Цикл сказок о несмертных грехах (1-8 части)

Первый рассказ действительно был сильнее, но Хочется прочесть все произведения цикла...

Предыдущие части:
1. Эгоизм
2. Трусость

3.Равнодушие

Легко скрыть ненависть; трудно скрыть любовь; всего же труднее скрыть равнодушие.
Людвиг Берне.


На землю спустился густой туман, стало сыро. Воздух наполнился застылостью и застойностью больничной палаты, скрылось море. Что-то менялось, стало зябко и неуютно - снова гости!

Она приблизилась неуверенно из мглы, словно как в тумане собственных мыслей и своего прошлого. Присела рядом на скамейку, молчала. Я тоже молча смотрел на нее. Все в ней казалось обычным: русые волосы, ничего не выражающие серые глаза под тонкими выщипанными бровями, ресницы. Останавливали взгляд только веснушки. Смешно: сырость, холод, туман, холодное море, чья-то непреклонная роковая воля, вершащая наши судьбы и на тебе - грешница в веснушках!

- Кто Вы? - ей надоело молчать или она наконец-то меня увидела?

- Я, Артур. Я здесь, чтобы услышать Вашу историю. Как Ваше имя? -

Голос у меня против воли сделался противным, как у психотерапевта. Странно, с другими я об этом не думал!

- Полина.

Скамейка, где мы сидели, и впрямь казалась отрезанной от всех горизонтов душной больничной палатой.

- А вы уверены, что это я, а не Вы должны излить мне душу?

- К сожалению, не я придумываю правила. А почему Вы спросили? - я искренне удивился.

- Мой грех - равнодушие. Вы правы, пустоту в душе исповедями не заполнишь, странно только, что моя жизнь кому-то понадобилась. Ну ладно, слушайте.

Я родилась в счастье. Нашу семью теперь назвали бы благополучной и обеспеченной. А главное - меня любили. Мама, молодая, красивая, часто улыбалась, шутила, пела нам с сестрой веселые песенки. Отец, приходя с работы, брал нас с Дарьей в охапку и кружил по комнате, изображая схвативших нас сказочных чудовищ, у которых почему-то были смешные имена. Сладко пахло родным домом: вареньем, солнцем, пирогами и беззаботностью.

Где закончилось наше счастье? Наверное, с уходом отца. Он, конечно, не совсем исчез. Сказал нам с сестрой, что любит нас, что будет заходить и много разных других слов, которые говорят, чтобы успокоить и освободиться. Главное было другое. У него новая семья. Новая жена. Новая дочь. Новая жизнь. Без нас. Так в наш дом вползла Пустота.

Мама сразу сникла. Помните, как гасят свет? Так и в ней погасла какая-то искра. Стала безвольной, серой, невнятной. Для меня же только она была виновата в уходе папы! И хотя во мне еще жил ребенок, любивший маму больше всех людей, той мамочки, моей, вчерашней уже не стало. Она все делала не так! Ходила, говорила, одевалась, часто роняла всякие вещи - стала неуклюжей, забывчивой. Это злило. Я не хотела примерять несчастье даже ради самого близкого человека. Равнодушие или переходный возраст....кто знает?

В 17 лет я ушла из дома. Впрочем, я и так уже там почти не жила. Дашка, добрая душа, бегала ко мне после школы, уговаривала вернуться, говорила о маме - ей и так плохо, Поля, пожалуйста,... Как ей было объяснить - я не хочу переживать ее боль, у меня своя жизнь, надо идти вперед, учиться, делать карьеру, жить!

Я поступила в медицинский и училась неплохо. Мама разменялась. Подарила мне квартиру в спокойном зеленом районе. Иногда я заходила к ним с Дарьей. Иногда бывала у отца. В его "кукольной" семье. Как меня тошнило от их слюнявых улыбок, одинаковых фартучков, тапочек, белых вязаных салфеток! От когда-то любимой улыбки отца. Зачем я приходила к ним?

Полина задумалась. Может и сейчас, после смерти, ее душа не могла найти ответы на вопросы о себе?

Его новая дочка - Анжелина. Полная рыжая девица с желтыми глазами пела в хоре и писала стихи про любовь. Жена сидела дома и вязала отцу бесконечные носки и шарфы, таким образом выражая свою бесконечную к нему любовь. Хватит о них.

Она поморщилась. Веснушки на ее лице ожили, словно в детском мультике.

