О жизни, смерти и любви. Взрослые сказки ©Ятаган

Цитата (iCanGet @ 13.08.2016 - 04:05)

Это вам в журнал спид инфо надо отправить или Тинто Брассу Байки про конский возбудитель были популярны у нас во дворе лет в 11-13 :) сюжет не нов, на за старания шпалите не буду Думал это школота балуется, а оказалось чел 69 года рождения.

ЧЮ не очень уж странный предмет сразу понятно , есть или нет

Долг превыше всего, что тут скажешь...
Действительно, хочется плакать и за Кайру, и за Грома и за их щенков.

В 80х на Рязанщине перебили почти всех волков. И тут же пришла другая беда - кабаны.
Стрелять-стреляли да толку мало. размножались они в геометрической прогрессии.
Даже квоту отменили да без толку.

В 90х пришлось завозить уже волков. Мелким был видел волчицу с выводком на пасеке.
Так интересно посмотрела, но не тронула. Может быть потому что надо мной рой висел.

Очень-очень грустно ...

Выскажусь про первый рассказ из представленной здесь серии. Прочитала от и до, в надежде финального щелчка, который все расставит по местам.
Разочарование.. Причём, финал настолько противоестественный, что лучше было бы чтобы рассказ попросту оборвался на середине.
Парад, прошу прощения, аморальных уродов, с моей точки зрения включающий и саму ГГ, и Краенко. И сопящий в кроватке "комочек" не вывозит ситуевину в нужный ракурс. Не печально-потому как фальшиво, атипично и, в принципе, незачем.
Если уж быть чрезвычайно грубой-то срался такой мирок, где имеют место быть все эти люди. Все до единого.

Поводырь

Собакам-поводырям посвящается. Основано на реальных событиях.

За Грэмом пришли тогда, когда он едва оторвался от вкусной и мягкой мамки и начал восторженно исследовать окружающий мир.
Его братья и сестры, пронзительно вереща, ползали вокруг. Жизнь открывала новые горизонты, рядом находилась мама, которая разнимала драчунов и вылизывала шерсть, а вечером, ласково ворча, рассказывала интересные собачьи сказки. Про волков, которые рыскали в темном лесу, про старых собак, которых выгоняли из дома глупые хозяева.
Но однажды Грэма подняли с подстилки сильные человеческие руки, и чужой голос сказал:
- Этот подойдет. Как договаривались: тестируем собаку две недели, и, если он отвечает нашим требованиям, производим расчет.

На Грэма натянули кожаный, дурно пахнущий, ошейник и потащили к выходу. Он упирался всеми четырьмя лапами, оборачивался на мамку и братьев и визжал от страха. В глазах матери он читал грусть «Так надо, сынок. Это наша собачья жизнь. Поверь мне, ты не пожалеешь. Тебя будут любить, выгуливать, вкусно кормить. А скоро ты совсем забудешь меня и перестанешь тосковать».

Грэма забрал Центр подготовки собак-поводырей для слепых. Долгое время его учили помогать несчастным больным людям. Быть к ним ласковым и добрым.

Пес научился находить безопасную для человека дорогу, обходить препятствия так, чтобы слепой мог повторить его путь; коротким лаем предупреждать о едущих автомобилях; заходить в транспорт и устраиваться так, чтобы человеку было удобно. Грэм был умен, как всякая собака его породы: Голден Ретривер.

И вот наступил день, когда его инструктор- сильный добрый
человек- привел Грэма в чужой дом и вручил поводок новому хозяину. Пес услышал человеческие голоса, но был слишком воспитан для того, чтобы проявить непозволительные для собаки его положения эмоции.
- Его зовут Грэм,- говорил инструктор,- это очень хороший пес.
Один из лучших наших воспитанников. Надеемся на то, что он поможет вам
справляться с вашим недугом и станем вам настоящим другом.
- Я понимаю,- отвечал незнакомый мужской голос,- я буду
заботиться о нем. Надеюсь, мы подружимся.

