3-й вариант? И мы опять вернулись к началу обсуждения. Все дружно спорим об исходнике
думаю, на этом варианте все и остановится.
Кидаю тебе фанфик на Дом. Откопала с трудом вапще. Все прочие не читайте. Те, кто книгу не видел - все равно ничего не поймут в повествовании..
Расширение.
- Привет. Она молчит. Худенькое конопатое существо с буйной копной рыжих, в золото, волос ниже плеч. Никаких косичек или аккуратной стрижки. - Меня зовут Сфинкс. Девочка вскидывает на меня глаза. Проблеск удивления в распахнутых зеленых гляделках.
Ее привела мать. Элегантная, изысканно одетая, с возрастом, закамуфлированным дорогой косметической гуашью и горьким осенним ароматом духов. Дама долго не могла сформулировать причину визита, запинаясь в коротких предложениях. - Совсем перестала учиться, хотя до этого оценки были блестящи. Иногда не узнает по телефону моего голоса. Не может заснуть вечером и проснуться утром, кричит по ночам. Не дает прикоснуться к своим волосам… Я не могу ее причесать, она отшатывается от моих рук с любым посторонним предметом, будь это расческа или полотенце.
- Кошмары? – предполагаю я. Женщина колеблется. - Не уверена.
Это уже третий визит. Девочка по-прежнему молчит. У нее красивое необычное имя, которое подходило бы носительнице восточной внешностью – Алика. Так и видятся воронья крылья волос по обе стороны лица, нос с горбинкой, изящно вырезанные тонкие ноздри. Я рассказываю ей истории. Разные истории, имевшие место в моей (и не только моей) жизни. - А кто тот мальчик на картине? – внезапно спрашивает она глуховатым голосом. Странный голос. Словно придавленный подушкой. - На какой картине? - У вас в комнате ожидания.
В холле висит только одна картина. Картина Курильщика. Без единой человеческой фигуры – только дорога, размытая дождем и уходящая корешками-тропинками в Лес. Я встаю и кивком приглашаю ее следовать за собой. Картина все та же. Колченогая изгородь, на одном из кольев повязан зеленая шелковая лента с колокольчиком. Я сдерживаю улыбку. Только сегодня я видел эту ленту в волосах Русалки. Небо на картине – словно опрокинутое вверх озеро, в которое лупят дождевые капли. И круги, которые разбегаются волнами по небесному водяному стеклу. - Где мальчик? – спрашиваю я. И сам вдруг вижу человеческую фигуру у кромки Леса. - Он был ближе, - настойчиво повторяет она. – Темные длинные волосы, джинсы и куртка… Такая… Как будто из лохмотьев.
- Это очень хитрая картина, - говорю я. – Ее нарисовал и подарил мне мой друг. Оптические иллюзии. Все время разные. Ты видишь мальчика то далеко, то совсем рядом. - Ай-ай, - колокольчиком звенит у меня в голове голосок Русалки, - Как нехорошо врать детям. И не только детям. Девочка недоверчиво смотрит на меня. Ее тянет к себе картина, словно магнит. Я вижу. что ей очень хочется подойти поближе, провести рукой по поверхности, этому хаосу цветных пятен и мазков. - Подойди, - предлагаю я и подхожу к ней сам. Она отшатывается от меня, как от занесенного над головой ремня. Однако…
- Мне хотелось бы поговорить с вами, Аделина Сергеевна. У матери Алики звучная и красивая фамилия – Вольф. - Конечно, - растерянно отвечает она мне по телефону. Я звоню на домашний номер, который записан в карте пациента. Где-то вдалеке слышу мужской приятный голос: - Кто там, Ада? - Это с работы, - торопливо отвечает она, прикрывая трубку ладонью. - Завтра, в пять. Без дочери. - Будешь кофе? – спрашивает Русалка. - Да, - задумчиво отвечаю я, заходя на кухню и утыкаясь носом в ее распущенные волосы. - Она видит Слепого. - Твоя пациентка? – спрашивает моя жена, не оборачиваясь. - Да. На картине Курильщика. - Ничего удивительного, - мягко поводит плечом Русалка. - Девочка ходок. - Вот как? Все в курсе, - бормочу я. – Только врач бродит огородами, как потерявшийся щенок. - Эти картины, которые Курильщик так неосмотрительно дарит друзьям, доведут до апокалипсиса, - смеется, звенит колокольчик ее голоса. Она обвивает меня своими волосами и усаживает на кухонный диванчик, который предназначен исключительно для уютного распития кофе на двоих. Я слушаю ее дыхание, такое ровное и спокойное, и почему-то думаю о дожде, который, вопреки всем законам тяготения, идет снизу вверх. Струи распарывают вечернее серое небо, раздвигают мягкие пенопластовые облака. - Хочешь пройтись? – спрашивает Русалка, придвигаясь ко мне все ближе.