Лучше я расскажу Вам о Дашке. Даша выросла. Я не заметила, когда это случилось (усмехнулась), впрочем, в своей жизни я вообще мало что замечала. Тоненькая, почти невесомая, с живыми карими глазами. Теплый, доверчивый взгляд. Всегда взъерошенные рыжие волосы по-взрослому легли в модную стрижку. От детства остались только веснушки на курносом носу. Красавица. Но дело не в этом. Главное, в Дашке жила доброта! Всегда. Подружки звали ее "Светлячок", ей подходило. Наверное, тогда Дашка была единственным дорогим для меня человеком. Пока я не встретила Его.

Истории о любви банальны, глупы и похожи одна на другую. Моя - не исключение.

Шел дождь. Теплый, весенний дождь ласковой майской ночью. Я вышла на балкон, курила, думала о чем-то и ни о чем. Внизу под дождем резвилась парочка. У нее - огромный букет и наивная, короткая юбка (непременные атрибуты Дамы), у него - плащ и шляпа (непременные атрибуты Принца). Он целовал ее - с полей шляпы их окатывала вода, они смеялись, шлепали по лужам, Словно их счастье зависело от того, насколько они мокрые! Девушка потянула его к подъезду, и через минуту в мою дверь позвонили.

Дашка, мокрая, как котенок, держала свой букет, словно самую главную драгоценность.

- Мы тебя не разбудили?

Вошла и впустила "Принца".

- Это Никита.

Полина прервала рассказ и внимательно посмотрела на меня.

Вы умный человек, Вы же все понимаете. Ник был очень красив. Очень. Я ничего не смогла с собой поделать. У меня и до него были мужчины, но так сходить с ума не приходилось. Он - единственная ЛЮБОВЬ, случившаяся в моей жизни. Другой и не случилось. Не думайте, что я не боролась с собой. Я говорила себе:

- Дашка молодая, красивая, у нее еще все впереди;

- У нее это не серьезно, не может быть серьезно;

- Все равно, пусть Дашка не простит, что там Дашка - пусть весь мир не поймет, но пусть ОН будет МОИМ!

Он и был. Два неполных месяца. Два неполных месяца почти счастья!

Даша и не сопротивлялась. Просто не звонила, не заходила, а нам никто и не был нужен. У меня тоже были розы, свидания в ресторане и на дискотеке, а уж красивых слов столько не говорили, наверное, ни одной женщине в мире!

Извините, Артур. Вам, наверное, скучно. Но согласитесь, воспоминания тянут нас в прошлое иногда с непреодолимой силой, возвращая эмоции, надежды, воскрешая убитое нами в себе, и то, что однажды почти убило нас....А мы любовно вклеиваем в фотоальбом, записываем в дневниках, снимаем на видео лучшие свои воспоминания и впечатления. Для чего? Чтобы вернуться к былому счастью? Часто возврата назад уже никогда не будет. И для меня не было.

Однажды позвонила мама. У нас была вечеринка - этот звонок был так не вовремя!

- Полина, ты знаешь, что Даша беременна?

Даже если бы у нас в квартире разорвалась бомба, на меня это произвело бы меньшее впечатление.

- Какой срок?

- Я не знаю точно. Кажется, два месяца.

- От кого?

Задавая этот вопрос, я уже точно знала ответ, и знала, что приложу все усилия, чтобы этого ребенка не было на свете. Но Дарья решила по-своему.

"Я не буду мешать твоему счастью, Полина" - сказала она - "но и ты не вмешивайся в мою жизнь".

Однажды, придя после работы, я нашла на столе записку. Как всегда, в красивых словах, мой любимый прощался со мной навсегда. Нет, он не испугался, того, что станет отцом, тут другое...

Я кинулась в комнату. Его вещей не было тоже. А заодно и денег, припрятанных на черный день. Что тут скажешь? - она усмехнулась - У живых такие хорошие пословицы на все случаи жизни! Жаль, что все забылись.

Больше я никому не верила. Я не пошла к маме, не хотела видеть снисхождение в Дашкиных глазах, выслушивать жалобы и упреки. Мне не нужны были близкие люди вообще. Счастье не для меня, любовь не для меня, доверие - вообще бред, кто его только придумал! Красивая ложь откусила порядочный кусок от моей души.

Я вся ушла в работу. Работала я в больнице, в раковом корпусе. Вы помните, что это такое, Артур? Люди там переживают ад на земле. А пролитыми от горя слезами можно, наверное, наполнить море. Многие приходили ко мне, девчонке, за надеждой. Несли и деньги, и подарки, часто отдавали последнее, чтобы спасти любимых. Как будто я что-то могла!

Через три года ко мне попала Дашка. Мама приходила навестить ее с маленькой девочкой, рыженькой болтушкой Викой. Иногда они гуляли в больничном дворике. Вика бегала между деревьями, пряталась, играла. Она не понимала, что мамы скоро не будет. У Даши был рак мозга. Неоперабельный. Злая медуза пустившая свои щупальца в Дашкину жизнь.