И Грэма повели на его новое место, где начался новый жизненный этап, к которому его готовили долгие месяцы в Центре. У пса появился собственный слепой.

Хозяина звали Майкл, он действительно полюбил Грэма, хотя
никогда его не видел. Грэм отвечал ему искренней собачьей любовью,
стараясь изо всех сил сделать жизнь хозяина легче. Он никогда не ввязывался в уличные драки, заставляя слепых хозяев срывать голос.
«Ай,как нехорошо,- осуждал он других,- разве так можно? Ведь люди ничего не видят. Разве можно так себя вести?- увещевал он порой разбаловавшегося сеттера.-Ведь хозяев можно только пожалеть. Они же слепые»
Для Грэма все люди были слепы.

Своего хозяина-Майка-Грэм обожал. Он любил его той слепой
собачьей любовью, которая заставляет собак бросаться грудью на острый нож, или летящую пулю,спасая хозяина. И Майк не мыслил жизни без
своего лохматого дружелюбного помощника.

Но однажды, темным зимним вечером, Грэм почуял странный
неприветливый запах. Он сочился из-под входной двери, и поначалу пес даже не понял, что это значит. Лишь через некоторое время, Грэм сообразил..

Огня боятся все живые существа.
Майк крепко спал. Накануне, он выпил пива, и из его рта
пахло чем-то невкусным и кислым. Грэм заскулил и, стараясь не принюхиваться, заскреб лапой по одеялу. Хозяин не реагировал. Пес заворчал еще громче, запах гари становился сильнее, еще чуть-чуть и будет поздно.

Грэм запаниковал. Он закружил юлой по комнате, громко
заскулил и от страха даже наделал лужу под себя…
Наконец, хозяин открыл тяжелые глаза.
-Грэм, -сказал он,- в чем дело, малыш? Ты хочешь погулять? Но
ведь мы недавно гуляли.

Пес рванулся к Майку, сбивая по дороге стулья. «Пожар!
Пожар!»,- кричал он на своем собачьем языке.

-Что-то горит,- обеспокоено сказал человек.- Пожар?!
«Да,да,да»,- ответил Грэм,- надо спасаться, надо
бежать,хозяин!»

Майк тяжело поднялся с дивана и направился к входной двери.
Вот только…. Открыв ее, человек понял, что выбраться наружу
он уже не сможет. Он был слеп, но не глух. Он слышал, что уже начали падать
перекрытия лестничных клеток.

- Грэм,- сказал человек, присев на корточки,- мне конец. Пойми,
малыш. Я не выберусь. Спасайся сам.

- Беги отсюда!-человек просто кричал.- Убирайся! Ты мне не нужен.

Грэм заскулил, но выбежал за дверь.

«Я ему не нужен»- думал он.

Вокруг огонь, гарь ела глаза, падали балки.
«Я не нужен ему»

И в застилающем глаза дыме Грэм увидел дорожку.
Тропинку. Маленькую ниточку. Труднопроходимую даже для видящих собачьих глаз, но… спасительную.

« Ах, так»,- подумал пес,- я ему не нужен. Ошибаешься, хозяин.
ТЫ нужен мне».

Грэм рванул обратно в квартиру и схватил Майка за край
спортивных домашних штанов. Человек уже почти задохнулся и поэтому мог лишь слабо протестовать. Пес упрямо вел его
по обнаруженной тропинке среди обрушивающихся перекрытий, не обращая внимания на выедающий глаза дым.

Человек шел за ним, как лунатик. Его чувства разом
отказали.

Пес тащил хозяина вперед, скуля и требуя от него послушания.

Они вывалились из подъезда когда рухнуло последнее перекрытие. И командир пожарной бригады, округлив глаза, сказал:
- Мы были уверены, что в доме больше никого нет. Откуда вы
взялись, парни?

