всхлипы. За ними приглушенные крики. Паника нарастала, стюардессы и стюарды действовали согласно инструкциям, за что им огромное спасибо. Кирилл вжался в сидение. Молиться он не умел. Не знал ни одной молитвы, да и последний раз в церкви был тогда, когда его крестили. Потому он просто крепко сжал зубы и поставил себе цель не сорваться на панику вслед за остальными. Он же мужик, в конце-то концов. Детский плач выделился среди общего шума и гама. Свет погас окончательно и сердце подпрыгнуло вверх. Падаем...
… Лида, отряхивая одежду от муки, разговаривала сама с собой:
- Вот, он приедет, и все будет хорошо. Все будет иначе. Может жизнь наладится? Конечно, может. Как иначе-то? Только так.
Повторяя эти слова, как мантру, девушка накинула пуховик и, прямо в тапках на босу ногу, вышла из дома, чтобы взять еще дров для печки. Но что-то потянуло ее к озеру. Странная тревога резко охватила тело и душу. Лида ускорила шаг. Один тапок слетел с ноги, но девушка этого не заметила. Одна единственная мысль захватила сознание. «Быстрее, нужно быстрее оказаться у озера!» Ветки били по лицу, будто не желая пускать ее вперед, царапины на щеках алели кровавыми каплями.
Шаг, два, три… Берег. Лед. Лед. Лед… Лед?!
Молодая женщина упала на колени и сумасшедшим взглядом уставилась на замерзшую водную гладь. Теперь уже сотни мыслей проносились в в ее голове, но только одна билась и пульсировала сильнее остальных. Кирилл…
- Нет, нет, нет.. Нет! Нет-нет! Этого не может быть! - она поползла на четвереньках по льду, не осознавая, что делает, быстро, царапая колени и ладони о ледяную корку. Секунды и она уже нашла себя довольно далеко от берега. Ошеломленно мотая головой из стороны в сторону, Лида краем сознания уловила то, что игнорировала до сих пор. Звуки. Треск.
Лед треснул. Холодно не было. Вода заполнила раскрытое в попытке крика горло, ударила в нос. Пузыри воздуха буйной стаей ринулись наверх. Девушка видела, как они исчезают достигая поверхности. Тело сковал ужас. Не было ни сил, ни возможности двинуться и поплыть наверх к разлому. Мысли ушли. Только темнота озерной глубины и острое чувство одиночества и беспомощности. Холод начал вступать в свои права, сковывая тело своей добычи. Глаза закрылись, когда последний пузырек воздуха лопнул, едва коснувшись острого края льда. Стало теплее...
… Сели без приключений. Кирилл ожидал, что выйдет с борта самолета, как минимум седым, но нет. Такой же, как и был. Только летать снова он вряд ли сможет. Никогда. Ни под каким предлогом. Теперь главное не напиться, а доехать трезвым. Трезвым и спокойным. Совершенно незачем пугать возлюбленную. Кирилл запустил пятерню в волосы и глубоко вдохнул. От пережитого все еще потряхивало.
Магазин — купить алкоголя и продуктов, забежать в цветочный и на такси. Руки то и дело порывались открыть бутылку прямо во время пути. Организм не отпускало ощущение падения. Такси остановилось прямо у дома. Кирилл вышел из машины и двинулся к крыльцу знакомого дома. Дверь была открыта, остро пахло гарью. Он вбежал внутрь и увидел какое-то выкипающее блюдо на плите.
- Лида! Лидочка! - Девушка не отзывалась.
Мужчина бросился обратно на улицу, заметил следы и потерянный тапок.
- Лииидааа! - Кирилл кричал и кричал, но она не отзывалась. Быстрым шагом он пошел по оставленным отпечаткам небольших ступней.
Озеро встретило его замерзшей гладью. Кирилл подошел к самому краю берега, ступая на лед. Дурные мысли бились в голове, как раненые птицы. В этот момент он заметил второй тапок, метрах в пятидесяти от себя.
- Лида…
Он бездумно бросился вперед. Почти добежал. Треск. Падение…
Холодно не было...
Это сообщение отредактировал Паласатое - 5 апр 2016 в 19:22

14. Приручивший дракона


Под порывами ураганного ветра гнулись, протяжно скрипя, деревья, а сверху по ветвям хлестал злой осенний дождь. Обитатели леса попрятались от непогоды, лишь маленький мальчик упрямо брёл вперёд сквозь тьму и непогоду этой ненастной осенней ночи, не обращая внимания на струи холодной воды, льющийся сверху. Раскисшая земля предательски скользила под сапогами, замёрзшие пальцы на руках давно потеряли всякую чувствительность, тело дрожало от холода, но парень упрямо шёл вперёд, стремясь оторваться от охотников, которые – он был уверен – преследовали его от самого замка отца. Внутреннее чутьё безошибочно указывало направление на жилище колдуна, который только и мог помочь его отцу. Конечно, если захочет, но парень верил, что найдёт слова, чтобы маг согласился. Наконец деревья расступились, и малыш оказался на лесной дороге, которая упиралась в отвесную скалу и скрывалась в громадном зёве пещеры, темноту в котором разгоняли призрачные всполохи тёмно-бордового магического света. Он дошёл, но радости н ощутил, лишь удовлетворение от того, что смог проделать этот путь. Шатаясь от усталости, мальчишка сделал несколько неуверенных шагов вглубь пещеры и без сил упал на каменный пол.
***
Стоило мне войти в воду рва, опоясывающего замок герцога Аварского, как медицинский сканер тревожно запищал про биологическую угрозу. Ничего удивительного, в водоём, вырытый вокруг замка, издавна сливали нечистоты все его обитателей, вот и плодились в водичке всякие вредные для человека бактерии, отчего и волновался электронный помощник. Отмахнувшись от назойливого писка прибора, я погрузился в тёмную, отвратительно пахнущую воду и, неторопливо шевеля ногами, поплыл в направлении решётки, врезанной в крепостную стену. Вокруг меня сразу же образовалась стайка некрупных – с ладонь величиной – зубастых рыбок, специально разводимых в таких местах и ценимых местной знатью за неприхотливость и милую привычку быстро обгладывать до костей любого, кто имел неосторожность сунуться в их водоём. То и дело то одна, то другая подводная хищница стремительной тенью отделялась от стаи и, широко разинув пасть, пыталась оттяпать от меня кусочек. Но зубы неизменно наталкивались на материал универсального спаскостюма, и рыбка резко отплывала в сторону.

Не найди я в аварийном наборе спускаемого аппарата этот костюмчик, вряд ли бы решился на сегодняшнюю авантюру. Облегает как вторая кожа, прозрачная маска полностью закрывает лицо, есть встроенный медицинский сканер, фильтр воздуха и радиосвязь. А ещё возможность мимикрии с окружающими поверхностями, автоматическое затвердевание участка, подвергшегося силовому воздействию – болт из арбалета, выпущенный в упор, конечно, не выдержит, но зубов местных речных хищниц можно не опасаться. Жаль, не армейский образец, с встроенным оружием и усилителями мышц, но ведь и моя миссия на этой планете вовсе не предполагает проведения силовых операций. Да и я, если говорить откровенно, вовсе не диверсант-спецназовец, а обычный учёный. И должен подчиняться базовому принципу невмешательства, который подразумевает, что наблюдатель, прикидываясь магом-отшельником, сидит на месте и собирает информацию, надёжно защищённый автоматическим охранным комплексом и местными суевериям, а не лазит незваным гостем по замкам местной знати под покровом ночи.