Мы так и не поговорили с ней по душам. На работе я всегда старалась держаться официально, профессионально. Никто не должен говорить, что к этой пациентке у меня особенное отношение, потому что она моя сестра! И никто не узнал об этом. Даша тоже была занята. Она старалась закончить книжку, которую писала для Вики. Сказку с картинками. Про Ёжиков, про приключения в сказочно-синем лесу и маленькую девочку, которую зовут Вика. Теперь я знаю эту неоконченную книгу почти наизусть, а тогда - Даша не мешала моей работе, и мне от этого было хорошо.

А мама пришла ко мне. Плакала. Устроила настоящую истерику. Для чего? Что я могла сделать? У нас много таких как Дашка. Почти все такие.

Даша умерла весной. Как многие проходившие через мои руки больные. За время работы я привыкла к смерти, к больным, к их проблемам, как привыкают к конвейеру, станку или компьютеру. Бесконечные больные, страждущие и несчастные заглядывали мне в глаза в ожидании приговора. Вызывая омерзение, доставали свои мятые деньги из кошельков родные и близкие лежачих. Они не хотели ухаживать за своими больными родственниками. Менять подгузники. Подавать утку. Кормить и вытирать остатки рвотных масс с их искривленных губ. Так кто из нас равнодушный?

Девочку воспитывать взялась мама.

Артур, вы не думайте, что я не жалела сестру. Только себя я жалела еще больше. Наверное, нам с ней на двоих было дано только одно сердце. И в тот момент оно уже не билось.

А еще через год моя "вторая мама" поселилась в Дашкиной палате. Вот такие совпадения дарит нам порой жизнь! И история повторилась. Здесь мне уже не было нужды притворяться равнодушной. Мне не было ее жаль. Как и отца. Он приходил с Анжелиной, и, так же как и остальные просил меня найти сиделку, чтобы ухаживать за женой. Анжелина прятала глаза. А я сказала, что ничем не могу им помочь. Уход будет такой же как и за всеми остальными больными. Еда больничная. Белье свое. Лекарства свои. Я ничего им не должна. Сочувствие не входит в мои обязанности в конце концов. На глазах у отца были слезы. И это злило и раздражало. Я ушла. А он остался стоять в бесконечном больничном коридоре, молча глядя мне вслед. Анжелина села на кушетку и закрыла лицо руками.

Через два месяца мачеха умерла. Белые кружевные салфетки кончились.

Я сделала хорошую карьеру. Достигла признания и положения. Мужчины не задерживались в моей жизни. День-два, а больше и я не держала. Коллеги прозвали меня Ледяной королевой. Пациенты - жандармихой. Правила и нормы стали моим наваждением. В обходы я вычищала из тумбочек моих пациентов все, что не касалось процесса лечения, вещи, передаваемые родными и близкими: игрушки и рисунки от детей, фотографии, любимые, памятные мелочи. В моем отделении все ходили по команде, даже тараканы! Ко мне уже не шли за сочувствием, а скандалы разрешать я умела.

Однажды в моем кабинете зазвонил телефон. Детский голос, запинаясь, произнес:

"Тетя Полина, приезжайте, пожалуйста, к нам! Бабушке стало плохо. Я не знаю, что делать. Скорая не едет!"

Я повесила трубку. У меня было назначено важное совещание. Я никому ни по каким причинам не разрешала опаздывать, уходить с работы, отпрашиваться. Не могу же сама уйти. Нельзя бросать дела. Ребенок просто испугался, Мама раньше ни на что не жаловалась. Пустые страхи!

Я приехала поздно. Вика сидела съежившись в уголке кровати. В комнате было темно. Пахло лекарствами.

"Бабушку увезли" - Вика не плакала. Огромные глаза застыли в невыплаканном горе.

В комнату вошла Анжелина.

- Вика позвонила по телефонам, что были в записной книжке Ирины Петровны. Я останусь с ней переночевать, если ты не против.

Возиться с ребенком не хотелось. В голове стоял туман. Холодный и мерзкий.

Я ушла. Вернулась в свою квартиру. Включила свет, но темнота осталась. Пусто внутри. Пусто снаружи. Во всем мире пусто. Мамы нет.

МАМЫ НЕТ. ДАШИ НЕТ. И ПАПЫ ТОЖЕ УЖЕ НЕТ НА СВЕТЕ.

Вику возьмет Анжелина. Больных возьмут другие врачи. Меня возьмет пустота.

Я знала это совершенно ясно. Уснула и умерла.