- Пожалуй, потом. – отвечаю я и стягиваю зубами с ее волос очередную ленту с колокольчиком, серо-голубую, замшевую. Сумрак кухни дрожит и плавится, свет лампы стремительно уносится вдаль, как огни электрички по жерлу туннеля, а нас накрывает дождь. В Лесу поет волк, и его песню подхватывают хоровой капеллой жабы на болоте.
- Я не знаю, кто ее отец, - говорит Аделина Сергеевна, разглядывая мой стол. На нем стоит рамка с фотографией бог весть какой давности – я и Русалка, схваченные объективом камеры где-то на улице, смеющиеся и не замечающие никого вокруг. Потом женщина делает паузу. в которой может поместиться грузовик, полный недосказанностей и опасливого молчания. Холеные пальчики нервно постукивают по подлокотнику кресла. Я обращаю внимание на маникюр: на сине-голубом фоне нанесен серебристый слой, имитирующий растрескавшуюся краску. Кажется, в фотошопе это называется «craquelure». Так и в ее внешнем спокойствии, синем и гладком, как гжельская эмаль, виднеются серебристые трещинки.
Она вышла замуж не так давно. Муж моложе на семь лет. Очень терпелив и ласков с Аликой, но девочка упрямится и дичится, упорно называя отчима «Он». Пару недель назад изорвала в приступе гнева все свадебные снимки матери. Никаких объяснений причин – Алика замыкается и уходит в себя, словно улитка в раковину. - А как долго вы были знакомы с вашим будущим мужем? – аккуратно вплетаю в нить ее ажурного монолога стальную прожилку вопроса. - Год и шесть дней, - посчитав в уме даты, отвечает женщина. – Марат сразу же огласил серьезность своих намерений, к тому же он знал, что у меня есть дочь и был готов к отцовству. - А он был до этого женат? Или имел детей? - Нет. Брак был первым. Ему всего лишь двадцать девять. Учеба, потом аспирантура… Ну, вы понимаете… Аделина Сергеевна влюблена до беспамятства, это очевидно. - Он был не от мира сего. Учился в Художественной академии, - вдруг резкая смена темы. Я внимателен, как голодная гюрза. - Разве вы не говорили только что, что не знаете, кто ее отец? - Не в том смысле. Анджей... Он появлялся и исчезал, когда хотел. Поначалу я находила это забавным, потом… Потом появилась Алика. Когда я узнала о своей беременности, он в очередной раз пропал. Представляете? Последний курсе института, практически никаких средств к существованию – и тут такой фокус. - И больше не появился? - Нет. Он исчез из моей жизни, как дым, который так любил рисовать на своих картинах. Вообще, его полотна были очень странными. Притягивающими, я бы сказала. Люди западали. - Куда? – не понял я. Женщина замялась. - Какая-то психоделика. Знаете, есть такие картинки – вращающаяся бесконечная спираль. Когда смотришь на эту змею, которая безостановочно сжимается и разжимается кольцами, перетекая из головы в хвост, невольно впадаешь в ступор. - Понимаю, - киваю я. В самом деле, мне ли не знать, как проваливаешься в коридор, открытый для тех, кто осмеливается шагнуть в зыбкий, дрожащий искажениями перспективы, морок дождя, который льется в небеса? - Алика говорит, что видит отца, - огорошивает меня Аделина Сергеевна далее. – Своего настоящего отца. Причем описывает его внешность очень верно. Вот только такого, каким он был 13 лет назад. - А она говорит, где именно встречается с ним? – спрашиваю я. - Женщина качает головой: - Нет.
- Он упырь, – с ненавистью говорит Алика. Такого жара в ее голосе, которым на меня напахнуло, как из горячей духовки, я услышать не ожидал. - Упырей не существует, - мягко возражаю я. - Еще как существует. Такая разновидность, как Марат – гаже всего. Он присасывается, как пиявка и душит, душит… Приходит в сны, подглядывает, облизывается, впивается… Я знал про упырей больше, чем мог бы поделиться с окружающими, поэтому слушал уже, не прерываясь.
- Тот мальчик на картине – как папа. Хочет – уходит, хочет – приходит. Путешествует между мирами, как мы между станциями метро. И никому не позволит прогрызать в себе дыры. А мама – слабая. Она думает, что Он любит ее, а Он просто питается. Она уже как решето… светится насквозь. Марат съест ее, и потом примется за меня.
