🔗 "Клуб любителей рыбного пения", если мне память не сильно изменяет. В конце какого-то конкурса или его итогов было, где была очередная перепалка на тему присутствия тут посторонних. Сегодня с утра попробовал на скорую руку найти - не получилось. Надо будет продолжить поиски.
Амбициозный и эмоционально насыщенный текст. Чувствуется любовь автора к своей героине. О серьёзном написано с иронией, удалось соединить личную драму с философскими вопросами.
Минусы вижу в смысловой перегруженности и в резких стилистических переходах. В рассказе несколько идей — родительская любовь, жертвенность, божественный замысел, искупление, творение нового мира, но нельзя объять необъятное — они не успевают раскрыться, накладываясь друг на друга.
Я бы сократил число сюжетных линий, оставив три-четыре ключевых: разговор с Богом, переживание детства, история с инквизитором, финальная встреча. Остальное — либо убрать, либо оставить лёгким штрихом, не разворачивая.
Чем этот рассказ хорош — он оставляет послевкусие. Моментами он смешной, моментами грустный, иногда злой, иногда нежный — это даёт «умершей» героине живой голос, добавляет ей харизмы и потому увлекает. Если это набросок большой вещи, у него есть хороший потенциал. Но если это самостоятельный рассказ — он требует редактуры.
Теперь поподробнее.
Героиня — ведьма, которая умирает, но сохраняет память и договаривается с Богом о перерождении. Текст состоит из диалогов, внутренних монологов, воспоминаний, отсылок к библейским мотивам, средневековой охоте на ведьм и современной поп-культуре.
Рассказ нелинейный, требует от читателя погружённости и концентрации. Это и плюс его — такие тексты и двигают вперёд литературу, и минус — современный читатель отвык вникать, и уже на вопросе, болит душа или нет, скукожится и пойдёт дочитывать Гаррисона. Рассказ построен как разговор героини с Богом, похожий на исповедь — откровенный, ироничный, иногда ёрнический, но в конечном счёте — глубоко личный.
Рассказчица — ведьма, прожившая дюжину жизней, и в этом есть нераскрытый символизм. Она уставшая, циничная, но всё ещё умеющая любить и удивляться. Её реакции живые: она то ехидничает, то трогательно простодушна, то горько жалуется. И этот живой голос является стержнем для всего текста.
Диалоги с Всевечным написаны лёгким слогом и остроумно. Ведьма его явно не боится, потому что Бог у автора — не карающий меч, а уставший собеседник, который впервые встречает ту, кто говорит с ним на равных. «Ведьмы — вид малоизученный и логике вообще не поддающийся», — признаётся он. Это свежо и небанально.
Сцена, где героиня переживает «апофеоз родительской любви», — одна из самых сильных. «Папа шепчет на ушко: «Ты – моя капелька и в тебе весь мой мир». Автор передаёт ощущение абсолютного счастья, которое не длится долго, но запоминается навсегда. Мысль о том, что воспоминание о родительской любви лечит психику если и не глубока, то точна. Хорошая находка — ироничное возвращение к «цифрам в уме» и заклинаниям, чтобы не впасть в детство.
Вставная новелла о том, как героиня сварила зелье для инквизитора, чтобы остановить охоту на ведьм, — это крепкий драматический узел. Фраза «К смерти можно только присоединиться, став её адептом» — готовый афоризм. Здесь автор поднимает тему жертвы, любви и выбора.
Встреча с тем самым инквизитором в аэропорту — неожиданный и трогательный поворот. «Моя душа дома и стала цельной» — катарсис работает. А заключительная фраза «Не останавливайся. Я хочу от тебя дочь» — сильная и естественная точка.
Но есть в рассказе и минусы. В тексте слишком высокая плотность событий, сцены меняются чересчур быстро: перерождение, диалог с Богом, взросление, мультфильм про дракона, приворот, инквизиция, крысы в темнице, космический хаос, драконье яйцо, аэропорт, встреча с возлюбленным. Читателю некогда перевести дыхание, он задыхается в этом потоке. Каждый из цепочки всех этих образов может стать отправной точкой для отдельного рассказа — или их цикла, объединённого сквозной героиней. Но в одном тексте, да ещё и ограниченном объёмом, они конкурируют, не давая читателю понять, о чём ему рассказывает автор. В результате происходит расфокусирование внимания, возникает ощущение сумбура, а в итоге теряется идея.
Автор постоянно гоняет нас от диалогов к мистическим откровениям, от иронии к драме и обратно. Наверное это осознанный приём, но кое-где он кажется неловким монтажом. Например, эпизод с мультфильмом про дракона, где героиня общается с Богом через анимацию, — сама по себе задумка оригинальная, но, к сожалению, исполнена она сумбурно, мне пришлось трижды перечитать, чтобы понять, что там происходит.