И очнулась в до боли знакомом больничном коридоре, настоящем, с запахом хлорки, лекарств, болезни и смерти. ОДНА. Я брожу по знакомым палатам, листаю истории болезней, осматриваю пустые тумбочки, из которых при жизни изживала Жизнь, готовлю пустую операционную к операции, которой никогда не будет. И есть палата, где лежала Дашка. А еще книжка. Дашкина неоконченная книжка. Про Ежиков и девочку Вику, с яркими веселыми картинками, лежит у меня на столе. Как закончатся приключения в сказочно-синем лесу? Кто теперь ответит?

Звенящая колючая пустота и одиночество. Навсегда. Навечно. Нет зеркал и я не вижу даже своего лица. Нет звуков. Нет света. И только лежит на столе кусочек Дашкиного сердца. Для девочки, которую она любила больше всех на свете.

Иногда ночью я слышу шаркающие шаги в коридоре. Выбегаю и попадаю в пустоту.

МАМЫ НЕТ. ДАШИ НЕТ. ПАПЫ НЕТ. И МЕНЯ УЖЕ НЕТ.

Однажды босиком в холодном пустом коридоре я крикнула: "Прости меня, мама!" И даже эхо не откликнулось мне.

Во сне я не вижу людей. Пустота сожрала даже мои сны.

А мама простила бы. И Даша. И папа. И, может быть, Вика. А я сама не могу. Из черной дыры не выбраться. Самое страшное наказание для меня - я сама. Потому что я и есть - ПУСТОТА.

Мне пора.

Полина поднялась.

- Спасибо Вам, Артур.

- За что?

- За то, что Вы есть. Человек или существо неважно, на некоторое время Вы избавили меня от одиночества. И, может быть, Вы увидите их. Маму, Дашку, Папу. Скажите, Полина хотела попрощаться. В жизни у меня это не получилось. Скажите, я их люблю. И Вы, Артур, прощайте....

Я протянул руку, чтобы коснуться ее, но поймал только ветер. Ветер там, где только что она стояла. Моя равнодушная грешница. Пленница пустоты.

© sqwer (Сквер Алексей)

Продолжение:
4. Предательство
5. Лицемерие
6. Доброхотство
7. Ложь
Развязка
Это сообщение отредактировал ZM87 - 14 июл 2016 в 06:29

BirManat

грехи вообще штука относительная

Почему-то думала, что автор женщина. Понравилось, хотя слишком автор не жалует главную героиню.
А разве рассказ про равнодушие?

Паласатое

автор этого рассказа действительно женщина - браво вашей интуиции
в цикле (8 креативов) есть два рассказа которые написаны не мной. это один из них
я просто не знал как добиться разношёрстности, необходимой для такой писанины и взял в соавторы друзей, которые написали по рассказу

что касается самой темы то равнодушия в чистом виде не бывает, как и остальных грехов..это всегда смесь эмоций и поступков
к тому же весь цикл, если рассматривать его целиком вообще не о грехах...

спасибо за внимательность. вы меня порадовали своей точностью предположения. респект.
/хотя чему удивляться? женская интуиция это волщебство в чистом виде/

Цитата

спасибо за внимательность.

Это не внимательность. Просто мужчина ситуацию описывает иначе. Да и видит тоже иначе. Тут много деталей, которые мужчина просто бы не стал излагать.
Мне показалась героиня немного искусственной... Безжизненной. Не потому, что она отринула теплоту в семейных отношениях, а потому что мне показалась надуманной причина этого. Ну, в смысле, я не увидела живой женщины. Как и греха, разумеется)

второй рассказ понравился больше. Зеленявлю.
Трусость более полно и красочно описана.
Эгоизм - так се. Что-то вроде философской беседы двух алконавтов на кухне (не в обиду). Глубины нет и стрдания юннава Вертера Миши уж сильно надуманы.

Цитата (sqwer @ 29.04.2011 - 08:52)

цикл содержит 8 произведений. смотрю на реакцию читателей и нахожусь в раздумьях, выкладывать дальше или забить. всё будет зависеть от вашего (читательского) интереса к теме цикла.

А ты выкладывай ради тех, кому это нравится. Я например позеленил с удовольствием и буду ждать остальных частей!

Второй рассказ получился у автора более жизненный и несколько проще в понимании, чем первый. Однако, на качестве это не сказалось. Зеленю.

В тайгу захотел. Воздух там - жвачка с ментолом жалкое подобие

"оказывается я так ничего и не записал...кроме одного слова...

Трусость." - вот это сильно! Понравилось! Первый рассказ как-то больше задел, видимо из-за описания чувств, а этот более жизненный...
В общем, зеленю оба и жду продолжения!

Спасибо!