Меня обдало холодом. - Упырей не существует, - ставлю я точку в разговоре. - Вы - как и все Взрослые, - с презрением говорит Алика и поднимается. Вот так, решительным размахом загоняет меня в стадо послушных, бредущих по тропе овец, подгоняемых хворостиной пастуха. Сегодня на картине никого нет.
- И что ты тут можешь поделать? – спрашивает печально Русалка, играя прядью моих волос. Я лежу на скамейке в парке, положив ей голову на колени. Опускающиеся сумерки окутывают парк молчанием, как плащом. Пока еще совсем тепло, но октябрь уже дышит холодом в ладони и стремительно укорачивает дни. Небо затянуто тучами, готовыми разразиться очередным дождем, и только над нами, как глаз бури – квадратный просвет в облаках, а в нем крупные, с кулак, немигающие звезды, от взгляда которых хочется поежиться и укрыться. - Ни-че-го, - раздельно отвечаю я, потом подставляю воспаленное лицо под ее прохладную ладонь. - Скажи, а куда ты все время уходишь от меня? - У девочек свои секреты. – улыбается Русалка. - А мне иногда кажется, что я сумасшедший, - печально говорю я. – И что ты мне просто… снишься. Я просыпаюсь утром – а тебя нет. Только колокольчик на подушке. - Сегодня? - И вчера. И неделю назад. - Может быть, это ты мне снишься? Я просыпаюсь утром, ухожу в душ, возвращаюсь – а кровать пуста. На полке стоят твои книги, подушки пахнут твоим одеколоном. А ты уже где-то там… - Мда, - говорю я, чтобы хоть что-то сказать. – Дилемма. Хорошо, что хотя бы иногда мы совпадаем в точках входа и выхода. А то так бы и смотрели друг на друга сквозь толщу измерений, как через пыльное увеличительное стекло.
Аделина Сергеевна звонит мне на следующий день, чтобы отказаться от врачебных консультаций. Я догадываюсь, что молодой муж странным образом узнал о наших встречах и потребовал прекращения бесед. - Может быть, не стоит торопиться? - осторожно спрашиваю я. - Спасибо, но… нет. Все в порядке, – враждебно и холодно отвечает женщина и практически бросает трубку. Вот так. И эта ниточка потеряна, оборвана, сожжена. Я выхожу в холл и смотрю на картину. Смотрю долго, почти до потери фокусировки зрения. Пока кромка Леса не превращается в размытую черную линию, а воздух не начинает зыбко дрожать и плыть дымными струями-кольцами. Пока ноздрей не коснется запах влажной и душистой земли. Иногда реальность представляется мне сложным конструктором-головоломкой. Кубиком, в котором нужно совместить грани определенным образом, чтобы цвет одной грани был однородным. Нужно иметь пространственное чутье, чтобы знать, как ляжет деталька, каким ребром наружу, каким – внутрь, и какую последовательность действий нужно совершить, чтобы головоломка сложилась правильно. Пара неверных движений и – опа! – реальность не та. Русалка – на зеленой стороне кубика, я – на красной. Как бродят ходоки по дорогам, не ошибаясь ни разу в переплетениях лабиринта и всегда попадая в нужное место? Загадка. Я перманентно попадаю не туда, и не в то время. К тому же попасть в нужное место – не проблема. Проблема – оттуда выбраться.
- Капитан следственного отдела бла-бла-бла Эван Эвиденс, - он сунул мне под нос развернутую бабочку служебного удостоверения. Я чуть не уронил себе на ногу пресс-папье, довольно таки тяжелое изделие в форме сидящего лиса. - Чем могу вам помочь? - Нам поступило заявление от госпожи Вольф Аделаиды Сергеевны… - Аделины. – машинально поправил я. - …. О пропаже ее тринадцатилетней дочери Анжелики. Кажется, госпожа Вольф обращалась к вам, как практикующему врачу, за некоей психологической помощью для ребенка, - невозмутимо продолжал капитан, сухопарый лысоватый человечек в штатском.
- Ну, помощи, как таковой не было. Не успело случиться, - заметил я, запихивая пресс-папье подальше в шкаф. – Особых расстройств у Алики я не заметил. Переходный возраст, знаете ли… Молодой муж матери, ревность. Капитан слушал очень внимательно. Несколько раз кинул взгляд на фотографию на моем столе, как бы невзначай, спросил: - Ваша жена? Ему нужны были записи наших бесед. Я отдал все, кроме последнего диалога об упырях. Разумеется, можно было отказать и ждать запроса прокуратуры. Но был ли смысл тянуть время? Ничего криминального в наших оцифрованных разговорах найти было нельзя. Разговоры были напичканы недомолвками, недоговоренностями, пустопорожним переливанием масла в кипяток.