Героиня упоминает о двенадцати прожитых жизнях, но хронология и логика перерождений остались где-то за кадром, и у меня это вызвало чувство незавершённости. Какие-то жизни описаны подробно, какие-то — вскользь. От этого страдает целостность сюжета.
Всевечный, как мне кажется, — слишком антропоморфен. С одной стороны, это плюс: образ Бога-приятеля, с которым можно пошутить, привлекает. Но с другой стороны, он почти неотличим от попутчика в поезде. Когда Бог говорит «Обожаю, когда ты включаешь дурочку», это забавно, но лишает образ сакрального веса, снижает его. Возможно так и задумано, но тогда непонятно, на какую идею это работает.
И, по-моему финал с драконьим яйцом слишком внезапен. Нельзя сказать, что такой поворот не подготовлен — в сюжете это проговаривалось. Но весь рассказ строился вокруг личной истории героини, а в самом конце появляется метафора новой реальности — «Новый мир попросторнее», и вот она-то подготовлена не была. Это лишает рассказ органичного завершения, выглядит как попытка добавить «глубины» в последний момент.
Думаю, что рассказ мог бы стать отправной точкой для повести с философско-мистическим уклоном.
Запомним этот твит, как говорится. А вдруг АПЧ опять своё хвалит.
Амбициозный и эмоционально насыщенный текст. Чувствуется любовь автора к своей героине. О серьёзном написано с иронией, удалось соединить личную драму с философскими вопросами.
Минусы вижу в смысловой перегруженности и в резких стилистических переходах. В рассказе несколько идей — родительская любовь, жертвенность, божественный замысел, искупление, творение нового мира, но нельзя объять необъятное — они не успевают раскрыться, накладываясь друг на друга.
Я бы сократил число сюжетных линий, оставив три-четыре ключевых: разговор с Богом, переживание детства, история с инквизитором, финальная встреча. Остальное — либо убрать, либо оставить лёгким штрихом, не разворачивая.
Чем этот рассказ хорош — он оставляет послевкусие. Моментами он смешной, моментами грустный, иногда злой, иногда нежный — это даёт «умершей» героине живой голос, добавляет ей харизмы и потому увлекает. Если это набросок большой вещи, у него есть хороший потенциал. Но если это самостоятельный рассказ — он требует редактуры.
Теперь поподробнее.
Героиня — ведьма, которая умирает, но сохраняет память и договаривается с Богом о перерождении. Текст состоит из диалогов, внутренних монологов, воспоминаний, отсылок к библейским мотивам, средневековой охоте на ведьм и современной поп-культуре.
Рассказ нелинейный, требует от читателя погружённости и концентрации. Это и плюс его — такие тексты и двигают вперёд литературу, и минус — современный читатель отвык вникать, и уже на вопросе, болит душа или нет, скукожится и пойдёт дочитывать Гаррисона. Рассказ построен как разговор героини с Богом, похожий на исповедь — откровенный, ироничный, иногда ёрнический, но в конечном счёте — глубоко личный.
Рассказчица — ведьма, прожившая дюжину жизней, и в этом есть нераскрытый символизм. Она уставшая, циничная, но всё ещё умеющая любить и удивляться. Её реакции живые: она то ехидничает, то трогательно простодушна, то горько жалуется. И этот живой голос является стержнем для всего текста.
Диалоги с Всевечным написаны лёгким слогом и остроумно. Ведьма его явно не боится, потому что Бог у автора — не карающий меч, а уставший собеседник, который впервые встречает ту, кто говорит с ним на равных. «Ведьмы — вид малоизученный и логике вообще не поддающийся», — признаётся он. Это свежо и небанально.
Сцена, где героиня переживает «апофеоз родительской любви», — одна из самых сильных. «Папа шепчет на ушко: «Ты – моя капелька и в тебе весь мой мир». Автор передаёт ощущение абсолютного счастья, которое не длится долго, но запоминается навсегда. Мысль о том, что воспоминание о родительской любви лечит психику если и не глубока, то точна. Хорошая находка — ироничное возвращение к «цифрам в уме» и заклинаниям, чтобы не впасть в детство.
Вставная новелла о том, как героиня сварила зелье для инквизитора, чтобы остановить охоту на ведьм, — это крепкий драматический узел. Фраза «К смерти можно только присоединиться, став её адептом» — готовый афоризм. Здесь автор поднимает тему жертвы, любви и выбора.
Встреча с тем самым инквизитором в аэропорту — неожиданный и трогательный поворот. «Моя душа дома и стала цельной» — катарсис работает. А заключительная фраза «Не останавливайся. Я хочу от тебя дочь» — сильная и естественная точка.