Предыдущие части:
1. Эгоизм
2. Трусость
3. Равнодушие

4. Предательство

Предатели предают прежде всего себя самих.
Плутарх

В воздухе неожиданно потянуло запахом тлена и меня слегка замутило. Запах усилился, превращаясь в смрад, и вдруг неожиданно исчез. Земля с противным чавканьем разверзлась, и рядом со мной появился мой очередной собеседник. Худощавый человек в хорошем костюме и элегантных начищенных туфлях. Он быстро подошел к лавке, коротко взглянул на меня и сел. Не дожидаясь вопросов, глядя прямо перед собой в пустоту, он заговорил:

-Вам когда-нибудь приходилось взвешивать в уме свои будущие действия, просчитывать, обдумывать, что будет дальше? Не просто, что будет, а что будет со мной? Каково мне будет? Это врожденный рефлекс нормального человека, умного и осторожного - в словах собеседника звучала непреклонная уверенность в своей правоте - Я всегда считал себя таким, может быть более рациональным, чем другие. Но ведь это только плюс. Я не высовывался, считал мнение большинства для себя за правило, ведь не может быть, что бы столько людей ошибалось одновременно. Я не перечил начальству - ведь бессмысленно идти против тех, кто сильнее и опытнее тебя. Кроме того, меня всегда учили, что старшие знают больше и лучше решат, как поступить. Только не надо упрекать меня в трусости, я не такой, я просто не люблю усложнять очевидные вещи. Раз так принято, так должно быть. Высшее благо для человека это спокойствие завтрашнего дня. Эта мысль всегда была моим девизом. Предательство - это когда ты продаешь кого-нибудь, например на войне - это предательство. А я своей вины не вижу. Кого я предал, кого я продал? Ну ответьте же мне? Что за дикость тыкать в лицо такими чудовищными обвинениями? Кто позволил такое? За что? - уверенный в себе, холеный господинчик неожиданно потерял весь свой лоск и несокрушимую непоколебимость. По лицу пошли красные пятна, брызги слюны разлетались вокруг. Руки до этого небрежно игравшие с хорошей зажигалкой "Zippo" с яростью рассекали воздух.

Глядя на него, я всерьез забеспокоился. Бесноватый он что ли? Я уже многое слышал здесь, на моей лавке. Были мольбы, угрозы, причитания... Почти смертные грехи доводили моих собеседников до исступления, хотя при жизни особо их не беспокоили.

Запал моего собеседника схлынул так же неожиданно, как и возник. Тяжело сопя, он вынул из кармана белоснежный платок, промокнул лоб, уголки губ, отточенным движением поправил волосы.

-Так что Вы можете мне рассказать? - я раскрыл блокнот и приготовился записывать.

-Я совершенно не могу представить, ради чего меня закинули сюда, к вам. А что вам рассказывать уж и подавно не знаю. Не имею понятия, ясно вам это или нет?

-А Вы попробуйте все-таки. Просто так ко мне не попадают. Ведь Вы предали?

- Меня именно в этом обвиняют, хотя должен сказать что я... - он сбился на полуслове, окинул взглядом океан и откинулся на спинку скамейки.

У каждого есть тайны, большие и маленькие. Иногда маленькие растут как снежный ком, цепляясь одна за другую и груз тайного все тяжелее и тяжелее давит на душу. Бессмертную душу, которая сейчас возила носками начищенных ботинок песок перед собой и собиралась поведать мне свою историю.

- Вы человек образованный и цивилизованный я сразу это понял. Вы поймете, должен кто-нибудь понять, что я поступил...так поступил...в общем это произошло, хотя я лично не хотел такого исхода... Ну вы понимаете... - он осекся, поймав мой взгляд и отведя глаза начал свое повествование, буднично и серо как будто читал статью в большой и правильной газете.

Я не знаю, как все это вышло. Меня воспитывали в строгих правилах. Я не был паинькой, бывало, бедокурил, дрался, но мать с отцом боялся как огня. Мне везло, почти всегда везло, и за свои шалости я почти ни разу не попадался. Каким я был счастливым тогда... Все началось в начальной школе. Моя первая учительница, Изольда Яковлевна, высоченная, высушенная как мумия, тварь была чрезвычайно заслуженным человеком. Ее уважали и боялись, все кто с ней общался - боялись, и мы дети и вся учительская, да и наши родители перед ней как-то терялись. В то время я считал ее самым важным человеком после родителей и директора школы. Возвышаясь на уроке над 30-ю сопливыми чадами, она как мне казалась, видела всех насквозь. Она как будто ощущала, что будет дальше, кто и когда отмудохает очкарика из параллельного класса или у кого обнаружится пропавший накануне пенал. Я влип по случайности, так глупо...

