Камин, не олбанский, не абассака. Букв не много

Огненно-пурпурное солнце уже почти погрузилось в осенний лес на горизонте. Листья под жарко-красными лучами меняли свой желтый и изредка оранжевый цвет на пламенно-багровый. Казалось, что в унылом, но еще не отошедшем на зимний отдых, лесу начинался пожар. Жаркие цвета солнечного света напоминали языки пламени, которые точно так же играют на фоне раскалено-свинцовых туч небосвода, когда в жаркий летний вечер природа убивает сотни тысяч своих гениальных творений, чтобы вскоре вспыхнуть и разнестись с новой силой молодыми и великолепными растениями. Так и сейчас, все оттенки горячих красок переливались на полотне октябрьского леса. Несколько птиц неспеша парили над ярко-красным великолепием заката.
Я снизил скорость и свернул на проселочную дорогу. Лившийся из акустической системы нежный джаз ласкал слух. Машина тихо и мерно шла по дороге, лишь изредка амортизируя на неглубоких выбоинах. Проехав около мили, я увидел знакомые кованые ворота моего (не постесняюсь этого слова) особняка. Остановив свой черный Бэнтли у ворот, я дважды посигналил. Механизм со свойственной только ему взвешенностью и некой медлительностью, тихо гудя, открыл плод труда одного всемирно известного коваля. Тронувшись с места и заезжая во двор, я наконец-то ощутил себя дома. Мотор был заглушен, а ключ оставлен в замке зажигания. Я покинул дорогой автомобиль и направился ко входу в дом. Навстречу мне вышел молодой слуга.
- Михаил Георгиевич, добрый вечер. Как Вы доехали?
- Спасибо, Женя, нормально. Да и не далеко совсем: на ней (я кивнул в сторону автомобиля) траса пролетает незаметно, - Слуга улыбнулся.
- Что да, то да. – Он на мгновение прилип взглядом к великолепному автомобилю. Но, опомнившись, добавил – Будут какие-нибудь указания?
- Да, Женечка, поставь ее в гараж и растопи камин. Я надеюсь, сауна уже готова?
- Да, Михаил Георгиевич, я час назад все подготовил к Вашему приезду. Полотенце, халат и ароматические масла уже там. Вода в бассейне свежая, родниковая.
- Спасибо. Ключ в машине. Скажи Дарье, пусть мне ужин сделает, пока я буду в сауне. Ну и накроет пусть в столовой.
- Будет сделано.
- Молодец, - я достал из кармана мелкую купюру и пятьдесят долларов под заискивающую улыбку погрузились в правый карман Жениных брюк. – Ужин оставите и можете быть на сегодня свободны. Я здесь сам справлюсь. Завтра к десяти я вас жду.
Сауна действительно была хорошА. Холодная родниковая вода освежала раскаленное в парилке тело и смывала накопленный за прошедшую неделю стресс. Приятный аромат хвойного масла, вылитого мной на камни жаровни, наполнил все помещения сауны. Спустя час, я, слегка утомленный, но обновленный и расслабленный, надел халат и зашел в дом.
За месяц здесь ничего не изменилось, как впрочем и за последние тридцать лет. С тех пор, как я заполучил этот домишко (с видом на море и лесом, начинавшимся прямо на заднем дворе), я практически ничего в нем не менял. Слуги, жившие здесь круглый год, тщательно следили за чистотой и порядком, за что я им щедро платил.
Поужинав свежим шашлыком с молодой печеной картошкой и блинами с черной икрой, поданными к чаю с лесными травами, я направился в кабинет. Там царил полумрак. Лишь свет от горящих в камине дров озарял комнату багровыми всплесками. На полке, расположенной над камином, стояли несколько серебряных статуэток. Внизу, слева от камина находились кочерга, лопатка и щипцы. Источник огня был отгорожен от остальной части комнаты металлической решеткой. Я подошел к мини-бару и налил стакан скотча. Спустя миг я уже сидел в удобном кресле-качалке, попивая благородный напиток и отодвинув решетку в сторону, вытянул ноги к камину.
- Ну, здравствуй, друг. Что тут слышно было?
- О-о-о-о, кого я вижу. Хозяин! Собственной персоной. Какими судьбами в нашей глубинке? – Камин как всегда ворчливо иронизировал.
- Эх, старый хрыч, ей богу разберу тебя, если будешь наглеть, - шутливо пригрозил я.
- Ладно. С легким паром.
- Вот это другое дело. Спасибо. Так что тут было, пока я в городе жил?
- Да ничего особенного. Проходил день, за ним – еще один. Ко мне редко твои слуги вообще заходят. Вот только после твоего отъезда да перед приездом. И все. Ах, да, молодой этот, с рожей нагленькой… Как его?
- Женя – подсказал я.