Но есть в рассказе и минусы. В тексте слишком высокая плотность событий, сцены меняются чересчур быстро: перерождение, диалог с Богом, взросление, мультфильм про дракона, приворот, инквизиция, крысы в темнице, космический хаос, драконье яйцо, аэропорт, встреча с возлюбленным. Читателю некогда перевести дыхание, он задыхается в этом потоке. Каждый из цепочки всех этих образов может стать отправной точкой для отдельного рассказа — или их цикла, объединённого сквозной героиней. Но в одном тексте, да ещё и ограниченном объёмом, они конкурируют, не давая читателю понять, о чём ему рассказывает автор. В результате происходит расфокусирование внимания, возникает ощущение сумбура, а в итоге теряется идея.
Автор постоянно гоняет нас от диалогов к мистическим откровениям, от иронии к драме и обратно. Наверное это осознанный приём, но кое-где он кажется неловким монтажом. Например, эпизод с мультфильмом про дракона, где героиня общается с Богом через анимацию, — сама по себе задумка оригинальная, но, к сожалению, исполнена она сумбурно, мне пришлось трижды перечитать, чтобы понять, что там происходит.
Героиня упоминает о двенадцати прожитых жизнях, но хронология и логика перерождений остались где-то за кадром, и у меня это вызвало чувство незавершённости. Какие-то жизни описаны подробно, какие-то — вскользь. От этого страдает целостность сюжета.
Всевечный, как мне кажется, — слишком антропоморфен. С одной стороны, это плюс: образ Бога-приятеля, с которым можно пошутить, привлекает. Но с другой стороны, он почти неотличим от попутчика в поезде. Когда Бог говорит «Обожаю, когда ты включаешь дурочку», это забавно, но лишает образ сакрального веса, снижает его. Возможно так и задумано, но тогда непонятно, на какую идею это работает.
И, по-моему финал с драконьим яйцом слишком внезапен. Нельзя сказать, что такой поворот не подготовлен — в сюжете это проговаривалось. Но весь рассказ строился вокруг личной истории героини, а в самом конце появляется метафора новой реальности — «Новый мир попросторнее», и вот она-то подготовлена не была. Это лишает рассказ органичного завершения, выглядит как попытка добавить «глубины» в последний момент.
Думаю, что рассказ мог бы стать отправной точкой для повести с философско-мистическим уклоном.
Запомним этот твит, как говорится. А вдруг АПЧ опять своё хвалит.
Предлагаю устроить флешмоб оверквотинга Вероятность участия ИИ - 0% - точно не АПЧ
1. Вообще не занудное начало, насчёт остального можно поспорить, но начало точно не занудное. А так, конечно, никто никого не узнал) 2. "Я хохотала до слёз". Вам не кажется, что именно этого и добивался автор? Я тоже знатно угорала. И ещё кто-то писал, что было смешно Я тему поддерживаю, если что)
Цитата
Вам не кажется, что именно этого и добивался автор? Я тоже знатно угорала. И ещё кто-то писал, что было смешно Я тему поддерживаю, если что
Чего добивался автор? Чтобы я за полночь хохотала над его глупостью? Привычка не совать в себя, в том числе: в рот, в нос, в ухо и в анальное отверстие) грязные игрушки формируется у ребенка до трёх лет. Что хотел автор? Рассмешить? Я сама себя смешила, потому что даже если не думать о дерьме (и не только) в трубе, то и сама длина члена, которая, как минимум, больше высоты этажа метра на полтора = 2,8+1,5= 4,3м. Это не смешно. Тут обрыдаться в пору.
Так что поддерживайте, Умачка! Мне-то что? Это ваше право - иметь собственное мнение.
Амбициозный и эмоционально насыщенный текст. Чувствуется любовь автора к своей героине. О серьёзном написано с иронией, удалось соединить личную драму с философскими вопросами.
Минусы вижу в смысловой перегруженности и в резких стилистических переходах. В рассказе несколько идей — родительская любовь, жертвенность, божественный замысел, искупление, творение нового мира, но нельзя объять необъятное — они не успевают раскрыться, накладываясь друг на друга.
Я бы сократил число сюжетных линий, оставив три-четыре ключевых: разговор с Богом, переживание детства, история с инквизитором, финальная встреча. Остальное — либо убрать, либо оставить лёгким штрихом, не разворачивая.
Чем этот рассказ хорош — он оставляет послевкусие. Моментами он смешной, моментами грустный, иногда злой, иногда нежный — это даёт «умершей» героине живой голос, добавляет ей харизмы и потому увлекает. Если это набросок большой вещи, у него есть хороший потенциал. Но если это самостоятельный рассказ — он требует редактуры.
Теперь поподробнее.
Героиня — ведьма, которая умирает, но сохраняет память и договаривается с Богом о перерождении. Текст состоит из диалогов, внутренних монологов, воспоминаний, отсылок к библейским мотивам, средневековой охоте на ведьм и современной поп-культуре.