После ухода представителя силовой структуры я позвонил Курильщику. Он был в мастерской, готовился к выездной выставке. - Я как раз собирался тебе звонить сам, - сообщил он мне хмуро. - ? - Круги на воде. И они расходятся все шире. Ох уж эти люди Искусства. Такие конкретные в любых вопросах, касающихся собственных детищ - и такие уклончивые, когда переходишь к реальному делу. Мне представляется любой творец огромной воронкой, в которую потопом Ноя вливается реальность. В воронке кипит реактор - разлагая, метаморфизируя, складывая грани кубика в немыслимых вариациях. Иногда граней много. Очень много. Столько, что обычный человек видит только точку. Или черный квадрат. Или не видит ничего. Число измерений превышает допустимо возможное для стандартного зрения. И только художник или музыкант оперирует количеством чувств более пяти, что и позволяет ему преломить реальность в хрустальной сверкающей сфере своего дара. Но у дара есть проклятие. Потенция уходит в творчество, как в убежище, прохладный тихий бункер от терзающего вечно голода реактора, не оставляя место размножению живых клеток.
- Эрик, у меня пропала пациентка. Бывшая пациентка. Он хохотнул: - Люди, бывает, пропадают. Потом добавил, поколебавшись: - А, кроме нее… Впрочем, нетелефонный разговор. - Пожалуй, да. – согласился я. Поисковая строка Рамблера. Бегут ниточки слов из-под пальцев, отправляя запросы серверам, перебирая фамилии, названия учебных заведений, даты выставок, критические статьи специалистов. Я знаю только имя – Анджей. Тринадцать лет назад… В интернете не нашлось практически ничего. Единственная картина отца Алики, Анджея Стаховски, в юзерпике пользователя живого журнала с дивным неймом bio gad. Журнал был девственно пуст. Или закрыт для просмотра. Скачав картинку, не без некоторого труда, и прогнав через увеличитель, я долго разглядывал ее содержимое. Мрачноватый готический город. Шпили, башенки, кресты, закатное солнце путается щупальцами в многоуровневых крышах. На улицах – никого. Хотя… Я напряг глаза. Детская крохотная фигурка на площади. Рядом с ней – крупное лохматое животное, вроде собаки. Ребенок идет (или стоит) положив руку ему на холку.
Мне снится страшный сон. Действительно, страшный. Когда-то, сразу после Выпуска, мне долгое время снились стены, осыпающиеся на моих глазах. Из ночи в ночь, из месяца в месяц. Кирпичная кладка ползла, как зыбун, стирая с себя рисунки, дверные косяки, оконные рамы…. Дом вел себя словно собака, которая встряхивается после купания, разбрызгивая в сторону капли грязной воды и клочья осыпающейся шерсти. Сейчас я нахожусь не на зимних развалинах, а в ночном Городе. Том самом, с юзерпика. С ажурными мостами и башнями, уютными двориками, затканными светящимися ползущими цветами, плиточно-мозаичными мостовыми и странными скульптурами. Фигуры людей и зверей из патированной бронзы хаотично и густо усеивают улицы и площади. Я двигаюсь по Городу. Шаги гулко отдаются по брусчатке и множатся в улитках переулков глухой капелью эха. Я знаю, куда идти - Город построен в форме круга. Улицы обвивают центральную Площадь кольцами, разворачиваясь по спирали к окраине. Меня провожают взглядами из окон. Не враждебными или любопытными, а холодно-равнодушными. Словно за цветными коваными переплетами стоят не люди, а камеры, фиксирующие перемещения. Моя цель - здание главной Площади, огромное, с остроконечными боковыми башнями по периметру и стрельчатыми витражными окнами. Двери - грандиозные, словно в них собирались проталкивать мостовые краны – распахнуты створками наружу. За дверями – плотная непроницаемая чернота, которая вдруг взрывается мне в лицо лепестками огна.
- Странная была история с этим Стаховски. – рассеянно сказал Курильщик, вытирая кисть о тряпку, смоченную растворителем, и, по той же рассеянности, снова окуная кисть в краску. Я пил чай и угрюмо думал, что по вкусу он не отличается от растворителя на тряпке. Растворителем был пропитан воздух, и стены. И мои волосы и ноздри, и все вокруг.