А потом были слезы и объятья. И соседка, чей халат назойливо пах прокисшей
капустой, обнимала Грэма за шею и говорила всякие дурацкие человеческие вещи. А молодая девушка из соседней квартиры, от которой всегда пахло течкой, плакала.
Вот только… Грэм почему-то ничего не видел. Дым выел глаза,
а последняя рухнувшая балка полыхнула огнем.

«Этого не может быть»,- оставаясь внешне спокойным,
лихорадочно думал пес,- этого не может быть. Я же не человек. Я собака. А собаки не могут ослепнуть. Это все люди слепые, но только не я»
Что же мне делать? Что делать? ЧТО ДЕЛАТЬ?»

А время все-таки прошло, и они с Майком опять гуляли. Только
Грэм своим собачьим чутьем выбирал места безопасные не только для хозяина, но и для себя. Все-таки он превратился в человека.

Однажды, теплым майским днем, пес почуял запах. Запах первого ошейника, запах первого человека.
-Здравствуйте, Майк,- услышал он,- как вы поживаете? Я слышал,
что с вами произошла невероятная история.

- Да,- Грэм услышал своего хозяина,- я почти угорел, но мой
пес вытащил меня. Не представляю себе, где бы я сейчас был, если бы не он.

Грэм благодарно заскулил, пытаясь на слух подать лапу.
-Майк, он же СЛЕП,- пес услышал свой приговор.

-Это неправда,- говорил хозяин,- я же гуляю с ним. Он же меня
водит. Как он может быть слеп?

Грэм благодарно заскулил, тыкаясь носом в хозяйские ладони.

- Майк, он слепой,- Грэм поджал хвост,- его зрачки не
реагируют на мои движения. Вам нельзя находиться с этой собакой. Мы заберем его, а вам дадим другого поводыря.

Грэм завилял хвостом и закрутился вокруг
Майка.
«Не надо, хозяин, говорил он,- не надо. Я ведь люблю тебя»

Прошла целая вечность, когда пес услышал ответ хозяина:
- Я понял вас. Но Грэм спас мне жизнь. Я не смогу бросить
его. У нас появилось нечто общее- мы оба
слепы.

И еще долго соседи могли наблюдать странную картину: по тротуару шел
пожилой слепой мужчина, рядом с ним, осторожно переставляя лапы, шагал слепой
пес. А впереди, весело помахивая хвостом, бежал молодой поводырь

© Ятаган


Это сообщение отредактировал ZM87 - 7 фев 2017 в 12:42

Хорошая история, но..почему то мне кажется немного вымысел. Хоть у собаки у хорошо развит нюх, но ведь он тоже должен был пострадать в пожаре..гари... И все таки слепому должны были всучить нового и забрать старого. Но это практически.. разумом. А сердцем очень хочется верить в это))

Собаки поводыри - голден ретриверы и лабрадоры ретриверы. О других не слышал.

Цитата (ZIshka @ 28.08.2016 - 12:17)

Хорошая история, но..почему то мне кажется немного вымысел. Хоть у собаки у хорошо развит нюх, но ведь он тоже должен был пострадать в пожаре..гари... И все таки слепому должны были всучить нового и забрать старого. Но это практически.. разумом. А сердцем очень хочется верить в это))

Реальная история. Произошла в Америке.

не могла не пропустить мимо своего... собачьего носа))))

Цитата (Ятаган @ 28.08.2016 - 12:27)

Цитата (ZIshka @ 28.08.2016 - 12:17) Хорошая история, но..почему то мне кажется немного вымысел. Хоть у собаки у хорошо развит нюх, но ведь он тоже должен был пострадать в пожаре..гари... И все таки слепому должны были всучить нового и забрать старого. Но это практически.. разумом. А сердцем очень хочется верить в это))

Реальная история. Произошла в Америке.