Мы с пацанами играли в "собачку" - кидались друг в друга шапку нашего отличника Альберта. Этот увалень всегда был мальчиком для битья. Вечно тянул руку, знал все предметы, аккуратно, высунув кончик языка, выводил в тетрадке буквы и цифры. Все в нем было раздражающим: огромные воловьи глаза, мягкие всегда чуть влажные руки, форма сидевшая всегда в облипку (жирдяй, любимец мамы и бабушки), заискивающий голос, правильная, без единого грубого слова, речь. Понимаете о чём я? Этакое недоразумение, у которого по ошибке член вырос вместо ..гм... в общим в любой пацанячьей компании таких не любят. Вот и в тот раз он расплачивался за то, что такой рохля и лох. Этот урод метался между нами, скомкано улыбался, стараясь скрыть подступавшие слезы отчаянья, что-то бормотал и старался поймать свою вязанную пидорку. Каким то образом он изловчился ухватить ее за тесемку, а Пика, мой сосед по подъезду, резко дернул ее к себе. Оба кубарем покатились по полу и все хрен бы с ним, но в падении они смахнули с подставки бюст дедушки Ленина. Последствия были катастрофическими, никакой клей "Момент" не мог помочь. Но главное, что все участники шустро ринулись на выход, а меня с Альбертом накрыла наша классная. А дальше был грамотный развод. Отведя Альберта в учительскую и сдав его под охрану завучу, эта тварь железной лапой сдавила мне глотку. В её изложении случившееся тянуло на крупные неприятности. Вы наверно не помните, но в те времена Ленин и бог были понятиями одинаковыми. Мне был предложен простой выбор: или я говорю и учусь в школе дальше либо молчу, но уже вне нее. Перспектива домашних разборок пусть даже с поркой - это ерунда, но дело принимало липкий, мерзостно-идеологический оборот. Я тогда испугался. Ну поймите же, наконец, я был маленьким, меня было просто испугать взрослому расчетливому человеку. Ну а той прожженной гадине удалось бы испугать и более взрослого человека. Я испугался, она напирала, и я сдался, коротко пробормотав фамилии. Не думайте, что я не переживал, я очень, очень боялся тогда что будет с ребятами, но что уж поделать, я спасовал перед ней. Я так и не узнал, что она сделала, но через пару дней ко мне подошел Пика и сказал, что после уроков они собираются "уделать этого толстого гавнюка, настучавшего на пацанов". Мне удалось вывернуться от участия в карательной операции, так как на свое счастье я схватил "пару" по математике и с облегчением остался переписывать примеры в теплом классе. Если бы тогда я знал, что меня ждет, я бы... Классная улучила момент и вызвала меня в подсобку. Сначала она нашипела на меня за то что я. Зная что Альбертика снова заловят не сказал ей. Она очень чётко дала мне понять что теперь подобные мои действия такое же преступление, как и то на котором я был ею пойман. Затем, коротко, в двух словах она объяснила, чего ждет от меня. Информация. Информация обо всем, что происходит в классе, на переменах, все и обо всем. Не знаю, почему я смолчал тогда. Надо было послать ее, но как? Ведь она знала обо мне такую гадость, что с её умением преподносить информацию, я был просто обречен. Видя мои дерганья, она холодно усмехнулась и сказала, что я не одинок, и информацию ей доставляют еще несколько человек, и если я чего-то ей не скажу. Всё всё равно всплывёт и мне будет только хуже. Ну вы понимаете, что говорится в таких случаях. Такой оборот добил меня окончательно, деваться было некуда. В конце концов, не я же один, нас несколько. И потом я помогаю поддерживать дисциплину, забочусь об имидже класса. Разве предупредить проступок не моя прямая обязанность? Это мой долг. Может вам покажется, что это детская логика, но мне это оправдание показалось абсолютно логичным... Сломала меня, сволочь...

Оказалось что это не так уж страшно. Покатилась все по накатанному. Ежедневный доклад классной. Образцовые показатели успеваемости и дисциплины. Правофланговый класс. Я еще надеялся, что все окончится, когда я стану старше и вынырну из паутины стукачества, но она меня как мебель по описи передала из рук в руки другой классной, которая так же любила порядок, дисциплину и тихий регулярный стук. А потом это даже было как-то что ли интересно. Я мог ничего особенно не делая предотвратить драку или наоборот сделать всё так, что ребята думали на кого угодно только не на меня, ведь я всегда был в гуще событий.