Рассказ нелинейный, требует от читателя погружённости и концентрации. Это и плюс его — такие тексты и двигают вперёд литературу, и минус — современный читатель отвык вникать, и уже на вопросе, болит душа или нет, скукожится и пойдёт дочитывать Гаррисона. Рассказ построен как разговор героини с Богом, похожий на исповедь — откровенный, ироничный, иногда ёрнический, но в конечном счёте — глубоко личный.
Рассказчица — ведьма, прожившая дюжину жизней, и в этом есть нераскрытый символизм. Она уставшая, циничная, но всё ещё умеющая любить и удивляться. Её реакции живые: она то ехидничает, то трогательно простодушна, то горько жалуется. И этот живой голос является стержнем для всего текста.
Диалоги с Всевечным написаны лёгким слогом и остроумно. Ведьма его явно не боится, потому что Бог у автора — не карающий меч, а уставший собеседник, который впервые встречает ту, кто говорит с ним на равных. «Ведьмы — вид малоизученный и логике вообще не поддающийся», — признаётся он. Это свежо и небанально.
Сцена, где героиня переживает «апофеоз родительской любви», — одна из самых сильных. «Папа шепчет на ушко: «Ты – моя капелька и в тебе весь мой мир». Автор передаёт ощущение абсолютного счастья, которое не длится долго, но запоминается навсегда. Мысль о том, что воспоминание о родительской любви лечит психику если и не глубока, то точна. Хорошая находка — ироничное возвращение к «цифрам в уме» и заклинаниям, чтобы не впасть в детство.
Вставная новелла о том, как героиня сварила зелье для инквизитора, чтобы остановить охоту на ведьм, — это крепкий драматический узел. Фраза «К смерти можно только присоединиться, став её адептом» — готовый афоризм. Здесь автор поднимает тему жертвы, любви и выбора.
Встреча с тем самым инквизитором в аэропорту — неожиданный и трогательный поворот. «Моя душа дома и стала цельной» — катарсис работает. А заключительная фраза «Не останавливайся. Я хочу от тебя дочь» — сильная и естественная точка.
Но есть в рассказе и минусы. В тексте слишком высокая плотность событий, сцены меняются чересчур быстро: перерождение, диалог с Богом, взросление, мультфильм про дракона, приворот, инквизиция, крысы в темнице, космический хаос, драконье яйцо, аэропорт, встреча с возлюбленным. Читателю некогда перевести дыхание, он задыхается в этом потоке. Каждый из цепочки всех этих образов может стать отправной точкой для отдельного рассказа — или их цикла, объединённого сквозной героиней. Но в одном тексте, да ещё и ограниченном объёмом, они конкурируют, не давая читателю понять, о чём ему рассказывает автор. В результате происходит расфокусирование внимания, возникает ощущение сумбура, а в итоге теряется идея.
Автор постоянно гоняет нас от диалогов к мистическим откровениям, от иронии к драме и обратно. Наверное это осознанный приём, но кое-где он кажется неловким монтажом. Например, эпизод с мультфильмом про дракона, где героиня общается с Богом через анимацию, — сама по себе задумка оригинальная, но, к сожалению, исполнена она сумбурно, мне пришлось трижды перечитать, чтобы понять, что там происходит.
Героиня упоминает о двенадцати прожитых жизнях, но хронология и логика перерождений остались где-то за кадром, и у меня это вызвало чувство незавершённости. Какие-то жизни описаны подробно, какие-то — вскользь. От этого страдает целостность сюжета.
Всевечный, как мне кажется, — слишком антропоморфен. С одной стороны, это плюс: образ Бога-приятеля, с которым можно пошутить, привлекает. Но с другой стороны, он почти неотличим от попутчика в поезде. Когда Бог говорит «Обожаю, когда ты включаешь дурочку», это забавно, но лишает образ сакрального веса, снижает его. Возможно так и задумано, но тогда непонятно, на какую идею это работает.
И, по-моему финал с драконьим яйцом слишком внезапен. Нельзя сказать, что такой поворот не подготовлен — в сюжете это проговаривалось. Но весь рассказ строился вокруг личной истории героини, а в самом конце появляется метафора новой реальности — «Новый мир попросторнее», и вот она-то подготовлена не была. Это лишает рассказ органичного завершения, выглядит как попытка добавить «глубины» в последний момент.
Думаю, что рассказ мог бы стать отправной точкой для повести с философско-мистическим уклоном.
Запомним этот твит, как говорится. А вдруг АПЧ опять своё хвалит.
Вообще я избегаю ругать любые рассказы. На те, о которых ничего хорошего сказать невозможно, я просто не пишу рецензий. Пара исключений была, для этих исключений были причины.
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии. Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
9 Пользователей читают эту тему (1 Гостей и 6 Скрытых Пользователей)
yaplakal.com