- Он пробовал свои силы в разных направлениях. Метафизическая эстетика ар-брюта, готика, оп-арт, сюрреализм и гиперреализм… Смысловые галлюцинации и реминесценции, игра оптических иллюзий с человеческой перцепцией. Анджей не закончил Академию – был отчислен за… ээээ… полное игнорирование студенческих правил и норм. Не являлся на зачеты и защиты проектов, пропадал, неизвестно куда, на целые недели. И вместе с тем, он был безумно, безумно (Эрик подчеркнул это слово, словно обвел слабые рукописные буквы жирной тушью) талантлив! Стаховски был прирожденным маргиналом. Меньшинством в большинстве.
- Откуда ты все это узнал? - спрашиваю я, набивая рот орешками, пахнущими все тем же растворителем. - Его учил мой мастер. Не мешай, я закончу.
Я замолкаю и разглядываю холсты в нарамниках, прислоненные к стене. Судя по всему, это полотна, которые готовятся к отъезду. Несколько понятных моему глазу пейзажей, пара портретов - девочка с хищной птицей, которую она держит на армированной перчатке, пожилой человек у зеркала, застывший с бритвой в руке. У девочки пронзительный льдисто-нефритовый взгляд, точно такой же, немигающий, внимательный – у птицы. Пожилой человек незнаком мне. Зато его отражение в зеркале вызывает тревожное еканье под ложечкой. Это Лорд. И – тревожный бой барабанов – серия Города. Узкие витые улочки, металлические кованые решетки оград, брусчатка мостовой, блестящая от дождя. Люди редки на этих улицах. Инвалид в коляске – красным пятном выделяются кроссовки на ногах – покупающий хлеб у разносчика, дама под непрозрачной вуалью у фонтана, подставившая руку под струю черной воды, капли падают в ложе чаши бассейна, разбегаясь в зеркале поверхности концентрическими кругами; сфинкс, скрестивший лапы на постаменте у чьих- то ворот. Изображение вдруг подпрыгивает в моих глазах, сначала расплескиваясь и дробясь на осколки, потом фокусируясь. У лап скульптуры стоит девочка лет тринадцати. Рыжая грива волос, черная майка, джинсы, продранные на коленях. В руках она держит цепь… И ошейник.
- Так вот, - невозмутимо продолжал Курильщик, упаковывая кисти, - о его картинах. Стаховски не был чистым оп-иллюзионистом. Да, он знал о типовых реакциях психики человека на визуальные раздражители и умело пользовался этим знанием. Анджей не просто рисовал другую реальность – он предлагал смотрящему быть партнером в создании этой реальности. Он был проводником, если быть точнее. Ему не нужна была точка перехода, он сам являлся этой точкой.
- И? - сказал я, чтобы сдвинуть его в монологе на пункт далее. Кажется, запахи мастерской уже впитались в мозг, и нос перестал воспринимать их, как раздражитель. Я подошел ближе к картинам у стены, а Эрик, насмешливо хмыкнув, продолжал: - Человеческий глаз рефлекторно реагирует на навязанные ему художественные образы определенным способом. Можно сделать объемными плоские объекты, добавив, таким образом, объектам одно измерение. Но Стаховски пошел дальше. Он ставил зрителя в такие условия, что искусственно созданный гештальт картины принуждал мозг смотрящего к нестандартным действиям. Это был не сбой зрительного аппарата. Художник заставлял людей распахивать в сознании дверь. Не просто создавая еще одно измерение, а проваливая туда… Боюсь, что безвозвратно.
- Наверно, они ему были жутко благодарны, - заметил я, не оборачиваясь. Ты мне перестань читать лекции о гештальт-психологии и терапии, я все это уже проходил на первых курсах института. Так чем там закончилось дело, с его выставкой и пропажей? - Так ты знаешь? – удивился Курильщик. - Нет. Я просто догадываюсь. - Пожар. Погибли все, кто не смог вырваться из обрушившегося здания. Выставка проводилась в помещении, не соответствующим никаким противопожарным нормам. Да и откуда было бы взяться огню? Там было еще много непонятного… Люди в завалах не обнаружились. Как и сгоревшие останки… - Понятно. А все его картины, как и сам художник, постепенно стерлись из памяти. И вообще из реальности. - Ну да, - кивнул Эрик и протянул мне зажженную сигарету. – И мы бы ничего сейчас не узнали, если бы не некий иммунитет. Мастер с трудом вспомнил гениального ученика, хотя никогда не жаловался на профессиональную блестящую память. Поедешь со мной на выставку? - Я скучаю по Лорду и Табаки. - …
Пока я сидел у Курильщика, выпал снег. Мохнатый, толстый, как лапа щенка. В моей приемной сидит капитан Очевидность с какой-то папкой в руках. Я замечаю, что глаза у него воспалены и опухши, словно капитан не спал пару суток. - Вряд ли я чем-то могу вам помочь, - говорю с места в карьер. – Я не знаю более ничего. Или я в списке подозреваемых? - Нет-нет, заторопился Э.Эвиденс. – У меня всего лишь пара вопросов. Он потянул носом, видимо, запахи масляной краски и растворителя я принес с собой. - Капитан, поверьте мне. Я ничего не знаю о месте нахождения девочки. Мой голос звучит достаточно натурально. Следователь грузно падает в кожаное кресло для пациентов и вздыхает. - Кофе? – предлагаю я, щелкая кофеваркой. - Вслед за Анжеликой пропал супруг Аделины Сергеевны Вольф. Я сжимаю губы, которые уже готовы были выпалить очевидное: - Не сомневался. Очевидность, она заразительна.
