Товарищи, некоторая пауза взята в связи с кучно пошедшими конкурсами, сейчас ККК на ЯПе закончится - всё будет. Я твёрдо намерен завершить историю в ближайшей перспективе. Вон - даже Игра Престолов уже кончилась, надо и мне уже в тумане землю увидеть. Прошу немного терпения - мы уже более трёх лет с вами тут, думаю хуже уже не будет!
Прочитал не отрываясь - вышел посмотреть далеко ли Красная Армия ? Не слыхать пока, а жаль... А вот Аврора на месте... Да, досиделись Мальчиши - пришли буржуины и забрали нас в свое проклятое буржуинство
Это сообщение отредактировал ХрЕноВоД - 3 ноя 2019 в 18:02
Глава 30 Лозанна, Швейцария Не смотря на растущее влияние СССР в Европе, которая практически смирилась со скорой победой очередной революции в России, замять покушение в сегодняшних реалиях оказалось непростым делом. Максиму пришлось остаться в гостеприимной Швейцарии ещё на неделю. Трудно сказать, чего этим самым добивался МИД красивой горной страны, но одно то, что инцидент был исчерпан без широкой огласки, уже было хорошим сигналом об осторожном прощупывании потенциала к мирному сосуществованию с возрождающимся колоссом. Все страны Европы, оказавшись меж двух огней, смотрели в рот Германии как никогда пристально. Заявка на политический и военный нейтралитет была очень рискованным шагом в то время, как Часы Судного Дня показывали без 1 минуты полночь. Это был выбор без выбора – Германия решила за всех.
Учитывая стремительно меняющиеся обстоятельства, Максим нашёл время перевести дух. Взял короткую паузу, отложил все дела и просто наслаждался видом из огромного окна его временного убежища – одним взглядом он одновременно охватывал готические шпили старинного собора и ровную синюю гладь холодных вод озера, над которым возвышались увенчанные снежными шапками Альпы. Летящие как экспресс вперёд события и процессы требовали большого усилия воли, чтобы сохранять спокойствие и ясность мысли. Ведь с какой бы скоростью мир не катился бы в преисподнюю – ты должен находить в себе силы делать свою работу, чтобы, пылая в огненном шторме, можно было сказать: «я сделал всё, что мог и даже немного больше того». Он вырос в этом новом мире отсутствия надежды и чувства будущего, брошенный в пасть обстоятельствам, призванным ускорить его падение в пучину безнадёги. И только благодаря воле, питавшейся гневом от окружающей безысходности – он здесь, в первых рядах грандиозного представления. В такие минуты Максим мог позволить себе заняться самоанализом, подумать над причинами – почему он отринул логику и расчёт, поверив каким-то непонятным людям и их казавшимися безумными рассказам. Ответ лежал на поверхности – возрождающийся из пепла небытия красный феникс есть коллективное воплощение его характера, воли к жизни вопреки всем прогнозам и оценкам. Четверть века под землёй, похороненные заживо, ведомые одной лишь идеей – вернуться. Не боящиеся услышать вопросы миллионов брошенных наверху соотечественников, смотреть в глаза людям, потерявшим надежду. И получить их поддержку. Снова. Когда Павленко посещал подземные комплексы – он почти физически ощущал груз ответственности, висящий над людьми, что работают там. Читал его в их потерявших цвет лицах. Но там не было этой давящей безысходности, что ела, казалось бы, свободных людей, живущих над ними под голубым небом. Здесь люди точно знали, что живут не зря. Что их дети будут жить лучше, что все жертвы оправданы. Стук в дверь разнёсся эхом по просторному залу и вывел фигуру в одиноко стоящем у окна кресле из глубокой задумчивости. - Максим Фёдорович, – Мария, личный помощник и телохранитель, даже в строгом деловом костюме и без грамма косметики выглядела ослепительно. – извините за беспокойство, но вы должны срочно ехать с нами.
Он весь сжался внутри – это не к добру. Он едва выбрался живым из той западни и до сих пор вздрагивал от резких звуков. Тем не менее, изобразив подобие улыбки максимально спокойным голосом ответил:
- Здравствуйте, Мария, я в вашем полном распоряжении и готов ехать прямо сейчас.