Мой собеседник перевел дух и помолчал. Казалось, он собирался с мыслями, готовился выдать новую порцию слов и фраз, ладно сплетенных в хорошо поставленную речь. Он поглаживал свой пиджак длинными пальцами с розовыми полированными ногтями, проводил ими по стрелкам отглаженных брюк, нежно теребил шелковый галстук. Заметив мой интерес он спросил:

-Что, я странно себя виду для погибшей души? Наверно вам здесь каются, изливают сопли... А я вот своим костюмом любуюсь. Да люблю свою одежду, чистую отглаженную рубашку, начищенные туфли. Я вообще люблю чистоту. С детства. Это у меня генетическое, врожденное, если хотите. Я ненавижу неопрятность, грязь под ногтями, заляпанную пятнами одежду. Вам знаком термин - быдло? Я ненавижу всё что с ним связано. А запах грязного человеческого тела вводит меня в состояние исступления. Мне даже кажется, что эта грязь шевелится как вши. Очень противно... И вы представляете мне пришлось уживаться с этим отвращением почти всю сознательную жизнь. После института я попал на работу в службу социальной защиты. Вот именно попал по полной. Зарплата маленькая и целый воз работы, да еще какой. Эти бабки и деды со своими вечными болячками, с сознанием собственных прав, горластые и вечно недовольные сплелись в замкнутую никогда не останавливающуюся карусель. Мне казалось, что они ходят ко мне как на работу, постоянно требуя, кляузничая, ругаясь и плача. А запах? Вы не представляете, какую вонь и смрад мне приходилось выносить. Вонь от старой, плохо стиранной, почти заплесневелой одежды, стоптанных тапок и валенок, запах от давно немытых, засаленных волос, смрад изо рта, от гнилых, редких зубов, запах их лекарств навсегда въевшийся в их выцветшие шмотки и глаза.... Иногда приходилось общаться с совершенно опустившимися людьми, которые могли за 10 метров убить любого запахом мочи, блевоты и прочих нечистот, запахом разложения, в котором они жили. И все они требовали уважения к своим жалким персонам. Любое слово режущее их драгоценный слух воспринималось как личное оскорбление, а я лично становился кровным врагом этих "униженных и оскорбленных" унижающих и оскорбляющих всех окружающих всеми возможными способами начиная с самого факта своего существования в столь мерзком обличьи, которое считается ими допустимым. Мерзость - он передёрнул плечами, я я понимающе кивнул и он продолжил.

Работа сильно выматывала, но и дом вносил свою лепту: Жена и ейная мама упражнялись в остроумии, обсуждая мои карьерные успехи и размеры заработной платы. Мне некуда было бежать. Но однажды утром ко мне в кабинет зашел человек и предложил получить определенные комиссионные за информацию, простую информацию. Информацию об одиноких, с квартирой в собственности, с минимумом родственников и главное как можно более больных. Ну и конечно я должен помалкивать о таком сотрудничестве. Посетитель отбыл по своим делам, а я в задумчивости потянулся за опостылевшей "Явой" и пошел в курилку. Зачем нужна такая информация я представлял четко. Квартирки были в цене, а искать одиноких старых пердунов никто не будет. Да лихо они все подсчитали, квартирные дельцы. Ведь именно в моем ведении находились все эти людишки. И риска почти никакого. И людишки-то так... дрянь никому не нужная и бесполезная. Ну, какая от них польза? Ходят и воняют. Размышляя об этом, я шел по коридору, и вдруг, меня приморозило к полу. Голос из моего прошлого, мерзкий, стальной, голос. Он звучал как приговор, перекрывая возмущенный визг нашего специалиста по пособиям. Вот это встреча!!! Учительница первая моя!!! Как я мог тебя забыть! Живая на мое счастье, старая дева ну теперь держись! Отбросив сигарету, я бросился назад, раскрыл базу данных, ткнул новый файл и ясно понял, какую информацию получит мой утренний гость. Первый раз за долгое время я ощутил себя человеком, тем от которого многое зависит.

Все прошло чисто, информация ушла и видимо была использована по назначению. Через 1,5 месяца я в строгом черном костюме говорил трогательную речь над свежими венками от лица благодарных скорбящих учеников. Урок, данный мне в детстве, был выучен, информация была важней всего, спасибо, что научила жизни. Конверт с гонораром грел ляжку, а на очереди было еще 3 папочки с информацией.