До этого вечера так и было. Но сегодня, когда я уже собирался ложиться спать, система наружного наблюдения подняла тревогу, а следом за этим в мою пещеру ввалился младший сын барона, хозяина здешних земель, и свалился без чувств от переутомления. А через некоторое время и преследователи подоспели, целый десяток егерей, идущих по следу мальчишки. Сознавал ли я, что отдавая приказ автоматике стрелять на поражение, я грубо нарушил кодекс наблюдателя? Конечно, вот только создатели этого документа, похоже, даже и недели не провели в одиночестве чужого мира. А я успел привязаться и к самому барону - крупному, жизнерадостному мужчине, совершенно лишённому аристократического снобизма, простому и честному - и к его младшему сынишке, смышлёному и любознательному мальчишке, с глазами полными любопытства, не упускавшему возможности побывать у меня в гостях. Отдать его в руки погони, ради идеи невмешательства во внутренние дела поднадзорного мира? Вот уж нет! Три глухих разрыва противопехотных мин и недолгое стаккато крупнокалиберного пулемёта, избавили меня от наглых пришельцев. И чуть позже, когда парень, смотря на меня глазами, полными надежды, рассказал, что замок его отца атакован войском герцога Аварского и только магия может помочь его защитникам, я уже знал, что вмешаюсь в ситуацию, назло всем инструкциям.

Закрывающая канализационный сток, покрытая отвратительной слизью решётка, ведущая внутрь замка, стала бы непреодолимой преградой для любого, попытавшегося проникнуть сквозь неё в цитадель. Железные прутья толщиной с запястье взрослого мужчины были намертво вмурованы в стену при строительстве. Мысленно вознеся похвалу прогрессу, я достал портативный плазменный резак и, прикрывая своим телом свечение расплавленного метала, принялся делать в преграде отверстие, достаточное для того, чтобы протиснуться внутрь. Вода вокруг забурлила, наверх поползли клубы пара, но я не боялся привлечь внимание охраны: ненастье, бушующее на улице, сильно притупляло внимание стражей, которые понуро бродили по крепостной стене, закутавшись в плащи.
***
Кабинет располагался под самой крышей дворцовой башни. В узком окне, больше похожем на бойницу, куда я осторожно заглянул, метался тусклый свет от горящих факелов. Герцог - худощавый мужчина с узким капризным лицом, украшенным редкой козлиной бородкой – сидел за массивным столом, бегло просматривал какие-то документы, даже не глядя в сторону окна. Неудивительно, стена замка была построена из обтёсанных гранитных глыб, которые были достаточно хорошо пригнаны друг к другу, и лишена любых архитектурных излишеств, по которым отчаянный лазутчик мог бы вскарабкаться наверх.

Меня вновь выручил спаскостюм. Изготовители позаботились и о том, чтобы носящий его мог взбираться по вертикальным поверхностям, снабдив хитрой системой микроприсосок на конечностях. Перебирая руками и ногами, я, как большой паук, поднялся на свой наблюдательный пункт и, убедившись, что мой визави на месте, сунул руку в карман интегрированного в костюм ранца, достав оттуда два небольших пластиковых шара. Нащупав в каждом из них углубление, нажал на утопленную там кнопку, и закинул «гостинцы» в окно кабинета. Незамеченные герцогом шары бесшумно утонули в ворсе дорогого ковра, покрывавшего пол. А вот теперь надо было поторопиться, и я активно пополз по стене вверх, шустро перебирая руками и ногами, пока не перевалился через карниз покатой крыши.

Дракон, казалось, возник из ниоткуда. Не очень крупный, тёмно-зелёный, лениво машущий перепончатыми крыльями, с большими глазами, светящимися ярко-красным светом. Повиснув в воздухе, чудище взревело и яростно выдохнуло из открытой пасти клуб огня.

Переделать личный флайер, положенный наблюдателю, так, чтобы любой увидевший спутал его с летающим ящером – моя идея, после долгих споров, всё-таки одобренная начальством. Ведь дракон для жителя этого мира – существо хоть и неприятное, но куда более привычное, чем обтекаемая блестящая металлическая капсула летательного аппарата. Опять же, увидев мифическое чудище, случайный наблюдатель предпочитают искать укрытие, а не проявлять опасное для жизни любопытство. Жаль, что огонь этот был лишь безобидной голограммой. Наблюдателю никакого оружия на средстве передвижения не положено, хотя именно сегодня я бы с удовольствием поменял это сомнительное удовольствие – ночную пешую экскурсию в замок герцога, на пару ракет «воздух-земля».

Как только из пасти дракона появились первые клубы пламени, я спешно подал команду на активацию, тех двух шариков, что подбросил в кабинет герцога. Звука взрыва я не услышал, но с удовлетворением наблюдал, как из окна вырвалось яростное пламя и, перед тем, как втянуться обратно в комнату, жадно облизало стену, превращая в пар текущую по камням дождевую воду. Безобидные на вид шарики, которые я позаимствовал из арсенала системы безопасности убежища, на самом деле были радиоуправляемыми термическими минами объёмного действия. При подрыве десяток кубометров окружающего воздуха превращался на несколько секунд в сплошной жаркий огонь. Не слишком эффективно в плане поражения живой силы противника, зато очень эффектно – на вид настоящая магия.

Дракон, зависший надо мной, продолжая плеваться безобидным пламенем, выпустил из недр своего брюха трос, а я, не переставая подавать команды на подрыв оставшихся мин, щедро раскиданных по двору, перед тем как лезть на стену, пристегнул карабин к специальной петле у себя на поясе и взмыл в воздух. И уже с высоты с удовлетворением наблюдал, как в замке стремительно нарастает паника. Гулко ухал установленный во внутреннем дворе набат, со всех сторон звучали испуганные крики, по стенам беспорядочно бегали разбуженные по тревоге стражники.

Как только спало напряжение последних часов, в глубине души лениво зашевелилась жалость к незнакомому человеку, которого я только что убил, превратив его комнату в огненный ад. Рефлексия человека, росшего в другом обществе, где в ходу совсем другие моральные ценности. Но тут же перед глазами встал мальчик, без сил лежащий около входа в моё жилище, и жизнерадостное лицо барона, которого я бы вряд ли увидел живым, если бы не вмешался в события. И я с пугающей ясностью осознал, что больше не верю в то, что смогу прожить в этом мире обычным наблюдателем. И никогда в это не верил. Время гуманизма в этом мире ещё не наступило.
***
В тусклом свете наступающего утра лагерь армии, осадившей замок барона, выглядел вполне мирно. Чадили костры, рядом с которыми неторопливо бродили часовые, невдалеке возвышались недостроенные осадные башни, паслись согнанные в отдельный загон кони.

Напав на лагерь, я не стал придумывать ничего оригинального, просто описывал над стоянкой круги, оглушая людей снизу громким рёвом сирены, включенной на полную мощность, и вызывая суеверный ужас пламенем, вырывающимся из пасти «дракона». В открытое окно отправились все остатки «гранат», набранных на базе, и сейчас, взрываясь среди беспорядочно бегающих, толком не проснувшихся людей, они добавляли паники обитателям. Лошади, увидев дракона, испуганно заржали и, проломив хлипкие стены загона, отчаянно скакали прочь от стоянки, где бегали ничего не понимающие солдаты, ища укрытия от ужаса, плюющегося с небес беспощадным огнём. В замке моя ночная атака тоже не осталась незамеченной, но никакой паники там не было, наоборот, барон показал себя хорошим организатором. Как только среди палаток вспыхнули огни разрывов, за крепостной стеной взревел охотничий рог, и не прошло и десяти минут, как центральные ворота открылись, выплескивая небольшой отряд тяжеловооруженной конницы, за которым бежали пешие копейщики. Когда всадники вломились в ряды противника, не встречая никакого сопротивления от дезорганизованных солдат из горящего лагеря, я решил, что мои приключения на сегодня закончены, и задал флайеру курс на базу.
***
Крупный прихрамывающий мужчина и похожий на него мальчик вышли из пещеры и неторопливо пошли к арке, обозначавшей начало владений колдуна. Там их уже ожидала небольшая свита, прискакавшая с бароном. Перед самой границей мужчина притормозил, пропуская сына вперёд, и стоило мальчику выйти из-под арки, как войны – покрытые шрамами ветераны – одновременно вскинули мечи над своей головой, воздавая воинскую почесть маленькому товарищу по оружию. Бойцы салютовали тому, чей безрассудный бег сквозь ночь, подарил им жизнь, герою, приручившему Дракона.
Это сообщение отредактировал Паласатое - 5 апр 2016 в 19:24