Ему не сказали, куда они едут и почему именно он нужен для допроса, возможно они и сами не знали – информацию своим сотрудникам 30-30 выдавали ровно теми порциями, какими считали нужным. Как обычно сидя между двумя сопровождающими он старался высмотреть угрозу в проносящихся за окном улицах. После покушения страх поселился в нём и не отпускал. Одно дело выступать на трибуне, и совсем другое – быть мишенью. Сопровождающие же, как и всегда, не выражали никаких эмоций, но выглядели собранными и готовыми к неожиданностям. К счастью поездка была недолгой и прошла без происшествий. Сонный город жил своей жизнью, люди безмятежно прогуливались по мощёным камнем тротуарам. Никому не было дела до двигавшихся колонной автомобилей.
Старая фабрика, на которую они приехали, выглядела заброшенной, это было обманчивое запустение. Присутствуя при оборудовании временного убежища, Максим успел приметить некоторые детали и сейчас выхватывал глазами как бы случайно сложенные груды металлического мусора, за которыми удобно обороняться в случае попытки противника проникнуть на охраняемый объект. Самих оперативников 30-30 видно не было, но они точно были где-то там в тенях.
Его отвели вглубь производственного цеха, где в одном из помещений взаперти под взором троих охранников сидел аккуратно одетый человек среднего возраста. Человек поднял взгляд на вошедшую делегацию, его глаза остановились на Максиме: - Наконец-то вы явились, я уже устал ждать.
Павленко вопросительно посмотрел на Марию, но вместо неё слово взял незнакомый оперативник:
- Товарищ Павленко, этот человек – Эпштейн Артур Соломонович, стоит за недавним покушением на вас. Так же, по нашим сведениям, он отвечает за объекты Макарова на Сахалине. Мы взяли его здесь, когда он готовил новое покушение. В свою очередь он настоял на встрече с вами, дабы обсудить возможность обмена своей жизни на некую чрезвычайно ценную информацию. Мы обыскали его на предмет наличия оружия или передатчика, поэтому готовы оставить вас наедине, но на всякий случай предупреждаю – не подходите близко к решётке и в случае подозрительных действий задержанного немедленно зовите охрану. У вас двадцать минут.
Максим не успел до конца понять смысла сказанного, как остался один. Нет, он конечно понимал, что сейчас каждая минута может иметь решающее для войны значение и стоящие под Москвой войска будут рады любой полезной информации, которая способна ускорить победу, но всё же для него такого рода переговоры явились полнейшей неожиданностью. Максим сел на ящик и внимательно посмотрел на мужчину по ту сторону решётки. Тот не стал тянуть время и перешёл к самой сути:
- Я понимаю ваше удивление – сначала я пытаюсь вас убить, потом хочу договориться. Но поверьте мне на слово, я тут всего лишь пешка Макарова и вынужден выполнять все его поручения. С самого начала этой ужасной истории я попал в его зависимость под угрозой расправы над моей семьёй. В одночасье мой дорогой друг детства превратился в алчущего власти монстра, манипулирующего людьми как марионетками. Поэтому прошу прощения за то зло, что я причинил вам и вашим людям. Я рад, что вы не пострадали и сегодня мы можем, как деловые люди, всё обсудить. Не будь вас в живых – мне бы вряд ли удалось договориться с «товарищами», которые насквозь проржавели в своих категоричных догматах. И это стало бы трагедией прежде всего для них, ведь информация, на которую я хочу выменять у вас свою жизнь и жизни моей семьи, бесценна. Вы готовы выслушать моё предложение? Дело в том, что оно имеет ограниченный срок годности и в любой момент окно возможностей может закрыться. Я слышал ситуация в Москве довольно скверная для федералов, а значит Макаров может сбежать из кольца огня вместе с моим сокровищем в любой момент.
Максим развёл руками, но внутренне собрался, почуяв момент: - Нууу, ладно, давайте послушаю вас. Однако не могу ничего обещать, хоть и рад бы смягчить вашу участь – я всего лишь временно исполняю обязанности посланника Советского Союза в ООН и вряд ли могу влиять на решения военного трибунала.
- Тем не менее, если кто и может вытащить меня – это вы. Итак, речь идёт о бумагах особой ценности – запасной план Макарова для шантажа. В этих бумагах – схемы расположения ёмкостей с бактериологическим оружием, зарытых вдоль границы с Китаем и объединённых в единую цепь. Сам план придумали Советы ещё в 60-е, но вот реализован он был уже под руководством Макарова и лишь он один владеет полной документацией, из которой можно узнать как местоположение всех резервуаров, так и условия их открытия. Думаю, вы понимаете, чем грозит использование такого оружия при благоприятной розе ветров. А так или иначе, но опаснейшие вирусы попадут либо в Китай, либо на территорию России. Я знаю, где сейчас находятся эти бумаги и скажу вам в обмен на…
Он не успел договорить, как дверь с лязгом отворилась и группа оперативников 30-30 просочилась внутрь. Максима тут же вывели наружу и дверь за ним снова захлопнулась. Передав гостя обратно в руки Марии, старший группы поблагодарил за содействие. Павленко пожал плечами, им было виднее, каким способом лучше добывать информацию. И теперь, когда направление работы стало понятно, помощь третьих лиц уже больше не требовалась.