не могла пропустить мимо своего... собачьего носа))))

Цитата (ZIshka @ 28.08.2016 - 12:17)

Хорошая история, но..почему то мне кажется немного вымысел. Хоть у собаки у хорошо развит нюх, но ведь он тоже должен был пострадать в пожаре..гари... И все таки слепому должны были всучить нового и забрать старого. Но это практически.. разумом. А сердцем очень хочется верить в это))

старого пса спишут как профнепригодного, а от нового старик сам отказался
по-моему все сходится
соцзащите слепой пес на фиг не нужен, такого только усыплять

Цитата (ZmeyUA @ 28.08.2016 - 12:23)

Собаки поводыри - голден ретриверы и лабрадоры ретриверы. О других не слышал.

Ну, почему же? Есть и овчарки-поводыри, и доберманы.

Просто я писала о Голдене. Потому что он шикарен.

Ятаган, ну растрогала мужика.

Цитата (ZmeyUA @ 28.08.2016 - 15:23)

Собаки поводыри - голден ретриверы и лабрадоры ретриверы. О других не слышал.

есть разные породы, просто ретриверы больше подходят по характеру.

Цитата (Ятаган @ 28.08.2016 - 15:29)

Цитата (ZmeyUA @ 28.08.2016 - 12:23) Собаки поводыри - голден ретриверы и лабрадоры ретриверы. О других не слышал. Ну, почему же? Есть и овчарки-поводыри, и доберманы. Просто я писала о Голдене. Потому что он шикарен.

доберман может быть, но видимо это большая редкость у них характер охранника и поводырём эту собаку обрекать только можно, на грустное существование, ретриверы любят возится с человеком, и их в этом деле 90%

Очень трогательно, так и должно быть.

для меня нет лучше породы, чем голдены, я просто обожаю этих собак! а в историю верю!

Месть подают холодной

- Уходишь?
Дрейфуем оба в сигаретном тумане и вязком болоте невысказанных обид.
— Ухожу.
Наливаю сотую чашку кофе, добавляю сотую ложку коньяка.
— Почему?
Морщусь от раздражения. Я не знаю ответа на этот вопрос. Его нет.
Разворачиваешь меня лицом к себе.
— Объясни. Хоть на это я имею право?
Кипяток из чашки капает на руку. Негромко вскрикиваю и дую на ожог.
— Извини. Я не хотел.
Опять садишься за стол. В голосе нет раскаяния, в лице нет жалости.
— Тебе нужны объяснения? Это смешно, дорогой.
Твои пальцы сжимаются в кулак и грохают по столу. Пепельница падает на пол, рассыпая окурки. Записываю это тебе в актив.
— Это все, что ты можешь мне сказать? За все пятнадцать лет? Ты — редкостная дрянь.
Усмехаюсь про себя: «И это после Танечки?». Я никогда тебе не изменяла, не имею такой привычки. Даже тогда, когда ты пошел в двухгодичный рейс. Записываю тебе очко в пассив. Идем пока на равных.
— Блядь, да я все понимаю Но я же тебе объяснял Это друзья посоветовали, чтобы ты ревновать начала.
Весело. Значит, я виновата в том, что ТЕБЕ посоветовали ТВОИ друзья. Записываю еще очко в пассив и веду 2:1. И... да, я не умею ревновать, а это тебя всегда бесило. Но я научусь, только без тебя.
— Хочешь, я ее брошу?
Наконец, разворачиваюсь и смотрю тебе прямо в глаза.
— Не хочу. Не хочу брать грех на душу. Эта миленькая дурочка вскроет себе вены на следующий же день.
Пожимаешь плечами, отворачиваешься, смотришь в окно на заснеженные улицы.
— Ну, теперь-то понимаешь, почему я не могу ее бросить? — говоришь еле слышно.
Если бы смотрел на меня, увидел бы, что я улыбаюсь.
— Я должна это понимать? Не слишком ли многого ты от меня хочешь, дорогой?
Веду 3: 1 и меня утомляет пикировка.
— Иди к ней. Твой сотовый скоро взорвется.
Как провожают пароходы? Совсем не так, как поезда.
За долгие годы остаюсь одна. За жизнь без любви приходится платить любовью. В океане жизни сталкиваемся бортами. У меня маленькая шхуна, и она получает первую пробоину. А я — плохой капитан и даже не заметила, что компас сломался; курс прокладывал сумасшедший штурман; рулевой на штурвале пьян в дымину, а лоцман спит на мостике.
Я не знаю, где живет страх и в каком уголке души гнездится отчаяние. Я не умею бояться и не умею отчаиваться. И знаю, что все будет хорошо, потому что я так хочу. Шхуна «Судьба» дойдет до порта на вспомогательных, встанет в док и залатает дыры. Я выгоню штурмана и уволю рулевого. Сама встану за штурвал и пройду через рифы.