15. Через тернии к Светке


Светка звонко рассмеялась.
– Кем-кем? – Спросила она Стаса.
– Космонавтом, – повторил немного обескураженный Стас.
– Глупый, - улыбаясь, сказала она, – это же детская мечта, а ты уже взрослый, отслужил в армии, а всё туда же – космонавтом!
– Ничего не детская, – обиделся Стас, – по-твоему, Гагарин, Титов, Гречко – они что, все в детство впали в своё время?
– Ну ты скажешь тоже! Они личности, великие люди! – Сказала Светка. – А мы с тобой в деревне живём.
– Между прочим, Гагарин и Титов тоже не городскими были, да и личность характеризуют поступки, а не место рождения.
– Ой, ну тебя. Глупый ты у меня, но я всё равно тебя люблю! – Рассмеялась Светка и, обняв Стаса за шею, прижалась головой к его груди.
Так они просидели до заката, а потом ещё до двух часов ночи. Стас смотрел на звёзды и рассказывал Светке, где какие созвездия, и как они называются. Светка долго не могла понять, почему ковш Большой Медведицы – это не созвездие, а астеризм – всего лишь часть полного созвездия Медведицы, в которое входят многие другие элементы неба.

Его воспоминания прервал голос дежурного оператора:
– Сокол, я Земля! Одна минута до отстыковки. Станислав, вы как? Всё в норме?
– Земля, я Сокол! Бортовые системы работают нормально, проверка герметичности закончена, давление в норме, самочувствие и настроение в порядке! – Бодро отрапортовал Стас.
– Снижение и торможение займёт около пяти часов, отделение грузового отсека и вход в атмосферу запланирован на одиннадцать часов сорок пять минут по московскому времени. Все спасательные службы уже приведены в полную боевую готовность. Также, хотя приводнение и не планируется, дежурные катера вышли на позиции. Встречаем вас в полной готовности! Удачи!
– Вас понял, Земля. Спасибо, до встречи! – Закончил передачу Стас.


В спускаемом аппарате Стас был один. В обычных условиях это было бы непозволительной роскошью, но в этот раз Стас испытывал одиночную спускаемую капсулу для экстренной эвакуации со станции. Если испытания пройдут успешно, то в будущем такая возможность будет иметь огромное преимущество перед существующей на сегодня схемой, когда на орбиту поднимаются и спускаются по трое. Сейчас в случае экстренной эвакуации со станции одного космонавта Земле придётся снимать с задания весь экипаж и прерывать работу.
Во время отстыковки и снижения вероятность разгерметизации была ничтожно мала, поэтому опускать лицевой щиток шлема и герметизировать скафандр нужды не было. Необходимость в этом наступала, когда спускаемый аппарат входил в плотные слои атмосферы, при трении о которые защитная обшивка нагревалась до температуры трёхсот градусов по Цельсию. В этот момент наступала самая опасная часть спуска – температура и вибрация делали своё дело. Несмотря на свои термоустойчивые свойства, защитная обшивка постепенно плавилась и обгорала, оголяя стыковочные швы и любой недокрученный болт или некачественная заклёпка могли привести к катастрофе.

Отстыковка прошла в штатном режиме, и спускаемый аппарат с космонавтом на борту и пока ещё прицепленным к нему грузовым отсеком начал, виток за витком вокруг планеты, снижаться в заданную точку входа в атмосферу.
Вход в атмосферу ознаменовался лёгким толчком и возрастающей температурой внутри спускаемого аппарата. Скафандры для спуска и подъёма на орбиту, в отличие от скафандров «ОРЛАН» для выхода в открытый космос, не имеют сложной системы водяного охлаждения. Всё, что у них есть, это воздушный фал, работающий по принципу рециркуляции воздуха внутри скафандра. Поэтому ожидать от скафандра идеально комфортной температуры не приходилось. Но пока он отлично справлялся со своими обязанностями, и Стас сосредоточился на показателях систем аппарата, сверяя данные с эталонными значениями в бортовом журнале.

Через 5 минут сработали пиротехнические болты, отделив грузовой модуль от спускаемого аппарата, и он, кувыркаясь, унёсся прочь, чтобы сгореть в атмосфере вместе с мусором с космической станции. Стас сверял поступающие данные о готовности парашютной системы, когда на пульт управления поступил сигнал тревоги. Сверив светозвуковую индикацию сигнала с инструкцией в журнале, Стас пришёл к заключению: один из температурных датчиков зарегистрировал чрезмерное повышение температуры под термообшивкой в области лючка с системой тормозных парашютов. Показатели температуры не превышали критичных значений, и временно списав это происшествие на неисправность температурного датчика, Стас продолжил контролировать остальные показатели, тем не менее постоянно следя за проблемным участком.

Через две минуты стало ясно, что что-то пошло не так: показатели температуры продолжали расти, спускаемый аппарат вместо того, чтобы стабилизироваться, начал лёгкое вращение, и вместе с тем начала расти температура внутри отсека. Снаружи, в районе лючка с системой тормозных парашютов, вырвало кусок термообшивки. Швы лючка оплавились и напрочь заклинили систему, которую пришлось аварийно деактивировать, дабы пиропатроны, отстреливающие лючок на определённой высоте, не сработали, направив тем самым взрывную волну из-за заваренных швов внутрь спускаемого аппарата. Из-за нарушенной обтекаемости корпуса, аппарат пришёл во вращение, которое усиливалось с каждой секундой, неся за собой увеличивающиеся перегрузки, вызванные центробежной силой внутри аппарата. Стас понял, что главной его задачей является стабилизация вращения модуля – только в этом случае будет какой-то толк от запасной системы тормозных парашютов.

Паники не было. В рабочем режиме Стас выполнял по инструкции отработанные на тренажерах действия по стабилизации вращения спускаемого аппарата, но видимых успехов это не приносило. Однако через 5 минут, то ли благодаря оперативным действиям космонавта, то ли по воле случая, вращение аппарата стало замедляться, и он постепенно принял нужное и стабильное положение для спуска. Буквально через минуту сработала система запасных тормозных парашютов. Стас перевёл дух, но теперь перед ним прорисовывалась другая проблема. Из-за начального неверного положения и незапланированного вращения спускаемого аппарата, он приземлялся не в запланированной местности. Его сносило в Аральское море.

Стас просчитал всё верно: приземление отменялось. Аппарат приводнился где-то в Аральском море и, если не считать заклинившего лючка тормозных парашютов, довольно удачно. При приводнении инструкция предписывала как можно быстрее покинуть спускаемый аппарат и дожидаться эвакуации на спасательном плоту. После почти полугодового пребывания на орбите состояние космонавта было далеко от идеального. Ослабленный отсутствием гравитации организм, только что переживший перегрузки в несколько G, требовал отдыха и покоя, но нужно было действовать. Превозмогая слабость и тошноту, Стас открыл верхний входной люк спускаемого аппарата и встал в полный рост, наполовину высунувшись наружу. Откинув лицевой щиток шлема, он первый раз за полгода набрал полные лёгкие чистого, натурального, морского воздуха.

На душе было очень приятно и радостно, но времени релаксировать у Стаса не было – необходимо было собраться с силами и выбросить самонадувающийся плот за борт. Достав плот, Стас одновременным движением перебросил его за борт спускаемого аппарата и сорвал чеку экстренной подачи сжатого воздуха. Плот надулся в считанные секунды, почти мгновенно, как и положено аварийно-спасательной технике. Перебравшись на плот, Стас окинул взглядом своё временное пристанище, сохранившее ему жизнь и доставившее его на Землю, домой! Было немного грустно – отслуживший своё аппарат выглядел сильно обгоревшим, но тем не менее не выглядел жалко. Он гордо возвышался над волнами, вселяя надежду и уверенность в том, что люди, которые его построили, обязательно разыщут его, придут на помощь, не подведут!Улегшись на дно плота, Стас запалил файер с оранжевым дымом, вставил его в специальный держатель и начал ждать. Несколько файеров, на случай долгого поиска космонавта, ожидали своей очереди в специальной герметичной сумке на дне плота. Стас лежал и смотрел в небо, вспоминая и прокручивая в голове момент спуска. Очень важным было запомнить всё в мельчайших подробностях, не забыть ни одной детали, чтобы потом специалисты в космическом центре смогли разобрать его действия и выявить возможные ошибки. В дальнейшем все поступившие данные будут обработаны, и вынесенные на основе их анализа рекомендации лягут в инструкции для будущих космонавтов. Он не заметил, как уснул.