- Да, Женя этот… Так вот, он меня в твое отсутствие беспокоил. С девушкой своей приходил и мною хвастался. Разжег на пол часа, пока они тут чай пили, а когда уходить собрались, так он водой залил огонь. Ты представляешь!? Мне, Старому Камину, и водой в душу. Что ж это такое творится то у тебя в хозяйстве, а?
- Ну вот, ты снова за свое… Не ворчи, я ему разрешил иногда для профилактики тебя будить. А то глядишь, скоро совсем забудешь, для чего существуешь.
- За сто лет не забыл, так за месяц и подавно не забуду. А вот ты кончай грубить старшим.
- Не на много ты и старше. Мне, между прочим, уже восьмой десяток пошел.
- Вот-вот. Ты свой маразм на меня и не переноси. Я то свой долг знаю хорошо. А ты, пенсия, оставляешь старого друга в одиночестве все чаще и чаще.
- Пенсия? – возмутился я. – Ну, ей Богу сейчас за водой пойду.
- Все, не кипятись. Вот теперь мы квиты, - как-то даже ласково ответил Камин.
Охвативший пару-тройку поленьев огонь, с хрустом их пожирал в утробе моего друга. В свои года я уже успел убедиться, что среди людей друга найти невозможно. А иногда и опасно. По этому, как и у всякого старика-миллиардера, у меня было много врагов и один единственный друг – Старинный Камин. Не спорю, враги – вещь плохая. Но! Я всегда знал, чего от них можно ожидать. Собственно из-за этого им редко удавалось мне насолить. А вот друзья – намного опаснее, поскольку ты им открываешь спину, в то время как к врагам ты стоишь лицом. Ты готов к подлостям со стороны врагов. Ты пристально смотришь им в глаза, просчитывая их следующий ход и оскалив зубы, готовишься лишить его глаз за одну свою слезу и размозжить ему челюсть за каждый потерянный в бою зуб. А в это время человек, которого ты считал другом, не спеша и с наслаждением, всаживает острый клинок тебе в спину.
Так бывало на моем веку не раз. И, как следствие, мы остались в этом мире вдвоем: старый никому не нужный Камин, и старый, никому не нужный миллиардер. Мы оба были несчастны и счастливы одновременно. Несчастны, поскольку были одиноки. Счастливы, поскольку были нужны друг другу.
Всю жизнь я карабкался вверх, на Олимп человеческих амбиций. И вот я здесь. Дальше пути нет. Внизу – обрыв. А здесь – никого. Абсолютная пустота. Столько сил, здоровья и времени было потрачено… А ради чего? Ради пустоты. Олимп возможностей сделал меня одиноким и обозленным на весь мир стариком.
О моем друге я уже и не говорю. Он мне рассказывал, что с тех пор, как этот дом был построен, у него было до меня только три хозяина. Да каких три: все секретарями ЦК партии были. Он их так перечислял: «Иосифсарионыч, Никитсергеич и Ленидилич были до тебя. Гордись, хехе», кряхтя, шутил он. Остальные либо не знали об этом райском месте, либо теряли должность, так и не успев сюда добраться. Много чего мне Камин рассказывал интересного. Его рассказы о великих личностях прошлого иногда потешали меня, а иногда – заставляли задуматься. Многому я научился у Него.
С тех пор, как я за относительно мизерную сумму приватизировал этот дом сразу после известных событий, моя карьера семимильными шагами начала продвигаться вверх. И пропорционально ей, моя личная жизнь летела в пропасть одиночества. Как говаривал Камин: Одиночество – удел великих.
- О чем задумался? – перебил мои воспоминания Старинный Камин
- Эх, чертяка, даже подумать спокойно не дашь. О жизни я думал, о жизни. Прожил вот долгую и казалось бы, успешную жизнь, а ради чего?
- Не всегда надо стремиться к чему-то. Иногда достаточно самого процесса… Так мне говорил мой первый хозяин. Не мучай себя тяжелыми мыслями. Расслабься и отдыхай.
- А ведь ты в чем-то прав.. Умеешь же, старый хрыч, в тему что-то сказать, когда нужно, – Он в ответ лишь хмыкнул. Воцарилось молчание. Я снова сделал глоток скотча, игравшего в стакане под вспышками света из камина. Кукушка из старых ходиков возвестила о пришествии полуночи. Языки пламени доедали древесину в камине и превращали ее в жар, озаряя кабинет жгуче-красным заревом. Лишь треск догоравших поленьев и ход часов нарушали стальную тишину. Стакан был поставлен на пол. Мои веки медленно налились тяжестью и сомкнулись. Мое тело расслабилось в удобном кресле. Я заснул. Заснул, как младенец. И видел я нежный, яркий и красочный сон. Это было последнее, что я видел…

По предположениям медиков, смерть была естественной. И лишь потом пожар, произошедший, вероятно, из-за выпавшего из камина уголька, погреб в себе тело покойного и весь дом. Увы, дотла сгорело все, даже многое повидавший Старинный Камин был разрушен упавшей на него балкой…

© Asubre