Москва, Кремль
Макаров презрительно осмотрел заметно опустевшие ряды зала совещаний. Крысы не стесняясь бегут с корабля, в надежде, что им дадут спокойно досидеть на унесённом в котомке добре где-то на солнечном берегу ласкового моря. Он слышал, что сейчас наибольшей популярностью пользуется Латинская Америка. Как символично… И снова никто не решался брать на себя ответственность за необходимые шаги. Генералы с красными от напряжения лицами перекрикивали друг друга, перекладывая вину за неудачи на фронтах, чиновники трясли кулаками, настаивая на применении ядерного оружия, каковое ещё оставалось в доступности. Тяжело вздохнув и поправив очки, он подошёл к микрофону. Крик сразу утих и все глаза устремились к тому, от кого ждали волшебного решения безвыходной ситуации. Идиоты.
- Добрый день, господа, я сегодня коротко по сводке. Благодаря боеспособным частям вне Москвы, в частности Кантемировской дивизии, мы всё ещё можем обеспечивать железнодорожное снабжение. Очередной эшелон с добровольцами и оружием пришёл от наших друзей в Восточной Европе. Отрадно видеть, что не все там подняли лапки кверху и готовы лечь под красную чуму второй раз. Так же из хороших новостей – несмотря на сложную ситуацию с НАТО, председатель правительства США Колби подтверждает поддержку легитимному правительству Российской Федерации и сразу после восстановления контроля над европейскими базами обещает высадить десант и начать военные операции, открыв второй фронт. Мы же в свою очередь должны приложить максимум усилий, чтобы удержать позиции и не сдать Москву. Сейчас панические настроения уже проникли в умы жителей и скоро начнётся большой исход из города, что развяжет противнику руки для активных боевых действий. Нам надо сыграть на опережение.
Поправив микрофон, слово взял генерал Теняшин:
- Пётр Алексеевич, как это понимать «сыграть на опережение»? Что вы предлагаете – издать приказ 227 и запретить жителям покидать Москву?
Нервные смешки разнеслись по залу, а Макаров изобразил добродушное изумление:
- Ну что же вы, Андрей Викторович, меня за какого-то изверга принимаете? Как видите я личным примером показываю, что никуда из Москвы не собираюсь, семья моя тоже здесь, как вы все прекрасно знаете. Здесь же и наш Президент, скорейшего ему выздоровления. Я в свою очередь предлагаю… Нет, настаиваю! Настаиваю на том, чтобы объявить всеобщую эвакуацию из города, дав людям возможность беспрепятственно уйти – если наш враг хочет сохранить свой имидж борцов за людские сердца, то они прекратят боевые действия и выпустят миллионы мирных граждан из осаждённой столицы. Мы же наконец получим свободу манёвра и сможем укрепиться в жилых кварталах без риска для гражданских лиц.
Зал встретил инициативу овациями, во-первых, кто-то наконец взял на себя ответственность и принял какое-то решение, а во-вторых, план казался логичным и в текущих реалиях единственно верным.
После совещания Макаров вызвал несколько человек в кабинет президента, который он временно занимал и плотно закрыв за ними дверь недвусмысленно дал понять, что сейчас будет озвучена информация, которую до последнего надо держать в тайне.
- Друзья, озвученный мною план имеет продолжение, которое я не готов освещать публично. Это то, что необходимо сделать ради победы, а победа возможна только если мы продержимся до удара союзников. Поэтому я вынужденно принял решение после объявления эвакуации перекрыть вылетные магистрали и все съезды с МКАД постами ГИБДД и коммунальной техникой, чтобы автомобили москвичей встали в непроходимые заторы и тем самым сильно затруднили продвижение противника, если он всё же начнёт штурм Москвы. Это даст нам значительное подспорье в обороне и выиграет много времени. Ваша задача – организовать всё максимально тайно, в приказах должны фигурировать формулировки с заботой о безопасности граждан и объяснение, что дороги заминированы и уходить надо пешком, и что правительство полностью оплатит ущерб имуществу, если таковой будет нанесён.