Проснулся Стас от призывного сигнала приближающегося спасательного катера. Катера приближались со всех сторон, как бы беря в кольцо акваторию с приводнившимся космонавтом. В воздухе отчётливо слышался шум нескольких приближающихся винтокрылых машин. Несколько водолазов, кувыркнувшись за борт катера, поплыли к спасательному плоту. В принципе, в этом не было никакой необходимости, но спасатели отрабатывали инструкции и делали это на сто процентов, без дураков и отмашек на авось.
В какой-то момент Стасу даже стало неловко от того, сколько внимания оказано ему, всего лишь одному человеку, но развить эту мысль от не успел. Сильные руки подхватили его, и несколько человек перенесли его на палубу катера. И тут же, усадив его в специально подготовленное кресло и накрыв тёплым пледом, им занялись врачи. Датчики от диагностических аппаратов протянулись к нему со всех сторон, снимались все жизненные показатели и тут же делались тесты на координацию. Стаса просили дотронуться кончиками пальцев до носа, развести и свести руки за спиной, подпрыгнуть-присесть и так далее. Не всё у него получилось с первого раза, но важен был именно результат, а не его эффективность.

Через два часа, Стас прибыл на сушу. Сделав первый шаг с трапа катера, он подумал: «Ну вот я и дома, Я НА ЗЕМЛЕ!». И тут же в объятия к нему бросилось что-то знакомое, что-то мягкое, пахнущее луговыми цветами, чистотой и его любимыми духами.
– Светка, – сказал Стас, обнимая её чуть сильнее чем обычно, – как же я соскучился, Светка!
– Вернулся! – Всхлипывало у него из-под рук. – Вернулся звезданутый мой! Больше я тебя никуда не отпущу, даже не думай, понял?
– Да, конечно понял, Светик, я же у тебя такой понятливый, ты же знаешь, – улыбался Стас, не собираясь сейчас спорить с любимой.
Вокруг стояли люди, всем было неудобно, хотелось оставить пару наедине, дать время пообщаться, но протокол встречи космонавта никто не отменял, и суровым начальникам приходилось делать вид, что они заняты поправлением одежды или чем-нибудь ещё. Но вот и Светка, отстранившись и сделав серьёзное лицо, несмотря на все их разногласия по поводу полётов Стаса, громко, так чтобы слышали все, включая репортёров, произнесла:
– Я очень горжусь тобой, Стас, с возвращением домой!
Стас в ответ, тоже сделав серьёзное лицо и стараясь не улыбаться, отрапортовал:
– Космонавт Стас Корнев космический полёт закончил, разрешите обратиться к руководству?
Светка прыснула и отпрыгнула в сторону.

Дальше были официальные речи, протоколы, банкеты, речи для телевидения и прочее. Освободился Стас только под вечер. Усталость была жуткая, хотелось упасть в гостинице на кровать и ничего не делать. Тем не менее он, как и договаривался раньше со Светкой, встретил её на выходе из банкетного зала для делегаций, и они отправились в степь. Дойдя до невысокой насыпи, они сели рядом, держась за руки, и долго смотрели, как заходит солнце.
– А ты знаешь, – сказал Стас, – на космической станции можно 16 раз за сутки встретить восход и закат. Это невероятно красивое зрелище, но земной закат красивее в тысячи раз, хотя бы потому, что, смотря на него, я могу держать тебя за руку и чувствовать, как ты дышишь мне на ухо прислонившись к моему плечу.
– Знаю, – ответила Светка, – только мне для этого не понадобилось улетать от тебя в космос. – И рассмеялась.
Это сообщение отредактировал Паласатое - 5 апр 2016 в 19:26

16. Продавец воздуха



Сорокалетию совместного космического полёта «Союз-Аполлон» посвящается…

Поговорка "Женщина на корабле – быть беде", актуальна во все времена, а если этот корабль ещё и космический, то – это чревато вдвойне!

…Американка Кэтрин Маккейн без объяснения причин отказалась возвращаться на землю, отработав положенные три месяца на МКС. Запахло международным скандалом. Американцы сразу обвинили во всём российскую сторону, заподозрив её в провокации. Наши сослались на пресловутый человеческий фактор. Но, чёткий график полётов был сорван, и очередная экспедиция отправилась на станцию в неполном составе.



– Кевин, сынок, что-то неспокойно у меня на сердце. Может быть ты отменишь этот вояж?

– Мама, всё будет хорошо! Отец не смог осуществить мечту всей своей жизни, потому что в то время не было программы космического туризма и любой полёт в космос был очень рискованным!

Теперь технологии настолько отработаны, что это не опаснее обычного путешествия на Гавайи. Будь жив отец, он наверняка одобрил бы мой выбор! Я всё твёрдо решил, деньги заплачены, и послезавтра я улетаю в «Центр подготовки космонавтов».

– Береги себя, мальчик мой! Мы с Элис будем молиться за тебя!

***

13-го июня две тысячи ***надцатого года на МКС прибыл очередной экипаж в составе всего двух человек – японского космонавта Такеши Недосуко и космического туриста Кевина Митчелла. Встречая вновь прибывших на борт, командир корабля Василий Плотников пожал руку японцу, и крепко обнял американца со словами:

– Наконец-то, Кевин! Как же долго я тебя ждал! Уже третью экспедицию торчу на орбите, а тебя всё нет…

– Сорри? – смутился тот, но Кэтрин его успокоила, – Не обращай внимания, это русский юмор!

После того как гостей провели по всем модулям и отсекам, командир дал новичкам последнюю, на этот день, инструкцию:

– Если увидите в иллюминатор инопланетян, просьба, а вернее – приказ, вести себя прилично! Не материться и «факи» в окно не показывать! Эти ребята умнее людей в тысячи раз, и не только прекрасно читают по губам, но и мысли в вашей голове легко сканируют, на каком бы языке вы ни думали!

Я не шучу, они могут скинуть станцию с орбиты на раз! Из-за некоторых долбо***в мне дважды приходилось корректировать траекторию в прошлом году! А потом из ЦУПа получать пиздюлей за лишний расход топлива!

Оставшись наедине с бортинженером, Василий сказал:

– Андрюха, сегодня Кевин будет спать с тобой в отсеке. "Белое солнце пустыни" он уже смотрел перед стартом. Нужно брать его за рога, пока он тёплый. Перед сном покажешь ему фильм " Брат-2", чтобы завтра мне легче было на него давить!

– Есть, шеф! Проведём сеанс в лучших традициях МКС – с комментариями!
– Ну, вот и ладненько! А где моя разлюбезная Екатерина Матвевна? Уже в опочивальне? Товарищ Сухов летит к тебе!

***
Вечером в каюте бортинженера:

– Скажи, Андрей, почему Кэтрин не вернулась на землю со своим экипажем?

– Почему почему... Влюбилась она по уши в нашего командира и без него теперь никуда! Вот такая сука-любовь!

– Но это же запрещено инструкциями, на станции не должно быть ничего личного, только работа!

– Ха, да она, как только прилетела, сразу стала перед Васькой жопой крутить и сиськами трясти! Тот вначале ещё держался, а потом сгрёб её в охапку, затащил к себе и вдул по самые помидоры!

– Что есть «вдул» и зачем помидоры?

– Эх, темнота американская! Всё вам нужно объяснять. Вдул, это как «hard fucking», по-вашему, только круче!