— Елена Сергеевна, — секретарша Машенька осторожно открывает дверь кабинета, — к вам кандидат. Сегодня собеседование.
Ненавижу собеседования, но моя заместитель ненароком ушла в декрет. Сейчас сиди целый день, как кукла, и выслушивай потоки хвастовства. Тоска смертная.
Бросаю на себя взгляд в зеркало, отражение улыбается в ответ.
— Здравствуйте, — слышу от входа, смотрю на кандидата и понимаю, что собеседования закончены.
Она никогда не видела меня, но я видела ее пару раз на пассажирском сидении своей машины. Ты специально подгадал так, чтобы я вас увидела. Не знаю, какие объяснения ты заготовил для меня. Помню, я тогда подумала: «Хороший выбор, Вова». Эта кукла умеет себя подать.
Вот и сейчас: светлые волосы идеально уложены, голубые глаза накрашены ровно настолько, чтобы подчеркнуть их глубину.
На стол передо мной веером ложатся документы. Дипломы, благодарности за отличную учебу, сертификаты о пройденных курсах.
— Как интересно, — говорю с фальшивым любопытством, — оказывается, у нас с вами одинаковые фамилии.
Вижу легкое удивление в ответ и слышу негромкий журчаший смешок.
— Действительно, — отвечает Танечка, — забавное совпадение.
Ты права, детка. Вся наша жизнь состоит из совпадений. Вот и сейчас, все совпало лучше некуда.
— Я позвоню вам, Татьяна... — я знаю, как ее зовут, но заглядываю в диплом.
— Викторовна, — подсказывает она.
— Через два дня, Татьяна Викторовна, я позвоню, чтобы сообщить о своем решении.
Провожаю глазами спинку, обтянутую серым пиджаком. Хороша, чертовка. У тебя всегда был отличный вкус на женщин, Вова. Только что ж тебя на блондинок понесло? Ты же всегда предпочитал брюнеток.