Чиновники кивали головами и записывали в блокнотики, Макаров был очень доволен своей задумкой – времени будет выиграно ровно столько, сколько надо. Осталось лишь уладить одно дело с документами в Сити. Очень некстати пропал Эпштейн – старый пёс мог почуять опасность и переметнуться. Неужели он поставит на кон семью ради своей шкуры? В любом случае проблема реальна – запасной план в опасности, а лично за своими бумагами он поехать не мог, за каждым его шагом пристально следит служба безопасности и любое непонятное телодвижение будет преждевременно расценено как подготовка к бегству. А сейчас не время, ещё не время… Надо демонстрировать стабильность и уверенность, чтобы город не опустел раньше срока. Придётся пока отложить визит в офис, но на всякий случай усилить охрану.
На южных подступах к Москве, расположение 1-й Армии Освобождения
Война шла уже несколько месяцев, морозы начинали постепенно сходить и вместе с весной где-то на горизонте уже маячила долгожданная победа. Аэропорт Домодедово стал центром концентрации всё новых и новых прибывающих подразделений, встающих лагерем на обозначенных заранее для них участках. Здесь никогда не бывало тихо – воздушная гавань непрерывно принимала и отправляла военно-транспортные самолёты с тех пор, как основные силы ПВО Москвы были подавлены дальнобойной артиллерией, непрестанно обрабатывающей обновляющийся список целей внутри укреплённого периметра столицы. Кольцо вокруг такого крупного города никак не закрывалось и защищающиеся получали постоянные подкрепления из всё ещё лояльных Кремлю частей, однако мало кто из укрывшихся там чиновников и генералов продолжал питать иллюзии насчёт судьбы города. Лишь вера в полученные от зарубежных союзников обещания удерживала их от беспорядочного бегства.
В одном из ангаров аэропорта расположился отряд штурмовиков 30-30 Валентина Сергеенко. Как и другие элитные группы 30-30, они готовились к операциям особой сложности, которые нельзя было доверить менее подготовленным и экипированным подразделениям. Бойцы были заняты обустройством и распаковкой прилетевшего недавно снаряжения, зная, что в скором времени оно им понадобится. Сплочённый коллектив прошедших через многое людей нельзя было назвать шумной и весёлой компанией. Это были люди, фанатично преданные своему делу, не имея роскоши на праздность и шумные застолья. Они уже много лет на войне и позабыли, что такое личные интересы. Однако и они ощущали витающее в воздухе ощущение скорого триумфа. Близость победы обострила все чувства бойцов, которые против обыкновения не шутили, и не подначивали друг друга, а лишь усердно работали, экономя каждый лишний жест. Валентин вышел из густой пелены мартовского снегопада поздним вечером, сразу же объявив общий сбор своего отряда. Кратко сообщив об утренней операции, он направил отобранных для неё бойцов в медсанчасть «на прививки», инъекции замедленного действия, которые должны были в нужное время дать его людям обострённое восприятие, быстрые рефлексы, выносливость и способность легко переносить тяжелые ранения столько, сколько выдержит организм, работая на отказ. Последствия таких уколов для уцелевших в ходе предстоящей операции будут крайне тяжелыми, но полученное преимущество стоило того сполна.
После медицинских процедур все собрались у проектора, внимательно ловя каждое слово командира – Валентин не любил попусту расходовать дыхание и дважды повторять уже сказанное. Сергеенко старался максимально подробно проинструктировать своих ребят, чтобы в горячке боя никто не потерял своего места и мог сконцентрироваться на выполнении задачи и прикрытии товарищей. Своевременно обновляя слайды, капитан начал инструктаж:
- Завтра, в 3 утра по Москве, мы выдвигаемся по Варшавскому шоссе на двух «катках» в сторону Москвы. Наша цель находится в башне небоскрёба в деловом центре города. Мы должны с боем прорваться внутрь, извлечь из сейфа на 27-м этаже документацию повышенной важности и отступив к бронемашинам вернуться тем же путём. В городе большое количество ПЗРК, поэтому поддержки с воздуха можно не ждать, но наш маршрут будет сопровождать артиллерия, а первичный коридор организуют сапёрные подразделения. Внутри башни ожидается большое количество живой силы противника, укрепления и тяжелое вооружение – противник на всякий случай хорошо подготовился к возможному визиту гостей так как не имеет возможности самостоятельно забрать и вывезти документы такой важности. Вот здесь, здесь и здесь придётся проходить этаж целиком, так как лестничные пролёты были умышленно рассечены зигзагами, чтобы затруднить наше продвижение. Операция штурмовая, поэтому все обвешиваемся кинетическими щитами. Берём с собой снаряженные «живодёрами» карабины, «коротыши» с барабанами и «длинные носы» на случай стычек с тяжёлой пехотой. Багратион, Скоморох и Лысый в первой тройке защищают фойе с усилением одним ТАКТом. Лысый – ТАКТ на твоём поводке, не путайся у него под ногами. Ковш, Матвей и Слобода – на вас второй фланг, ТАКТ на привязи Ковша. Обе группы держатся позади «катков», но не дают выбить наш транспорт. В кузове будет тяжёлое вооружение на случай прибытия подкреплений. По мере движения вверх через этаж будем оставлять часовых - в тесных коридорах нам нечего толпиться, тем более в дутом бронёй виде. При необходимости из часовых будем восполнять выбывших в штурмовой группе, которую я возглавлю. Вопросы есть?