– О, yes! Теперь понял!

– А, то! Василий же у нас рекордсмен среди космонавтов, у него елда в боевом положении – 45 см!

– Елда? Это есть бицепс или что? 45 см – это сколько дюймов?

– Елда, это cock, а в дюймах – это примерно 18.

– Ты шутить?

– Это ты потом у Кэтрин спросишь, про шутки...

– Но, я не понимаю, почему она не думает о свой карьере и будущем?

– Эх, Кевин, если женщина влюбилась, у неё крыша конкретно съезжает, а если ещё и секс безумный, то её ничто не остановит! А ещё у русских есть выражение: «Я его или её на х*ю вертел!»

– О, да! Такие слова нам говорил инструктор по выживанию, когда мы готовились к полёту!

– И я тебе скажу, что МКС – это, пожалуй, единственное место, где такое шоу реально показать! А Васька наш, тот ещё затейник! Так что, не ждите вы Катьку у себя в Америке, не вернётся она туда... Короче, всё, пристёгивай ремни, спать будем…

***

Утром экипаж станции позавтракал и провёл сеанс связи с землёй. Командир доложил обстановку, японец и «турист» помахали ручкой в монитор и передали приветы своим близким. Кэтрин старалась в кадре не показываться, от греха подальше!

Когда все разбрелись по своим модулям, Василий спросил американца:

– А скажи-ка, друг Кевин, ты веришь в бога?

– Конечно!

– Считай, что тебе очень повезло, и ты уже встретился с ним!

– Опять шутка!

– Нет, дорогой! На этом корабле я для тебя царь и бог в одном лице, и для всех остальных тоже!

– Я согласен с тобой!

– Это хорошо! А теперь ты должен согласиться, хорошо заплатить мне за пребывание на этой станции, и за безопасное возвращение домой! You understand?

– Нет, не понял! Я уже заплатил $30 миллионов за этот полёт и почему должен ещё платить?

– Я не видел этих денег и не знаю, кому ты там платил на земле, но здесь, на станции каждый вдох и выдох стоит очень дорого и еда недешёвая, а вода, вообще, на вес золота! И здесь я решаю, кто сколько съест, выпьет и потратит драгоценного кислорода!

– Это незаконно! Я буду жаловаться в ЦУП!

– О, нет, брат! Пожаловаться ты уже не сможешь, и привет на землю не передашь, пока мы с тобой не договоримся!

– Сколько ты хочешь?

– Совсем немного, за весь пакет услуг «All inclusive» – 10 миллионов вечнозелёных тугриков!

– It's impossible!

– Тогда посиди немного в одиночестве и подумай над моим предложением.
Василий схватил его за шкирку и потащил. Кевин отчаянно сопротивлялся, но сил были не равны да к тому же командир в своё время сдал на отлично экзамен по рукопашному бою в невесомости.

Через три минуты всё было кончено и непокорного американца засунули в «карцер», то бишь в барокамеру. –

- Андрей, урежь ему пайку кислородную. Пусть посидит до вечера на высоте Эльбруса, глядишь, и просветление в мозгах случится.

Через несколько часов встревоженный бортинженер нашёл Василия, – Тимофеич, там это… Наш клиент всплыл под потолок, бледненький такой и не шевелится! Наверно перед Всевышним решил предстать, благо здесь недалеко!

– Ну, ёптыть! Неужели с давлением и высотой переборщили? Вытаскивай его скорее, он мне живой нужен, пусть и не совсем здоровый! Эх, Кеша, не быть тебе альпинистом. Слабак!

Вдохнув нашатыря, американец слабым голосом простонал, – Вы не имеете права меня удерживать, я гражданин США и требую…

– Заткнись, придурок! Требовать могу здесь только я, командир корабля Василий Плотников! А ты сможешь вернуться на землю целым и невредимым только в одном случае, и ты знаешь в каком!

– Я не дам тебе ни цента! Я уже за всё заплатил! – Заорал Кевин и вспомнив эпизод из фильма, как-то неуверенно добавил, – Американцы тоже никогда не сдаются!

– Ну, да, особенно во Вьетнаме! Хотя ты, может быть, и не сдашься, только об этом никто не узнает! Потому что всем не сдавшимся пиндосам мы говорим: «Янки, гоу хоум» и отправляем на землю, правда, не в спускаемом модуле, а в одном скафандре! Говорят, никто ещё до земли не долетел…

А начальству скажем, что космический турист Кевин Митчелл грубо нарушил правила безопасности во время выхода в открытый космос, не пристегнул страховочный фал и улетел в неизвестном направлении, даже не попрощавшись.

– Василий, are you crazy? – неподдельный страх зазвучал в голосе «туриста».

– Очень может быть, друг мой. Я почти полгода на орбите и это моя третья экспедиция, а нормальный человек разве выдержит такое? Ладно, хватит философии! Сам пойдёшь в каюту или тебя опять силой тащить?

***

На станции нет понятия дня и ночи, потому что каждые полтора часа она делает виток вокруг матушки-земли, из света в тень перелетая…
Кевин, не отрываясь, смотрел в иллюминатор. Спать не хотелось и тревожные мысли носились по нейронам воспалённого мозга, не находя решения этой проблемы. Над Северной Америкой светило солнце, облачность была небольшая, и он легко узнавал родные места. А вот и Канзас – где-то там, в Хейсвилле сейчас его ждут матушка и невеста Элис.

Но почему так щемит сердце, и тоскливо на душе? Ведь он всё сделал правильно и полёт в космос должен был принести ему только радость и восторг!

– Чёртовы русские! Не зря наш президент говорит, что все мировые беды от них! Но я должен вернуться на землю, ведь если со мной что-нибудь случится, мать этого не переживёт.

Элис, скорее всего, выйдет замуж за этого кривоногого слюнтяя Джорджа, так что всё несметное богатство, которое оставил мне отец, достанется каким-нибудь дальним родственникам … Боже, я не хочу умирать так рано!

***

Его разбудил весёлый смех Кэтрин и громкий бас командира.

– Вставай, турист! Завтрак на столе. Перед дальней дорогой нужно подкрепиться. Андрей уже подготовил тебе скафандр!

– Ты знаешь, Василий, я решил ещё задержаться здесь и готов принять твоё предложение!

– Ну вот, не зря у нас говорят: «Утро вечера мудренее». Сейчас поедим и приступим к делу!

Во время завтрака все улыбались и шутили, за исключением американца. Потом Кевин, Василий и Кэт переместились в американский модуль «Юнити», где была интернет-связь.

– У тебя есть счёт на который будем переводить деньги? – спросил Кевин.

– Конечно, и он жаждет пополнения!

– Может возникнуть проблема. Мой банк не проведёт такую большую сумму просто так, нужна коммерческая сделка.

– Я и это предусмотрел. В банке ведь знают, что ты сейчас в космосе. Моя фирма «Аir&Space» (где я и директор и бухгалтер в одном лице), продаст тебе шесть тонн кислородно-воздушной смеси для нужд МКС и доставки её на орбиту!

Через пятнадцать минут деньги поступили на счёт Василия, открытый где-то в оффшоре на островах Вануату и командир, на радостях, оттолкнувшись от стола крутанул в воздухе двойное сальто с пируэтом!

– Эх, Катерина! Заживём теперь мы с тобой как белые люди! Дом купим, детишек нарожаем, короче, на первое время хватит!

***

Последующие несколько часов на станции царила весёлая суматоха. Василий и Кэтрин собирали вещи и грузили их в спускаемый аппарат. Такеши с недоумением выглядывал из своего лабораторного модуля, но лишних вопросов не задавал. Восточный менталитет – он такой, японамать! Бортинженер вычислял траекторию посадки модуля в нужную точку, и только американец изредка бросал косые взгляды в сторону счастливой парочки и что-то бормотал себе под нос.