Мучила ли меня совесть? Нет, не мучила, я ничего противозаконного не делал. Закон нарушали те, кому было наплевать на запах таких делишек. А потом, ни кто особо не страдал, для нуждающихся освобождалась жилплощадь, а государство платило меньше социальных подачек. Совместная работа помогла мне приподняться, занять достойное место в обществе, купить тачку, кучу шмоток домашним насосам (наконец то они заткнулись и теперь занимались исключительно тратой денег периодически подбрасываемых мною). Было приятно позволить себе дорогую, стильную, новенькую одежду, классный парфюм, хороший табак и много других подобных вещей. Теперь я мог быть не хуже чем другие, я выбирал себе развлечения и женщин по вкусу. Отличное было время, но... Потом эти уголовники пожадничали с очередной квартирой и доблестные органы правопорядка накрыли почти всех, что согласитесь большая редкость. Ко мне не вело ни одного следа, и единственное что я потерял - это постоянную финансовую подпитку. Менты приходили в нашу контору, но я не сплоховал, учтиво ответил на все вопросы, разыграл изумление и негодование по поводу "этого беспредела".

Испытать отсутствие хороших денег я не успел, времени мне на это не дали. Отморозки, мочившие дедуль и бабуль, лишившись централизованного руководства, явились ко мне за комментариями. Моего красноречия хватило минут на 5, а остальное я вспоминал в реанимации, отвечая на вопросы следователя. Их повязали и посадили, доказать мою причастность к квартирам никто не пытался. Итогом взаимовыгодного сотрудничества стала закрытая черепно-мозговая, восемь сломанных ребер, двойной перелом руки, отбитые почки и кое-что по мелочи, но главное... Эти сволочи сломали мне позвоночник и единственное, чем я мог шевелить - это голова. Надежд на выздоровление не было, обсосав до нуля медики просто вышвырнули меня домой. Неподвижный инвалид был приделом мечтаний моей женушки. Она быстро сообразила, что к чему и упорхнула в неизвестном направлении. За мной ухаживала сиделка из моего бывшего ведомства, если это можно было назвать уходом. Родители умерли давно, и я стал тем одиноким существом, которых сам презирал совсем недавно. В ожидании очередного визита сиделки я жутко злился на этот мир, мой нынешний мир, пропахший мочой и калом, потом и гноем. Мне жутко хотелось принять душ, сходить в баню, или почесаться, просто почесаться. Я плавал в своих собственных нечистотах, а в глазах у меня был мой парадный костюм, вот этот. Он висел шкафу, приоткрытом шкафу и я мог видеть его, этот кусочек моего мира, прежней жизни, но я не мог к нему прикоснуться, надеть его, да что том говорить я встать не могу. Я умер уже давно, но каждый день или как это назвать не знаю, я умираю еще и еще раз, умираю мучительной жизнью, брошенный всеми, воняющий как бомж, я вижу кусочек того, к чему стремился и умираю раз за разом, раз за разом...

Его голос стих. Волны размеренно шелестели где-то в низу под нами. Они успокаивающе шуршали в повисшем между нами молчании, став фоном затянувшейся паузы. Я закурил, сказать было решительно нечего. Вспомнил маму. К старости все болеют, она у меня сердечница, говорит это у нас семейное.

- А знаете, почему я так подробно все вам рассказал - вдруг спросил собеседник. И не дожидаясь ответа пояснил - это единственная возможность почувствовать себя чистым от грязи, запаха, надеть этот костюм, оставаться в нем как можно дольше... Впрочем, вы все равно не поймете, ведь это нужно ощущать...

Он встал и сделал несколько шагов к краю обрыва. Земля разверзлась и поглотила этого человека, нет, существо, которое всю свою жизнь продавала всех оптом и в розницу ради своих благ. У каждого свои границы дозволенного, но я почему-то не мог думать об этом, перед глазами стояла моя мама, и я никак не мог отделаться от её образа, чтобы написать хоть строчку.

© sqwer (Сквер Алексей)

Продолжение:
5. Лицемерие
6. Доброхотство
7. Ложь
Развязка
Это сообщение отредактировал ZM87 - 14 июл 2016 в 06:30

Здорово. Понравилось, впрочем как и предыдущие части. Только вот с оформлением напутано, приходится перечитывать, чтобы понять кто говорит. Ну и повторения случаются, но это мелочи, в сравнении с вашими рассказами.
Повторюсь: очень понравилось, спасибо!

Супер. Правда исчез рано. Кто такая Лилит непонятно.

Понравилось, иду на 3й.

Да. Аж защемило. Мне не хватает внимания со стороны окружающих. Обнимите меня, кому не лень. конечно, но настроение в топку. Иду на 4й.

конечно +..
ждем продолжения

Нет ничего хуже равнодушия(

читаю по очередности. Все очень нравится. Автор молодец!

Офигеннейше. А можно мне в личку написать когда будет опубликована следующая часть?

Написано очень харашо. Мне картинку по происходящему вспролизвести было очень легко, спасиба!

тронуло до слез

понравилось

Очень сильно! в конце аж мурашки пошли, причем волнами от каждого следующего предложения....
+

тоже понравилось.