Танечка заходит ко мне и присаживается на край стула. Упорно смотрит в пол, а тонкие пальчики нервно теребят платок.
— В чем дело? — начиная я разговор. — Тебя кто-то обидел?
Наши могут. Половина сотрудников состоит из списавшихся мореманов. А моряки не матерятся, они матами разговаривают.
— Елена Сергеевна, — долго сдерживаемые эмоции прорывают плотину, — мне кажется, что я не справляюсь со своей работой.
Она, действительно, не справляется, но меня это не волнует. Вечерами доделываю за нее то, что она не успела, и переделываю то, где ошиблась.
Наливаю в стакан воды, протягиваю ей:
— Ну, что ты. У тебя все отлично получается. Опыта маловато, но это дело наживное. Хочешь, останемся вечером, я тебе все объясню.
Она, конечно, соглашается. Ведь я выбила для нее полную ставку, хотя на испытательном сроке у нас платят половину.
И мы остаемся вечерами в мертвом офисе. Сидим перед гудящим монитором и я объясняю ей особенности начисления заработной платы плавсоставу. Эта девочка не глупа, схватывает все на лету.
— Да, — говорю ей, — у тебя же, кажется, супруг в море ходит. Придешь домой, спроси его сама, как распределяются овертаймы и пожарные вахты.
— Он в рейсе, — Таня сосредоточенно смотрит на табель, переданный капитаном.
Я знаю, что он в рейсе. Это он не знает, что его сухогруз приписан к моему порту. И это я встречаю его фамилию в капитанских докладных. Вова, а ты не удивлялся, куда деваются рапорты на тебя? Они все у меня в столе лежат. Поэтому тебя ни разу и не оштрафовали, хотя было за что.
Задумалась. Пропускаю то, что щебечет этот птенчик. Мы уже собираемся, Танюша подкрашивает губы.
— А я права получила, Елена Сергеевна. Володя придет, машину купим.
Конечно. Ведь ту я ему не отдала. Все была готова отдать, только не машину.
Танечка щелкает замком сумки.
— Только я сама водить боюсь. Хочу несколько уроков взять. Не посоветуете кого-нибудь?
Посоветую. Я же хорошая советчица.
— Я научу тебя, Таня. Не стоит деньги тратить.
Еще чуть-чуть, и она завизжит от радости. Еще минута, и она бросится мне на шею. Поэтому, поворачиваюсь, ухожу и слышу в спину:
— Вы такая классная, Елена Сергеевна. Мне с вами так повезло.
Не говори «гоп», детка. Это сомнительное везение.



Она так сосредоточенна на дороге. Вцепилась в руль, как в последнюю надежду. Голубые глаза оглядывают трассу в поисках подвоха.
— Расслабься, — успокаиваю я, — не стоит так напрягаться. Учись видеть на три машины вперед. Оставь в покое салонное зеркало, от него мало толка. Старайся пользоваться боковыми.
Нас подрезает нахал на гонке, которого я заметила еще минуты две назад, но Таня бледнеет и до отказа жмет педаль тормоза. Срабатывает АБС и дрожь чувствую даже я.
— А теперь представь, — говорю с легким укором, — что сзади нас идет фура. Тормозной путь измеряется десятками метров. А ты останавливаешься резко на скорости прямо перед ее носом. Хочешь, расскажу, что из тебя тогда будет? А если дождь? Тебя закрутит юлой.



За три месяца, что мы работаем вместе, становимся настоящими подругами. Она рассказывает мне о муже, жалуется на то, что его невзлюбил старпом. Начисляет ему зарплату, радуясь тому, что муж такой дисциплинированный. Его сухогруз приходит через две недели, а сегодня я пригласила Таню к себе в гости. Она ведь так одинока...
Таня, Танечка, Танюша... Мне будет жаль с тобой расставаться. Удивительно, но я успела к тебе привязаться. Сама от себя не ожидала, но буду скучать по твоему милому щебетанию.