– Ну что, брат Андрюха, на тебя вся надежда! Будешь прикрывать наш отход, чтобы ни одна падла в ЦУПе и в НАСА не догадалась, что мы отчалили. Вырви, на хрен, все провода видеосвязи, оставь только один радиоканал, по которому и доложишь, что у нас здесь неполадки со связью.

И продержись так дня три, чтобы мы успели снять деньги, добраться до Австралии и «залечь на дно» до поры! Американский модуль с интернетом закрой на ключ и держи Кевина возле себя, чтобы чего не натворил!
Если всё пройдёт как надо – с меня лимон зелени! Тебе на достойную старость хватит. Я дам знак, когда придёт время и скажу, куда подъехать за «наградой».

***

Небольшая рыбацкая шхуна стояла на якоре недалеко от главного острова Вануату. Внезапно, откуда-то с неба раздался странный свист, потом громкий хлопок раскрывающегося парашюта и огромный чёрный шар под белым зонтом медленно опустился на воду. Изумлённые туземцы что-то радостно завопили, показывая капитану судёнышка на странный шар.

Открылся люк и на поверхность сферы вылезли две фигуры в необычной, для этих мест, одежде. Пришельцы отчаянно замахали руками, стараясь привлечь к себе внимание, и даже выпустили сигнальную ракету! Но это было уже лишним, потому что рыбаки успели поднять якорь и на полном ходу понеслись спасать неожиданных гостей.

Через десять минут, приняв на борт пассажиров и небольшой багаж, старенькая шхуна, бодро тарахтя дизелем, взяла курс на остров, видневшийся на горизонте…
Это сообщение отредактировал Паласатое - 6 апр 2016 в 04:45

17. Время ведьм


Она так не хотела верить, что умрет. Ее зеленые глаза, залитые слезами, смотрели умоляюще, словно я мог что-то изменить. Поистине, восхитительное создание - белоснежная кожа в звездах веснушек, рыжие волосы. Хороша, ведьма!
- Не надо кричать. Я буду очень нежен с тобой, - шепнул я, включая электропилу.


Аэропорт Эдинбурга выглядел тихим и пустынным. На паспортном контроле стояла только одна девушка, которая приветливо улыбнулась Тому, когда он спросил, как найти такси.
- Лучше воспользоваться автобусным экспрессом, он идет прямиком с вокзала. Из зала - направо.
После стандартных вопросов пограничников «надолго ли, есть ли обратный билет» ему была предоставлена полная свобода передвижения по древней земле кельтов.
По дороге путешественник внимательно разглядывал улицы - выглядевшие очень старинными особняки, соборы и памятники, газоны с яркими крокусами. У одного из пабов стоял здоровяк в килте, наигрывая пискляво на волынке, его обступали туристы.
Сначала Том подумывал взять машину в аренду, но практичнее было прибегнуть к помощи экскурсионного агентства.

- Инвернесс и побережье, - выбрал он после недолгого раздумья.
- Чудесно! - воскликнул работник агентства. - Невероятные пейзажи, замки, озера! У нас как раз набралась группa на поездку. Вы не пожалеете о потраченных деньгах.
Том усмехнулся. Конечно, не пожалеет.

В группе из восьми человек было всего две девушки - узкоглазые невысокие японки, к которым Том не испытывал никакого интереса. Побеседовав с ними о Хайленде, он уселся в конце автобуса и уставился в окно. Гид по имени Шон оказался превосходным рассказчиком, который знал и любил свою страну.
Население Шотландии преимущественно было сосредоточено в крупных городах, и Том наслаждался пустынными видами. Седой туман над родниками, вереск, оплетающий холмы, олени, доверчиво подходящие к дороге - эта безлюдная земля напоминала рай в исполнении мрачного кельтского бога.
- Я смог бы здесь жить, - подумал Том, слушая голос Шона и погружаясь в некий транс. В голове играла музыка, а хор из тысяч голосов пел о стране радости и блаженства.

До Инвернесса добрались затемно.
- Ужинаем в пабе «Дракон и гусь»! — объявил Шон. - Очень рекомендую местный эль, только не увлекайтесь. И учтите, хаггис - блюдо на любителя. Впрочем, после эля вам будет уже все равно.
После ужина пройдитесь по улочкам города, они абсолютно безопасны. Через три часа - сбор возле автобуса. Желаю приятных впечатлений.

Паб выглядел так, словно камни, из которых он был сложен, были ровесниками Христа: деревянные скамьи, стены, увешанные гербами и гобеленами со сценами битв и мифических животных.
О хаггисе Том уже был наслышан, поэтому к элю - действительно, великолепному - заказал блюдо из свежепойманной пикши.
- Лучший fish and ships, - отрекомендовал заказ официант. - Вы захотите повторить заказ, сэр.
Женщину, сидящую за барной стойкой, Том увидел после второй кружки пива. Как он мог ее не заметить сразу?! Рыжие волосы отливали золотом в блеске настенных светильников, зеленая тонкая блузка облегала соблазнительные изгибы тела, словно вторая кожа.
Том не знал, принято ли в Шотландии клеить девушек в барах, но эти волосы сводили его с ума.

Он подошел к стойке, уселся на стул рядом с красоткой и робко кашлянул.
- Простите, я тут проездом. Но хотел поинтересоваться, могу ли я вас угостить пивом?
Девушка повернулась к нему лицом, и мужчина обомлел. Боже правый, да она словно нарисована лучшим диснеевским мультипликатором: изумрудные глаза, переносица, тронутая россыпью веснушек, идеальные дуги бровей, яркий рот с приподнятыми уголками. Ни следа косметики!
Голос оказался грудным, под стать внешнему образу.
- Выпью с вами с удовольствием, - ответила она, обворожительно улыбнувшись.
Невероятно. Том не верил своей удаче!

- Пожалуйста, эля даме, - обратился он к бармену.
- Лучше виски, - возразила девушка.
Она протянула ладонь для приветствия.
- Эрис.
- Дивное имя, - восхитился Том. - Очень рад знакомству.

Не прошло и получаса, как ему казалось, что он знал эту девушку всегда. Она будет лучшим воспоминанием в его жизни.
Эрис слушала рассказы Тома о работе, касаясь своим бедром его бедра, лукаво улыбалась, в глазах ее вспыхивали и гасли искры.
Эль оказался весьма коварным налитком. В какой-то момент Том очнулся от порыва ветра, вздымавшего ему волосы, и понял, что они летят, а под ногами стремительно проносятся огни ночного города.
Он прикрыл глаза от головокружения, а открыв, обнаружил себя верхом на черном коне, плывущем по водной глади. Конь фыркал и всхрапывал, взбивая воду передними копытами, круп переходил в плоский китовый хвост.
- Магия, - подумал Том, не верящий до сего момента ни в бога, ни в черта. Шон прав: местный эль – дьявольски крепкая штука.


Он снова потерял счет времени и проснулся, когда его затормошила Эрис.
Они сидели на заднем сиденье автомобиля. Ни водного коня, ни летающей метлы - только таксист-индус за стеклянной перегородкой.
- Мы приехали? - спросил Том девушку.
- Мы дома, - улыбнулась она и поцеловала его в губы.
О, какой это был поцелуй! Огонь! Oт него закипала кровь в жилах. Наконец, парочка с трудом выбралась из такси на ночную улицу.

- У меня недавно сгорел фонарь у дома, - извинилась девушка. - Осторожнее, здесь нет городских дорог!
Но Том все же встал начищенным ботинком в лужу и выругался – он не любил грязной обуви.
Эрис засмеялась, звонко и заразительно. И тут же, отзываясь, в кронах деревьев кто-то завопил заунывно и жутко - словно в вопле смешались крики младенцев, визг убиваемого животного и вой ветра в дюнах.
- Боже, - сказал Том. - Что это?
- Ночная птица? - пожала плечами Эрис. - Идем в дом, начинается дождь.
И действительно, по макушке Тома звонко стукнула дождевая капля, потом вторая.
Птица заорала снова. Том вздрогнул и поспешил за девушкой. Он совсем забыл о целях своего путешествия и вещах, оставленных в автобусе. Догонит завтра.