Sericpai Да уж, последний промежуток 8 месяцев аж был, я ещё летом собирался всё дописать, но не сложилось. Но сейчас нормально работается, думаю 31-ю главу точно должен на днях выдать.
Хорошие новости, черновик 31 главы готов! Теперь надо поспать, почитать, подумать, убавить, добавить, почитать, подумать, исправить и можно выкладывать.
Sericpai Да уж, последний промежуток 8 месяцев аж был, я ещё летом собирался всё дописать, но не сложилось. Но сейчас нормально работается, думаю 31-ю главу точно должен на днях выдать.
Ааааа в начале поста на главе 26, а тута сразу 30,и гиде искать? Ладно пробегусь по комментам. Не читаю, выдержусь, а то в третий раз читать начинать А всё сообразил как закладки с последней читки делать.
Это сообщение отредактировал Sericpai - 8 янв 2020 в 08:52
Две крупные бронемашины на огромных, укрытых с торцов бронепластинами, колёсах рассекали ночной буран по пустой трассе. Вдали, по курсу их движения, вспыхивали разрывы артиллерийских ударов – командование прокладывало штурмовому отряду путь, коридор для прорыва внутрь вражеского оборонительного периметра. Внутри машин было тихо – крупные молчаливые фигуры в противоперегрузочных креслах неподвижно сидели, настраиваясь на предстоящее сражение. Все как один облачённые в свои высокотехнологичные доспехи, дополнительно усиленные навесными экранами из лёгкой керамики, что придавало им жутковатое сходство с космическими сварщиками. В этих бронемашинах не было отдельного отсека для водителя и стрелка, всё управление осуществлялось одним из солдат с закреплённого на подвижном кронштейне пульта прямо в десантном отделении. Благодаря картинке с прибора ночного видения не было необходимости выдавать себя, включая осветительные приборы.
Валентин ехал в головной машине рядом с исполняющим обязанности водителя бойцом. В мягком красном свечении аскетичный интерьер боевой машины тонул в тенях и единственным ярким элементом окружающей армейской простоты был красный кассетный магнитофон, лежащий в нише справа. Из небольшого динамика негромко играла музыка – немецкий дуэт по-английски вопрошал: «Кто же спасёт этот мир, детка?». Время тянулось медленно и Валентин погрузился в воспоминания под ритмичную мелодию. По кузову пошла небольшая вибрация – могучая пневмоподвеска с трудом справлялась с разбитой артиллерией дорогой, усеянной остатками брошенных в мертвой пробке автомобилей.
- Прошли МКАД, признаков обнаружения нет. Противник не проявляет активности в секторе.
Это были хорошие новости, чем дольше их присутствие останется тайной для врага, тем проще им будет в зоне высадки. Светомаскировка города тоже играла на диверсантов. Окраины Москвы стояли чернее ночи. Капитан не беспокоился за заторы на дорогах, ведь их опытные образцы всепроходимых десантных бронемашин специально разрабатывались для прорыва городских укреплений в условиях сильных разрушений и захламлённости. Каждое из огромных колёс имело очень большой ход подвески, позволяя изменять дорожный просвет в достаточных пределах, чтобы ехать на хорошей скорости прямо по застрявшим в пробке автомобилям, не доставляя больших неудобств десанту, способному в таких условиях эффективно вести бой.
По радио передали, что артиллерия ведёт беглый огонь по смежным секторам, чтобы загнать патрули и дозорных в убежища и дать зелёный коридор двум бронемашинам, стремительно приближавшимся сквозь снежную пургу к темнеющим на фоне серого неба башням Москвы-Сити.