Она красива и пламя свечей играет на ее шее там, где бьется жилка. Она пьяна той самой стадией, когда становится наплевать на все, но хочется большего. Лежит поперек кровати, закинув ногу на ногу. Из-под короткой юбки настойчиво выглядывает резинка чулка.
И так мило сопротивляется, когда я присаживаюсь рядом и расстегиваю на ней блузку. Где-то в уголке ее захмелевшей головы мелькает мысль об абсурдности происходящего, но дрожащие блики в голубых озерах глаз выдают желание. Ей всегда хотелось попробовать чего-то новенького, об этом я узнала еще месяц назад.
— Не надо, Лена...
Слабые движения рук не могут остановить Елену Сергеевну. Ее кожа пахнет мятой. Такая мягкая и шелковистая. Такая... вкусная.
Из кружевной оболочки выпрыгивают аккуратные полукружья грудей, украшенные вишневыми точками. И Танечка выгибается мне навстречу, тихо постанывая, когда я припадаю к ним губами. Чувствую, как они твердеют под моим языком; как убыстряется ее дыхание, а тонкие пальцы врываются в волосы. Вова слишком нетерпелив, да? Особенно после рейсов. Уж я-то знаю. А тебе хочется долгой и нежной ласки. Чтобы тело пронзали стрелы наслаждения, а между ног пекло огнем.
Ну, хватит пока. Отстраняюсь и любуюсь тем, что я натворила. Полураздетая нимфа смотрит на меня умоляющими глазами. Загорелый животик с проколотым пупком, стройные ноги в спущенных чулках. Я вижу, что она хочет раздеться как можно скорее, чтобы почувствовать всей кожей прикосновения моих рук. Но это не входит в мои планы. Поэтому, одежда спадает с ее великолепного тела медленно. Юбка отправляется на пол во время долгого поцелуя с прикусыванием нижней губы. Туда же падает истерзанный лифчик, помятая блузка и насквозь промокшие трусики. Протяжный стон становится мне наградой.
Провожу языком дорожку от мочки маленького ушка через ключицы по напряженной груди к проколотому пупку. Чуть играюсь серебрянной сережкой внутри очаровательной впадинки, заставляя Таню содрогнуться. Как мало надо для счастья, только иногда этого нигде не достать.
Она пытается добраться до моего тела, но это тоже не входит в мои планы. Сегодня твой праздник, малышка.
Вова любил, когда я делала ему минет. Говорил, что у меня какой-то особый язык. Вижу, и ты это оценила. Потому что прикусила запястье, чтобы не закричать в голос, когда я только коснулась красной ягодки возбужденного клитора. У тебя и там сережка. Пирсингованная ты моя красотка.
Потанцуем, детка. Ты, я и там, на горизонте, твой (и по совместительству мой) муж.
Во влажное, пахнущее дикой страстью влагалище, проскальзывает мой настырный палец.
А язык... у меня особый язык и я умею им пользоваться.
Кричи, детка, кричи. Я чувствую пальцем, как сокращаются мышцы, как влага твоего возбуждения смачивает мое лицо. Кричи, малышка.



— Елена Сергеевна...
Дверь отворяется и Таня проскальзывает в кабинет с папкой подмышкой. Отодвигаюсь на кресле от стола и любуюсь ею. Я знаю, что сейчас будет. Это взгляд за неделю я выучила наизусть. Ведь в одно и то же время, она всегда появляется на моем пороге.
Щелкает дверным замком, закрывая кабинет, и подходит ко мне. Розовые губы приоткрываются самую малость: только для того, чтобы по ним скользнул острый кончик язычка.
— Лена...
Голубые океаны глаз заволакивает пелена, пальцы расстегивают пиджак. Миг, и она оказывается у меня на коленях, впиваясь поцелуем. Легкая, почти невесомая. Наши груди соприкасаются под одеждой, и даже сквозь офисный прикид я чувствую, как напряжены ее соски. Проскальзываю рукой ей под юбку, отрываюсь от ее губ:
— Ах, проказница. Когда успела трусики снять?
Таня делает виноватое лицо, как нашкодивший ребенок. Мило краснеет и хихикает. А потом откидывается назад, дышит всей грудью и старается не закричать, когда я делаю то, ради чего она пришла. Танец страсти, дикой похоти. Даже моя юбка промокает от ее выделений. И она постоянно шепчет мое имя.
А потом я остаюсь сидеть на кресле и смотрю на то, как она оправляется. Вытирается салфеткой, достает трусики из кармана, брызгает в кабинете освежителем.
— Я написала мужу, что хочу уйти от него. Уже подала на развод.
Не сказать, что я удивлена этой ее фразой, но старательно делаю изумленный вид.
— О чем ты, Таня?
Замедленная съемка. Глаза расширяются и наполняются слезами.
— Лена...
— Елена Сергеевна, — поправляю ее.
— Простите, Елена Сергеевна, я забылась. Я подумала, что Вы... и я... Нам ведь хорошо было вместе, правда? Я думала, что вы любите меня. Потому что я люблю Вас.
Встаю с кресла и отхожу к окну, повернувшись к ней спиной.
— Извини, я не знаю, что ты придумала в своей голове. Я не люблю тебя. Больше скажу, я собираюсь замуж.
Лучше бы я ее ударила, но это тоже не входит в мои планы. Дверь хлопает, оставляя меня одну. Сухогруз приходит через десять дней.