- Ушел на работу и не вернулся? - Так вы знаете? – почему-то не удивляется Эвиденс. Я тоже вздыхаю и сажусь в кресло напротив. У капитана больная раком жена. И трое детей. - Девочка, по уверениям матери, видится с отцом. Биологическим отцом, - уточняет следователь. - Да, госпожа Вольф упоминала как-то… вскользь. - У нас есть основания полагать, что девочку увел отец, Анджей Стаховски. Хотя до сих пор считалось, что он погиб на пожаре. - Но вряд ли это может считаться моей заботой, не так ли? – заметил я и закинул ногу на ногу. Кофеварка щелкает клавишей автовыключения и издает нежную трель сигнала. - Позвольте мне самому, - капитан поднимается и возится с чашками, сухими сливками и сахаром. Сегодня день Красной Грани, я чертовски устал.
Страница открывается медленно и неохотно. Я вижу то, что и ожидал увидеть – картинную галерею. На подлокотнике кресла, обняв меня за пояс, пристроилась Русалка. - А был ли мальчик? – бормочу я, разглядывая цветной пасьянс. - То есть, девочка? – переспрашивает жена. - Именно. Нет никакой Анжелики. Только круги на воде. Эвиденс не нашел даже школы, в которой она училась. Русалка молчит. Я нахожу нужное окошко и щелкаю кнопкой, чтобы провалиться в него. На меня с усмешкой смотрит рыжий парень с глазами моей бывшей пациентки. Нефритовая, со льдом, радужка глаз, вихры волос, торчащие в стороны. В руках тяжелая, даже на взгляд, черненая цепь. А на цепи сидит огромный белый сфинкс, устало распластав крылья по земле. - Не нужно, - шепчет мне на ухо жена, - Не ходи за ним. Но я падаю в ледяной тоннель, несусь по спирали вниз. Или вверх?
Двери домов в Городе заперты. Я пытаюсь зайти то в один, то в другой, трясу дверной колокольчик, который звенит смехом Русалки и умолкает. Тяжелые портьеры на окнах испуганно смыкаются, как воины в строю. Сажусь на каменный поребрик мостовой и роняю голову на руки. Черт возьми… в этом мире у меня есть руки. Я вытягиваю перед лицом растопыренные пальцы, на указательном блестит лунным светом серебряное кольцо. Очень быстро на улицах темнеет, но фонари молчат. Мои попытки выбраться из лабиринта переулков больше напоминают бегство хомячка по кругу. Но когда я выбираю направление к центру, – к Площади – дорога начинает освещаться вспыхивающими лампами. Понятно.
Анджей сидит на каменных ступенях своего монументального собора, поигрывая цепочкой. - Я памятник себе воздвиг нерукотворный? – насмешливо спрашиваю я. - К нему не зарастет народная тропа, - подхватывает он. - Заросла бы… Если бы ты не ставил силки в своих картинах. Художник морщится и потирает лоб: - Миры не должны стоять пустыми. Они должны быть населены живыми созданиями, из плоти и крови. Ба. Да у него комплекс демиурга. Создать неживое пространство он может. А вот вдохнуть в него жизнь… Проще украсть готовое.