Притолока двери оказалась низкой - Том приложился лбом так, что из глаз посыпались искры.
И услышал низкий горловой звук, напоминающий рычание. Эрис уже скрылась в доме, а на Тома глядела пара красных огоньков-глаз.
- Эй? - нерешительно позвал он и шагнул вперед. Рычание усилилось.
- Эрис! Тут, кажется, у тебя собака! И она собирается меня укусить!

Том отступил назад, оглядываясь, пока глаза привыкали к темноте. Он находился в небольшой прихожей, а в метре от него действительно стояла собака размером с волкодава.
- Да что ты там стоишь? — услышал он из-за двери. — Ты хочешь провести в прихожей всю ночь?
- Но я боюсь собак.
- Каких собак? - удивилась Эрис. Она щелкнула выключателем, и Том смог увидеть окружающую обстановку. Трехрогая вешалка, скамья и шкафчик для обуви, тканые половики на полу, крашеные стены.
- Огромная черная собака с красными глазами и клыками, с которых капала слюна.
- Наверно, ты видел Черного Ангуса, - зловеще сказала Эрис, явно пугая гостя.
- Ангуса?
Том читал местные легенды в путеводителе, но все сказочные персонажи перемешались в его голове. Кэльпи, феи, брауни.
- Ангус - хранитель дома. Вроде домового, - нетерпеливо объяснила девушка.
- Идем же, я замерзла.
- А разве у тебя нет системы отопления?
- Есть. Камин, который топится углем. Давно пора развести огонь, как ты думаешь?


Дом изнутри казался очень старым, но уютным. На первом этаже находились небольшая кухня и столовая, вверх вела узкая деревянная лестница. Пахло остро и сильно какой-то терпкой травой.
- Сколько этому дому лет? - не удержался с вопросом Том.
- Много. В нем жила еще моя прабабушка.
- Ты не была замужем?
- Не повезло, - вздохнула девушка. - Может быть, когда-нибудь.
Она открыла дверцу камина и опустилась на колени, разжигая огонь.

В этих стенах Том чувствовал себя не в своей тарелке. Он был выброшен из цивилизации, как рыба на берег - прыгал и изгибался, задыхаясь в чуждой стихии.
- Хочешь виски? - Эрис подошла ближе и обняла, прижавшись к нему так, что мужчина вновь почувствовал, что желание возвращается.
Том сжал крепче талию девушки, размышляя, где найти кровать. Спальня, судя по всему, на втором этаже.
- Пойдем наверх, милая.
- О, какой ты горячий!
- Это ты сводишь меня с ума, - шептал Том, осыпая лицо и шею Эрис поцелуями. Потом подхватил ее на руки и зашагал к лестнице.
Мужчина предвкушал, как разденет женщину, обнажив белоснежную кожу в укромных местах, и привяжет к кровати, чтобы она оказалась в его власти. Еще чуть-чуть...


Том пришел в себя через какое-то время, от пронзительного крика гадкой птицы. Он лежал на кровати навзничь, в небольшой спальне. Рядом с постелью стояли свечи в бронзовых подсвечниках, в окно заглядывала полная луна.
- Эрис? - неуверенно позвал Том, пытаясь пошевелиться, но попытки были безуспешны.
В ответ послышалось рычание. Том скосил взгляд в дальний угол и увидел собаку, которая напугала его внизу.
- Ангус, хороший пес, - заискивающе сказал он, впрочем, без надежды на успех. Его никогда не любили собаки.
- Ангус - посланник смерти, - прошелестел у него над ухом бесплотный голос.
- Это проводник в царство мертвых, У сильной ведьмы всегда толпа на побегушках. Думаешь, ты сам захотел поехать в Шотландию? Ха! Тебя вызвали песнями озерные девы, по ее приказу.
Владелец голоса был так же бесплотен - просвечивающий силуэт чернобородого мужчины, облаченного в парчовый камзол с галунами.
- Сайрус Морган, - представился призрак и церемонно поклонился сквозь подсвечник.

Я сплю, понял Том. После эля, долгой дороги и секса. Впрочем, а был ли секс?
- Был, - обнадежил его Морган. - Она любит трахаться, как кошка. Правда, использует мужчину только раз. Обожает грешников - говорит, они особенно вкусны. Грешил?
- Мм, - промычал пленник, пытаясь подняться с кровати.
- Бесполезно. Ты под заклятием.
- Каким заклятием?
- Неподвижности. Ты что, про инвернесских ведьм никогда не слышал?
- А-а-а! - отчаянно заорал Том, пытаясь проснуться.
В ответ за окном раздался знакомый мерзкий вопль, а потом зашумели крылья.
- А, вот и баньши пожаловала, - сообщил призрак и осклабился. - Отпевает тебя, беднягу. Значит, время вышло. Ну, до встречи.
И он медленно поплыл вверх, растворяясь в потолке.


- Погоди! - завопил Том, дергаясь на кровати в невидимых путах. - Освободи меня!
- Не шуми, - услышал он голос Эрис. - Свобода тебе совсем ни к чему.
Пленник перевел глаза в направлении голоса и увидел хозяйку дома, единственной одеждой которой были серебряные браслеты на щиколотках и запястьях. В руке девушка держала нож.

- Ты так любишь чужую боль, - певуче сказала она, приближаясь к нему.
- Ты сросся с ней, как со своей кожей. Поэтому попробуем отделить боль от тебя. Как кожу.
- Милая, о чем ты говоришь? - в ужасе забормотал Том. – Я не понимаю. Ведь все было так чудесно.
Воздух сгустился и померк, черный пес склонил голову набок, словно прислушиваясь, и пополз к кровати.
За ним, выплывая из сумрака, под адский аккомпанемент всхлипываний баньши за окном, вереницей шли девушки и женщины Тома Роксли, одна за другой.

Задушенная семнадцатилетняя девочка Сара, которая поссорилась с родителями и убежала из дома.
Утопленная в ванне домохозяйка Салли, опрометчиво пустившая на порог незнакомца.
Зарезанная и расчлененная шлюха, имени которой он не помнил, севшая в его машину на пятом шоссе.
Любовница, которой он вырезал сердце.
Десятки убитых женщин, которым не посчастливилось встретиться на его пути. Том не любил повторяться, он считал себя мастером.
Впрочем, можно было найти общую деталь в убийствах. Все женщины были рыжими.
И теперь они кружились вокруг кровати огненноволосым костром, взявшись за руки, пока у Тома Роксли не помутилось в голове.

- Нет! - закричал он, почувствовав прикосновение холодного лезвия к животу. - Это какая-то ошибка'
Но волна дикой боли, ударившая в пах, лишила его дара речи и заставила завыть в такт баньши за окном.
- Ночи в Инвернессе такие долгие, - промурлыкала Эрис, потянув на себя лоскут надрезанной кожи.
Она облизнула лезвие ножа, как кошка сливки, и крикнула призракам, обступившим ложе:
- Сестры, кушать подано!
Это сообщение отредактировал Паласатое - 5 апр 2016 в 19:30

Можно голосовать и адски поносить *зачеркнуто* хвалить писателей.

Итого.

1 место - "Гитара", потому что это детство.
2 место - "Чёрный дом", потому что это закат.
и 3 место - пожалуй, "Миры Робинзона". Потому что это в какой-то мере мечта.

Смею заметить, что во всех трёх выбранных условия тем или иным образом не соблюдены. Ну, потому и внеконкурс, наверное. И коль оно так - то хуй с ними, с условиями, а просто то, что легло на душу.

Кину рецки на то, что успела вчера прочитать, когда будет остальное - не знаю.

1. Миры "Робинзона"
Он-он-он -- это первое, что ударило по глазам. Это один из самых дурацких писательских приемов - обзывать своих героев он и она. Редко когда бывает действительно уместным.
далее - рассказ из разряда: школьный пересказ - быстро, общими словами попытались "войну и мир" в 10 000 знаков. именно на целый роман рассчитана идея рассказа. Вот эти обрывки про взрывы, агрессию людей, элиту - нифига ж непонятно. Прочитает рассказ иностранец и тоже завопит: как, почему и зачем?
При всей этой жалкой попытке нарисовать мир вокруг героя, совершенно не видно героя. Что о нем можно сказать? Мужчина около 50. Все!
Никуда не годится.