Мой почтовый ящик разламывается от гневных писем с моря с одним вопросом: «Зачем?»
А этот вопрос задавай не мне. Ты задай его своей милейшей жене. Зачем она в каждом разговоре с тобой упоминает мое имя? Зачем она рассказывает тебе, какая я классная? Стерва последняя, но такая классная.
У меня на столе лежит заявление об уходе. Ценю, детка. Достойно выдержала первый удар судьбы. Мы не смотрим друг на друга, я просто ставлю резолюцию «Не возражаю».
Прощай, Таня, Танечка, Танюша. Жертва дурацких обстоятельств, попавшая между наковальней и молотом.
Дверной звонок вливается в уши дикой трелью. Ненавижу его, но поменять руки не доходят. Встаю с кровати в полумраке комнаты, освещаемой только экраном телевизора. Никак не могу приучить себя спрашивать: «Кто?».
Хлесткая пощечина обжигает лицо и я вжимаюсь в стену. Вова стоит на пороге злой, как пес.
— Пятнадцать лет я терпел твое равнодушие.
«Это не равнодушие, а сдержанность, дорогой».
Он снимает с себя ремень и наматывает его на руку.
— Пятнадцать лет я задавал себе один и тот же вопрос: любит ли она меня? Спрашивал, но не отвечала.
«Любила, но сказать об этом было трудно».
Замотанной рукой бьет не сильно, но я сгибаюсь пополам и теряю воздух. А потом меня тащат в комнату и бросают на кровать.
— Здесь? — его лицо перекошено от злости. — Это было здесь, я тебя спрашиваю? Ты здесь влюбила ее в себя? Почему я слушаю только о тебе? Почему я не могу от тебя отдохнуть? Почему ты не даешь мне покоя?
Черт возьми! Он хлещет меня еще не в полную силу. Но я умею держать удар и не умею плакать.
— Чтоб ты сдохла! Не прощаешь ошибок, не ищешь путей отступления.
У меня нет физических сил сопротивляться, когда его руки разрывают халат. Пятнадцать лет мое тело чувствовало только эти руки. Черт его знает, почему сейчас я им не рада. Не кричу и не плачу (не умею), а просто смотрю в потолок поверх его плеча. Побелить бы.
Чувствую жесткие толчки и яростное дыхание в шею.
Надо — делай. Если тебе станет от этого легче, то сделай это. Падаю в темную пропасть, когда он с привычным стоном утыкается мне в плечо. И понимаю, что... отпустило. Не больно, не обидно, а просто смешно. И где-то там, на границе сознания, в плавающем тумане детской обиды и недопонимания, маячит мысль: какая же я была дура.
Но я умею держать удар, дорогой. Это я думаю в твою уходящую спину.

© Ятаган
Это сообщение отредактировал ZM87 - 7 фев 2017 в 12:43

Ну да, да, верю.

Лесбиянки бля

да

Тигра с прожектором сюда. Тут кота маловато явно.

охуеть.
не дай бог, оказаться женатым на бывшей своего начальника )))

хренасе выдала.
неожиданно, прямо скажем.
красиво, изящно, женская такая эротика.
но я не верю. не знаю, почему.

Цитата (Мышшшь @ 8.10.2016 - 13:11)

охуеть. не дай бог, оказаться женатым на бывшей своего начальника )))

главное, не на бывшем