- Анджей, зачем тебе я? – спрашиваю, чтобы не ходить вокруг да около. – Ведь вся эта детективная история нужна была лишь для того, чтобы заманить меня в Город? - Я хотел взглянуть на тебя поближе. - Почему именно я? - Ты можешь извлекать из неживого пространства живую материю. Извлекать и удерживать. Нечто вроде несущей опоры… - Хочешь посадить на цепь? - Зачем? Ты останешься сам. – улыбается Анджей, и мне вдруг становится страшно. Как в прошлом сне. Я поворачиваюсь, чтобы покинуть площадь и безумного создателя, но дома вокруг сжимаются плотным кольцом. Змеей, которая вот-вот укусит меня. Я закрываю глаза и погружаюсь в темноту, в которой плавают улитки и звезды. Пытаюсь вспомнить розовую собаку, нарисованную в коридоре, у перекрестка. Морда у нее расплылась в радостной улыбке на много-много острых зубов, хвост немного перекошен, а кончик хвоста докрашен оранжевым, потому что розовая краска закончилась. Диван, у стены с рисунком, потерт и обтрепан, и на нем кто-то сидит. - Привет, – говорит мне Слепой. – Мы заждались.
Паласатое спасибо-спасибо-спасибо тебе огромное! ... Какой, к черту, фанфик?!.. Я как будто прочитала альтернативный конец "Дома в котором". Дочитав книгу, я почти поняла, почему Сфинкс предпочел Наружность. Я почти простила ему это и приняла то, что он не ушел вместе со Слепым (сложно было не принять, читая книгу в четвертый раз, правда?) Как же я обижалась на Автора за этот сюжетный поворот! Меня немного отпустило, когда к Сфинксу вернулась Русалка. Читая строки об этом, я вытирала слезы и смеялась.. (о, да, я немного ненормальная и принимаю все близко к сердцу). А сейчас меня меня чуть не унесло следом за своим любимым героем в Город. Единственное, не надо его на цепь.. И Русалка найдет Сфинкса в Городе, правда?...
Не знаю, почему захотелось эту песню включить, после прочтения
Инесса, еще раз огромное спасибо! Это просто невероятно. С твоего позволения, я покажу этот рассказ своей подруге, которая "повернута" на Доме также, как и я.
Добавлено в 00:27
Цитата (Rumer @ 27.12.2014 - 22:08)
Паласатое Посмо-о-отрим... Мож и в исходник заглянем!
Она очень специфическая эта книга. Я советую прочитать "Дом" всем своим друзьям и очень радуюсь, когда он находит отклик в их душах. "Дом" либо затянет в свои коридоры, либо отвратит с первых строк. Мне очень интересно, как эта книга поступит с тобой, Румер)
Это сообщение отредактировал Adalinda - 28 дек 2014 в 00:06
Adalinda не за что) конечно, показывай кому хочешь.
Цитата
Я почти простила ему это и приняла то, что он не ушел вместе со Слепым (сложно было не принять, читая книгу в четвертый раз, правда?
вообще, я эту книгу слушала в аудиоформате. это был мой первый опыт такого чтения, и голос чтеца наложился на текст идеально. реально, книга погружала в транс, ибо я слушала ее на прогулках с собакой, в лесу, летне-осеннем, и ловила иногда себя на том, что мы идем уже три четыре часа и отмахали уже черт те сколько километров. и надо бы возвращаться. а я этого и не замечала. потом мне прислали книгу - знакомый с книжного трекера, где шло обсуждение автора. ее в городе моем было не найти. бумажный вариант в принципе не хуже, но для меня уже голос чтеца оставил свой отпечаток на персонажах. книга волшебная. для тех, кто вечно останется ребенком. практичному и сухому читать бесполезно. и меня удивляло то, что книга написана не профи, совершенно не по канонам литературных жанров . но она затягивала очень глубоко.
В 22:08 взялся читать, а уже в 13:15 следующего дня закончил? Тыщу страниц? Да вы, батенька, монстр скорочтения :) P.S. Ах, это Расширение, а не Дом. Тогда сорри.
Добавлено в 14:24 Мне вот интересно, а почему всегда несколько скрытых пользователей читают эту тему? Страшно заходить? Или как? Аж один WhiskIn и 5 скрытых. Маски, я вас знаю! Это сообщение отредактировал WhiskIn - 28 дек 2014 в 14:25
В 22:08 взялся читать, а уже в 13:15 следующего дня закончил? Тыщу страниц? Да вы, батенька, монстр скорочтения :)
Добавлено в 14:24 Мне вот интересно, а почему всегда несколько скрытых пользователей читают эту тему? Страшно заходить? Или как? Аж один WhiskIn и 5 скрытых. Маски, я вас знаю!
Он прочёл только мой кавер. Ту книгу я читала месяц. Её не взять наскоком.
я эту книгу слушала в аудиоформате. это был мой первый опыт такого чтения, и голос чтеца наложился на текст идеально.