- Три минуты до высадки, есть визуальный контакт с объектом. Вижу на тепловизоре несколько часовых. Загоню наш каток внутрь, а номер два закроет проём бортом.
Бойцы ещё раз проверили своё снаряжение и приготовились к высадке. Две машины на полном ходу ворвались на небольшую площадь, окружённую небоскрёбами. Часовые быстро сориентировались и открыли огонь по броневикам, не снижая скорости взлетевшим по изящной каменной лестнице. Головная под брызги стекла и визг покрышек остановилась прямо в фойе у лифтов, замыкающая развернулась на скорости и перегородила входной проём. Первыми со своих площадок спрыгнули ТАКТы, выскочив на улицу они немедленно приступили к уничтожению солдат противника в чёрной униформе. Внутри десантного отделения красный свет сменился зелёным и закованные в броню бойцы Сергеенко один за другим выпрыгивали наружу, ловко рассредотачиваясь по помещению. Убедившись в безопасности зоны высадки, первым делом была активирована пожарная сигнализация и система пожаротушения, остановлены лифты. Шлемы с активным шумоподавлением отсекали надрывные крики сирен, а вот противнику придётся понервничать, воюя в какофонии звуков и давясь газом. Зачистив имевшую глупость вступить в бой охрану уличного периметра, пышащие жаром роботы отступили вглубь холла небоскрёба поближе к удерживающим позиции тройкам, а остальные бойцы ощетинившись стволами уже поднимались по лестнице вверх. Окопавшиеся в здании не торопились выходить с удобных позиций на бойцов 30-30 и отсиживались за подготовленными укреплениями в ожидании спешащей подмоги. Несколько этажей группе удалось миновать без огневого контакта, как бы рискованно это ни было, но на зачистку каждого этажа просто не было времени – в любой момент вокруг здания может появиться целая армия с танками и тяжёлым вооружением.
Как и говорила разведка – на 4-м этаже лестница кончилась. Сплошной завал из свежезалитой цементом арматуры лишал иллюзий относительно перспектив безопасного продвижения. Серая закрытая двустворчатая дверь разделяла растянувшуюся вдоль стены группу и укрепившихся на офисном этаже солдат противника. Усиленный слух выхватывал тяжелое дыхание множества людей, короткие перебежки и лязг затворов. Коротко обсудив обстановку, Сергеенко приказал взорвать двери направленным зарядом. Створки с силой бросило внутрь помещения и шквал автоматного огня обрушился на забегающих следом бойцов 30-30. Солдаты Валентина Сергеенко аккуратно заполняли помещение, не останавливаясь под пулями и не перекрывая друг другу линию огня. Они в полный рост принимали на себя автоматные очереди надеясь только на прочность брони и рефлексы, позволявшие им метким огнём поражать укрывшихся за столами, хлипкими фанерными перегородками и мешками с песком врагов. Весь этаж в мгновение ока превратился в месиво, увешанные керамическими щитками штурмовики перемалывали линии обороны врага не обращая внимания на раны и не замедляя шага. Капитан уверенно продвигался по этажу в окружении летящих бумаг, взрывающихся мониторов и брызг стеклянных перегородок стреляя на ходу из карабина по имеющим неосторожность раскрыть свою позицию солдатам. Каждое попадание «живодёра» калибра 12.7 было для врага фатальным, ответный же огонь стрелкового оружия укрепившихся солдат в чёрном сильно уступал в эффективности и зачастую лишь высекал искры из кинетических экранов стремительно приближавшихся неуязвимых големов. Взрывы гранат лопали закалённые окна как мыльные пузыри, летящая всюду шрапнель рвала плоть не разбирая своих и чужих. Враг действовал хаотично, не владея обстановкой на поле боя, а постоянно напирающая волна штурмовиков Сергеенко не давала ему шанса перегруппироваться и отступить, подавляя и уничтожая их одного за другим. К концу 7-и минутного боя весь этаж был будто прокручен в огромной мясорубке. Мебель смешалась с оргтехникой в кучи бесформенного лома, разбитые лампы свисали с потолков, а в стенах зияли огромные дыры. Редкие уцелевшие окна покрывала паутина трещин и всё пространство было залито кровью. Даже в полумраке было отчетливо видно, что стены, пол и потолок были расписаны ошмётками тел, сгустками и торчащими тут и там конечностями. Ни одного живого человека после ухода штурмовой группы на этаже не осталось.