7. Карьерист
Начало было завлекательным. Я даже поулыбалась. А потом все скатилось в офисные байки с бухгалтершами пятого размера (ну нельзя так уныло писать про сиськи!!!)и стало жутко скучно. Ни тебе диалогов, ни искрометного юмора. Автор, как и его герой, сдулся еще на старте, но мужественно дошел до конца, невзирая на неудачи.
Снова не видно героя, в отличие от первого рассказа, я даже возраст гг затрудняюсь назвать. Не годится.

8. Верю я в разум
Шо это было и о чем?
Он-она-душок-сосед-зразы. Все остальное - витиеватое бессмыссленное словосложение. Идея рассказа в чем? В том, шо все бабы шлюхи?
Спасибо за краткость.
Да, первое предложение мне очень понравилось. "Он был тощ, самодоволен и нуден"

10. На двоих
"умело вырубил любопытную ударом в подбородок" - это реально? особенно, сидя за рулем автомобиля.
Уже лучше, сюжет живенький, хоть и нифига непонятный, диалоги перемежают действие. И даже идея в конце блеснула неограненным алмазом. Но я бы на государственном уровне запретила девушкам писать детективы. Не у всякого мужика годно выходит.

Отставив в сторону любимую книгу Джеймса Оливера приступаю. ради эксперимента попробуем сравнить прочтение креосов с походом за мебелью. Зы - если требуется перевод пишите сразу
1. Миры робинзона
Есть мебель из ротанга а есть из лозы. Веточки выбиваются из ряда цепляют капронки если укрыть диванчик подушками получится миленькое дачное место для утреннего кофе на веранде. Автор, я ненавижу московское метро на третий день передвижения подземкой заболеваю, на 5й сбегаю домой. Обьявление станции стало тем прутиком лозы, порвавшим капронки....
2.Гитара
Тут у нас стеночка "оксамыт" добротно сколоченное вскрытое лаком чудовище. Для красоты прицепили резные молдинги а все секреты заперли в бюро под ключ. На видном месте в серванте красуется сервиз мадонна. А в детстве мы жрали 5 листники сирени
3. Такая вот сука жизнь!
В украинском этот прэдмет мебели называется креденс. В русском хз. Буфет что ли? Такой из цельных досок там гвоздик торчит, тут ручка отвалилась. Их еще красят масляной краской она от влаги и пара оттрескивается обнажая древесину. Его тоже на дачу. К диванчику из лозы.
4. Черный дом.
В черной черной комнате в черном черном углу стоит черный черный диван. Кожанный. С огромными кнопками на спинке и толстыми подлокотниками. Седушки протерлись но он такой домашний хоть и ужасающе большой. Вначале стремаешся садится а потом не хочется вставать

5. Два сапога пара
на что ж ты похоже крео? сперва подумала реплика на что-то такое а-ля начало 19го века, резное с крендельками да вензелечками. *первых два абзаца хабенский с пореченковым не покидали мое воображение, ну помните помните киношка такая была где они тоже души судили/защищали.
Присмотрелась - это местный кулибин резьбой занимался и получился у него хороший кухонный гарнитур на четыре персоны.
6. Иван да Марья.
хороший сервант из красного дерева зачем-то сплошь уставленный пошлыми фаянсовыми фигурками собачек котегов ангелочков и прочее. Сервант еще прабабушкин потому потрепанный и одна ножка отвалилась. вместо нее стопка книг. и пыль не вытирали, не со времен прабабушки, но очеееень давно..
7. карьерист.
*смайл косится на отложенную книженцию и пытется собраться.
это у нас табуреточка. такая обычная, ее дядя Вася спер с комунальной кухни, а она так и прижилась, на ней и тазики с бельем стояли, и тетя Маша взбиралась когда потолок белили, чего только эта табуреточка не видела. А мечтала табуретка же быть директорским креслом. эх..
8. милая не совсем функциональная тумбочка под телефон. не какое-то вам банальное дсп, а натуральный дуб. мореный, вскрыт лаком, блестит пузатенькой выдвижной полочкой. и ножки такие гнутенькие. стоит в коридоре, телефона нет, зато ключи удобно швырять. единственный минус - какая-то сволочь оставила глубокую царапину на поверхности.

9. Герои нашего времени
конструктор из Икеи. ящички, полочки, дверцы без ручек. так поставила - шкаф для детской, переставила уже минигардеробная. немаркая меблюха, стандартная, малогабаритная. А, шурупы растерялись так и стоит без задней крышки, светит стыдливо стеной.
10. На двоих
бескаркасное кресло. в форме груши. уютная оббивочка наляпанными узорами слегка подперченна, но шариков наполнителей недостаточно, сидеть жестковато, а чтоб встать из кресла нужно обладать той ешшо сноровкой.
ЗЫ автор, как ты думаешь, много читателей мужчин смотрело сумерки?
11. про Иванушку-дурачка и ВДВ
чета я погорячилась выбрав мебельную тему))) ладно. тут у нас отличный уличный набор - стол и лавки. огромная столешница, внушительных размеров лапищи стола, и лавки из половины сруба. лавки уже от времени отполированы до блеска, стол же, напротив, недостаточно рубанком обработан. ну такое. надо думать куда сию мебель пристроить и зачем она вообще понадобилась.
12. Реальность бесконечности
во время святой инквизиции были такие стулья-пытошные с туевой тучей гвоздей в сидушке. вот какие оно ощущение оставляло. стремно не то что сесть, находится рядом. а если каким-то чудом ты усидишь на стульчике чудесном, то все равно руку занозишь - кто ж его шлифовал-то? Памрешь от заражения крови.

13. Озеро
и пучина сия поглотила ея, короче все умерли. Шо-то меня заносит - все такие ачумелыи ручки, рубанками строгают,стружка во все стороны, задумали спальный гарнитур в стиле Людовика, а вышла кроватка стандартная адын штука. хотя мастер искуссно резьбой владеет. точнее узоры нарисовал, а вот то ли стамеска плохая, то ли отвлекался, но за линию малеха заползал, спешил?
ЗЫ ошибок там мамадарахая.
14.приручивший дракона.
читала. перечитывала. ловила схожесть с мебелью *дурная затея, нужно было слушать Арфу и сравнивать креосы с секасом.
это что-то с огромной претензией на антикварный набор -софа, кресло, столик. но если воткнуть антикварную мебель в хайтековский ремонт получается хуйня малята. нестыковочка. дорого-богато но вообще не в тему.
15.через тернии к светке.
это детская. мальчуковая. в стиле тачек макквин. кровать машина, дверцы шкафа с наклейками из формулы 1, ручки колесики. только мальчик уже подросток, и торец шкафа украшает плакат с голой тетей). А, и выдвижные ящички заедают, что-то там с механизмом напутано, нужно бы мастеру разобраться.
16. продавец воздуха.
это должна была быть мебель на заказ. мастер чертил лекала, готовился, а потом ему все осточертело и он решил отбыться модульной мебелью. при чем такой дешовенькой, "под дерево", марка BRW кажется - внешне вроде мебель, а ковырнешь - там картон сплошной.
17. время ведьм
ооо. Вот он, магический и таинственный шкаф. Из мангрового дерева, трехстворчатый. Темная поверхность дверц покрыта вычурными узорами, завесы поверх, и массивные ручки из латуни. Такой идеально впишется в особняке, под него будут подбирать всю остальную мебель. Мне понравилось, я такое прям вот люблю. И жаль, что стихии не вписались в рассказ..

Добавлено в 09:26
все. откоментила отрецензила. Понимаю жюри, почти везде есть несоответствие условиям конкурса. А в целом есть хорошие рассказы. Молодцы авторы! Спасибо за чтиво.