Игорь Князёв скорее всего) Да, он великолепно читает эту книгу. Я не люблю аудиокниги, потому что постоянно отвлекаюсь, углубляюсь в свои собственные мысли и теряю нить повествования. Но только не в этот раз! Меня затянуло в этот голос, музыку и манеру прочтения.
Цитата
меня удивляло то, что книга написана не профи, совершенно не по канонам литературных жанров . но она затягивала очень глубоко.
да. Я, конечно, не специалист и не критик, но сюжетные линии Мариам рвёт просто мастерски. И от этого книга становится еще лучше. Еще больше затягивает.
Единственная книга у Автора. Она писала её десять лет. Я видела несколько интервью с Мариам Петросян, где поклонники "Дома" спрашивают, будет ли она писать ещё. Автор отвечает категорическим отказом. Жаль..
Не вижу смысла обижаться на тех кто например не любит Пелевина Вот ты же наверняка его не любишь?
Да не то, что бы не люблю... Равнодушен я к нему. Ну да, читал "Поколение П", "принц Госплана", "Чапаев и Пустота". Может и еще чего читал, не запомнилось. Нет, пишет складно, но не моё :) А уж Сорокина даже не вспоминай. А ты его "Голубое сало" предлагала в качестве основы на конкурс взять. Ню-ню.
Читать Румера сложно!!! Но надо! (ПИШЕТ ХОРОШО И ТАЛАНТЛИВО)
Вот если бы эпизоды еще в хронологическом порядке выкладывал! А то картина мира Румера получается очень рваная.
Добавлено в 15:46
Цитата (Курвавроде @ 28.12.2014 - 15:34)
Я так понимаю, что, судя по отзывам, больше половины неизвестных мне авторов читать не стоит. А я уже волосы рвала от своей дремучести
Я тоже так поначалу подумал. Даже хотел сменить статус на "нечитака" и больше в Клуп не заходить. А тут, оказывается, все "нечитаки" в той или иной степени. И всяк кулик своё болото хвалит. Прав был Козьма Прутков в своё время: "Не ходи по косогору - сапоги стопчешь" :)
Ой блин! Яж книженцию-"Знакомьтесь — Юджин Уэллс, капитан" не добил! А книги в аудиоформате- вещь! Жалко чтецов хороших мало, но если в машине, ну как ещё книгу читать?
Добавлено в 16:14
Цитата (WhiskIn @ 28.12.2014 - 15:43)
Цитата (TT3 @ 28.12.2014 - 15:30)
Читать Румера сложно!!! Но надо! (ПИШЕТ ХОРОШО И ТАЛАНТЛИВО)
Вот если бы эпизоды еще в хронологическом порядке выкладывал! А то картина мира Румера получается очень рваная.
Такова задумка автора- поиздеваться над книго-зрителем! Он автор- ему виднее!
Добавлено в 16:17
Цитата (Курвавроде @ 28.12.2014 - 15:34)
Я так понимаю, что, судя по отзывам, больше половины неизвестных мне авторов читать не стоит. А я уже волосы рвала от своей дремучести
Хм... Я тут ещё про Рафаэля Сабатини вспомнил Несколько по детски конечно, но... Мне например, как престарелому мальчишке, показалось, что можно многое выжать, особенно если не стесняться реальностью вида
Не сомневалась. Твои тексты плотные и плотские. Физиологичные, что ли. Ты не автор зазеркалья. Курвавроде
Цитата
Кстати, а не замахнуться ли вам, дорогие писатели, на Уильяма нашего Шекспира?
Представила себе кавер на Ромео и Джульетту в исполнении Аццкого. Перекрестилась.
Добавлено в 16:40 ГарриГорыныч
Цитата
Хм... Я тут ещё про Рафаэля Сабатини вспомнил Несколько по детски конечно, но... Мне например, как престарелому мальчишке, показалось, что можно многое выжать, особенно если не стесняться реальностью вида
Ну а че? Пираты в современных морях - шикарная тема
Добавлено в 16:41
Цитата (Курвавроде @ 28.12.2014 - 17:34)
Я так понимаю, что, судя по отзывам, больше половины неизвестных мне авторов читать не стоит. А я уже волосы рвала от своей дремучести
Да и нафиг - читать все? Надо пробовать. И найти своих авторов. Объять необъятное все равно невозможно
Добавлено в 16:42 WhiskIn
Цитата
А ты его "Голубое сало" предлагала в качестве основы на конкурс взять. Ню-ню.
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии. Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
1 Пользователей читают эту тему (1 Гостей и 0 Скрытых Пользователей)
yaplakal.com