Очевидно, до врага дошло, что он имеет дело с необычным противником, проходящим через его ряды как горячий нож через масло. Поэтому он быстро сменил тактику и следующее сражение застало отряд 30-30 на очередном лестничном марше. Обильно забросав наступающих гранатами с верхнего пролёта люди Макарова вынудили штурмовиков вжаться в стены. В замкнутых пространствах взрыв десятка наступательных гранат имел серьёзный разрушительный эффект. Отряд понёс первые серьезные потери, и не успев оправиться от нападения – получил удар в спину от затаившихся этажом ниже солдат врага. Плотный огневой контакт на короткой дистанции в узком коридоре был яростным и скоротечным. Хоть отчаянная атака врага и не смогла серьёзно замедлить продвижение группы, Валентину всё же пришлось вызвать оставленных несколькими этажами ниже бойцов для эвакуации раненых товарищей в фойе башни, где арьергард вёл всё более интенсивное сражение с постоянно прибывающими на подмогу противнику подкреплениями. Горящие на площади бронетранспортёры освещали арену кровопролития явно давая понять обороняющим зону высадки о сужающемся окне возможностей для эвакуации.
Постоянно уменьшающийся отряд капитана Сергеенко продолжал упорно двигаться к цели, оставляя за собой реки крови и десятки тел. Кинетические щиты на бойцах уже были сильно потрёпаны постоянными попаданиями пуль, от некоторых и вовсе остались одни крепления. То тут, то там осколок гранаты или удачно выпущенная пуля находили слабость в броне, калеча и раня накачанных стимуляторами солдат Советского Союза. Незначительные раны игнорировались до поры до времени, пока потеря сил не становилась препятствием для движения дальше, тогда боец оставался позади, следить за тем, чтобы обратный путь оставался свободным.
По мере приближения к цели таяли не только людские ресурсы, но и боекомплект – ужасающие по своей эффективности на небольших дистанциях боя крупнокалиберные карабины с антигуманными осколочно-разрывными патронами уступали место скорострельным пистолет-пулемётам с барабанным питанием, которые в свою очередь так же пустели, насыщая своим смертельным грузом тела оказавшихся на пути отряда людей. Сконцентрированные на крайне тяжелой задаче бойцы не имели роскоши разделять в этом бою цели по степени опасности, для каждого из них существовало лишь две категории участников: товарищи и враги. Поэтому немногочисленные гражданские, волей злого случая оказавшиеся в этот час на поле боя, не смогли избежать печальной участи оказавшись посреди сражения.
В последние двери на двадцать седьмом этаже входило всего пятеро помятых штурмовиков. Прикрывая визор шлема от пуль левой рукой, правой Валентин на бегу стрелял из длинноствольного револьвера, справа его обогнал другой боец, у которого из оружия остался лишь угрожающих размеров нож, которым он, перемахнув через укрепления, рассчитанными движениями принялся разить ошеломлённых врагов. Завладев их оружием, он поддержал товарищей огнём с фланга, дав остаткам отряда возможность перевооружиться с тел павших врагов. Последний оставшийся рубеж обороны противника мало отличался от уже пройденных ранее, но четыре израненных бойца с наскока уже не могли бы его взять.
Валентин ощутил холод и слабость, осмотрев себя, он понял, что тяжело ранен – левая сторона его густо покрытой липкой багровой коркой бронированной кирасы была словно пожёвана бегемотом. Из многочисленных трещин сочилась кровь. Он понимал, что скоро начнёт терять силы и устроил перекличку между бойцами, чтобы оценить ситуацию и возможность вызова резерва. У подножия было жарко, несмотря на все старания артиллеристов не подпустить подкрепления к Сити – люди и техника продолжали прибывать. У ребят в фойе постепенно заканчивались боеприпасы, хотя пока ситуация и оставалась стабильной – возвращаться придётся быстро. Ему удалось собрать ещё четверых солдат из резерва из числа наименее пострадавших и вызвать к себе. Дождавшись их прибытия, они двумя командами пошли на прорыв, предварительно закидав позиции врага оставшимися гранатами.
Вот он, заветный сейф. Измождённые бойцы в окружении разрухи и смерти смотрели на этот металлический ящик, каким-то чудом совершенно не пострадавший в только что закончившемся сражении. Из разбитых оконных проёмов было видно, как внизу свежие подкрепления врага зажимали товарищей всё глубже. Стряхнув с себя оцепенение, Валентин приказал открыть сейф. На вскрытие замков ушло ещё какое-то время, а обстановка внизу так накалилась, что Валентину пришлось отправить на усиление арьергарду всех оставшихся на лестнице бойцов. Одна из их бронемашин была подбита, тела погибших придётся оставить – в десантный модуль оставшейся едва влезут все раненые, а кому-то даже придётся держаться снаружи.
Всё, содержимое сейфа в сумке, но капитану уже требуется помощь в передвижении, сам он едва стоит на ногах от большой кровопотери. Пролёт за пролётом, офис за офисом, по щиколотку в останках убитых людей среди мебельного лома они спускались вниз, туда, где кипел новый бой. Яростная схватка, в которой уже бойцы 30-30 играли роль загнанных в угол мышей, прижатых к земле огнём крупнокалиберных пулемётов и пушек бронетранспортёров. Товарищи оставили Валентина с другими тяжело ранеными бойцами в относительной безопасности, а сами выдвинулись на позиции обороняющих вход. Уходить сейчас не было никакой возможности – их броневик просто сожгут при попытке выскочить на дорогу. Один из ТАКТов продолжал вести бой рядом с солдатами, а второй куда-то пропал, так же бойцам удалось дерзко с боем пробиться к подбитому транспорту и достать из трюма пару крупнокалиберных полуавтоматических пушек на треногах, что несколько снизило накал сражения и выиграло отряду время.
Несмотря на ранение, Сергеенко непрерывно руководил ходом сражения, одновременно пытаясь найти решение их безвыходной ситуации в переговорах с командованием. После долгих попыток найти альтернативу, командование подтвердило эвакуацию воздухом. Валентин не верил своим ушам – какой псих заведёт вертушку вглубь укрытого очаговой ПВО района противника? Когда пилот вышел с ним на связь, капитан конечно же сразу узнал его голос.
- Капитан Сергеенко, приём, это Медная Рысь-1, в составе трёх единиц движемся в вашу сторону. По нашим данным в зоне желаемой посадки слишком жарко – вам придётся переместиться за реку. В 250 метрах от вас как раз есть мост, поторопитесь, мы не сможем взлететь, если полгорода будет палить по месту посадки. - Вас понял, Медная Рысь-1, будем прорываться к месту встречи. Обеспечьте прикрытие огнём. - Сделаем пару заходов, до встречи!
Через 15 минут три «крокодила» плотно утрамбовали осаждающие снаружи силы противника ракетами и, проскользнув между небоскрёбами, ушли на посадку за рекой.
- Скоморох, Багратион и Сноб, обеспечьте прикрытие, Циркуль и Лемур разведайте путь, остальные помогают раненым погрузиться в «каток». Мост простреливается со всех сторон, так что надо делать всё быстро.
Воспользовавшись временным затишьем, уцелевшие бойцы штурмовой команды выдвинулись к мосту. Двое пехотинцев впереди, бронемашина за ними и ещё трое замыкающие. ТАКТа оставили прикрывать отход, когда прижатые огнём враги поднимут голову и попытаются организовать преследование. До моста удалось добраться без приключений, но вот пересечение по нему реки стало страшным испытанием – огонь вёлся со всех сторон и более-менее здоровые бойцы просто бегом волокли раненых за собой, постоянно ожидая, что подкалиберный танковый снаряд угодит в опору и обрушит конструкцию. Валентин эпизодически выныривал из небытия, видел себя, увлекаемым куда-то по полу неведомой силой, оставляя за собой грязно-бурый след. Падающих и снова встающих товарищей. Падающих и остающихся лежать неподвижно. Снова пульсирующая темнота. И холод. Его стаскивают по лестнице вниз к вращающим винтами машинам. Он видит склонившиеся над ним лица, они измождены и перепачканы кровью. Лица что-то говорят, но он не слышит. На нём больше нет шлема. Затем тело вдруг охватывает лёгкость, становится неожиданно жарко. И всё вокруг укрывает тьма.
Три вертолёта над самой землёй сквозь снег уходили в сторону МКАД, в их десантных отсеках солдаты боролись за жизни товарищей, но не всем было суждено пережить этот полёт.
Спасибо! Очень здорово. Но как-то тревожно. Внизу (в низах) все просто и понятно: вот ты и вот твой враг. Или ты его, или он тебя. Другого не дано. Чем выше (во власти), тем сложнее - варианты и вариации, сделки и предатели. Все надо преодолеть... Прорвемся?
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии. Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
1 Пользователей читают эту тему (1 Гостей и 0 Скрытых Пользователей)
yaplakal.com