Литературный конкурс "Графоманы ЯПа против коллег сайта ЛитБес. Читаем работы".

№20 Светофор

Суббота, одно упоминание этого благодатного дня вызывает у обычного русского человека тёплое ощущение. Суббота – это выходной, что уже само по себе приятно, а уж вечерняя её часть, особенно если ты молод, свободен и не совсем на мели, почти всегда означает возможность весело провести время, особенно в хорошей компании. Не знаю, как у вас, а в наших краях пойти субботним вечером в гости - просто традиция.
Центром притяжения всей молодёжи нашего двора была кухня на квартире у Толика. Кухня, со временем ставшая почти легендой, была совсем крохотной, однако в ней на четырёх квадратных метрах порой умудрялись разместиться пятнадцать человек. Люди сидели везде, где это было возможно: на кухонном уголке, его спинках, на выставленных вокруг стола табуретках, на широком подоконнике и иногда даже на плите, положив на конфорки деревянные доски для нарезки. Какие только события не происходили на кухне: встречались будущие пары, рождались новые музыкальные группы, обсуждались прошлые и будущие тусовки и приключения.

В тот субботний декабрьский вечер мы собрались на кухне небольшой тёплой компанией. Дело было в те далёкие времена, когда алкоголь продавался круглосуточно в любом месте, мало-мальски претендующем на звание торговой точки. К половине первого ночи мы уже хорошо посидели и, победив почти всех врагов на полях алкофронта, начали было подумывать о завершении вечеринки, однако эту крамольную мысль удалось погасить в зародыше. Общими усилиями сумма, необходимая для продолжения банкета, была собрана и в путь отправились двое добровольцев — Малина и Лилип. Не прошло и минуты, как Малина вернулся и попросил выдать ему коньки, мол так быстрее будет.
Здесь нужно сделать небольшое отступление, чтобы сказать, что одна из подпольных кличек у нашего товарища Малины была «ВМС», что к флоту, между прочим, не имело никакого отношения. ВМС – это Великая Моросящая Сила!
Количество мыслей, приходившее за секунду в голову этого человека, было просто невообразимым, и большую часть он тут же воплощал в жизнь. Вот он был только что здесь, а через мгновение уже в другом месте моросит по пространству. А вторая кличка, по сути, являвшаяся логическим продолжением первой, была «Утка». Большая часть того, чего касался Малина, в итоге не выдерживала моросящего натиска и либо сдавалась на милость победителю, либо ломалась как минимум на половину. Однажды он умудрился по синьке разбить головой сливной бачок у себя в сортире, а на утро как ни в чём не бывало уехал в командировку, ну и по итогам напрочь затопил соседей. В общем, наутячить, означало: изрядно накосячить и даже не заметить! Но, как говорится: «Good products!», что в переводе с индейского означает: «Год про дакс!» или «Бог на стороне уток!».

Казалось бы, что может быть проще? Пройти три дома, взять в ларьке пиваса и вернуться назад. На всё про всё, по расчётам, должно было уйти минут пятнадцать не более. Скоротав за приятной беседой и заначенной бутылкой сорок минут, мы начали слегка волноваться, но, когда ещё через пятнадцать минут в прихожей раздался звонок, мы вздохнули с облегчением. Каково же было наше удивление, когда, открыв дверь мы увидели, что на коврике у двери в чунях из-под коньков, висевших у него шее, стоит и улыбается Малина. Один и без пива! Малина вошёл в квартиру, увидел в глазах немой вопрос и поведал нам следующее. Напялив коньки и стартанув по заснеженному тротуару, он понял, что Лилип за ним категорически не успевает, а унести всё одному, да ещё и на коньках ему просто нереально. Он остановился, обвёл газами просторы родного двора и тут в его голове родился стратегический план.
- Батин УАЗик на ходу?
- А то! Позавчера только ездил!
Мирно дремавший под снегом 469й сразу не одобрил попытку запустить его замёрзшее сердце, но сопротивляться напору ВМС смог не долго. Наши юные декабристы не посчитали нужным тратить время на то, чтобы почистить лобовуху и решили, что будет достаточно опустить стёкла передних дверей, однако, опустилось только правое. Вот в таком виде они и выкатили со двора.
Ночь, улица, декабрь, суббота: на одну из главных площадей города выползает попукивающий троящим движком «козлик» и начинает неловкими дерганными движениями подкрадываться к ментовскому стакану, сразу за которым расположен вожделенный ларёк.

Наряд ДПС, заехавший покурить к коллегам по службе, докурить не успел, потому, что увидел то, чего никак не ожидал увидеть: высунувшийся из правого окна приблизительно по… пояс штурман, ободряющими выкриками корректировал работу пилота, полностью сосредоточенного на управлении. Сказать, что дежурная смена доблестных милиционеров охренела – не сказать ничего!
До ларька парни доехать не успели, так как реакция служителей закона оказалась на зависть быстрой – ДПСники, галопом запрыгнув в машину на всю врубили мигалки, чем быстро охладили пыл наших пивоходов. С криком: «Саня, менты!» штурман сделал попытку залезть обратно в кабину, однако объемный полушубок никак не желал ему в этом помогать. Пилот среагировал мгновенно и поддавший газу УАЗик, с лихим завыванием не привыкших к такому режиму вождения колёс, описав плавную дугу, начал отворачивать с намеченной траектории.

«Погоня! Какой детективный сюжет обходится без неё?» У кого не уходит сердце в пятки, когда в зеркале заднего вида появляется автомобиль ДПС со включенными мигалками? Так было и с нашими героями: один из них ничего не видел, но пытаясь хоть как-то исправить ситуацию судорожно жал на педали и крутил руль одной рукой, а второй пытался удержать за ногу товарища, по стечению обстоятельств, попавшего под действие центробежной силы. Постепенно сползающий из окна Лилип, ухватившись одной рукой за крышу, а другой за зеркало мог только орать изо всех сил. Практически потерявшему управление УАЗику пришлось самому принимать решение в критической ситуации и выскочив на поребрик на выезде с площади, он снёс своим богатырским бампером, так уверенно державшийся за своё основание, чугунный светофор. Энергия от удара полностью компенсировала поступательное движение и УАЗик заглох.

Сколько недобрых искорок горело в глазах наряда ППС, скачущего напрямик через площадь по сугробам одному богу известно. Они на полном ходу перепрыгивали кусты и обдумывали на бегу план отмщения дерзким поругателям общественного порядка. Прибыв на место происшествия, одни подбежавшие сотрудники начали лупить пытавшегося ускользнуть Лилипа, а другие глубоким обходным манёвром направились к автомобилю. И только Малина успел заблокировать дверь со своей стороны, как на неё барабанной дробью обрушился град ударов.
Подоспевший лейтенант ДПС оттеснил разгневанный десант своим массивным корпусом, деликатно постучал в заиндевевшее окно водительской двери и спросил: «А чего это Вы, молодой человек, машину так неаккуратно водите?». Поняв, что расправы уже не будет, Малина разблокировал дверь изнутри, открыл её, и вывалив наружу ногу сказал: «А ты в коньках-то попробуй!».
Под основанием светофора оказался регулировочный блок, который координировал работу всех светофоров на площади.

Две бригады электриков три дня восстанавливали и заново синхронизировали работу всех светофорных объектов и три дня, замерзающие на постах регулировщики, материли двух раздолбаев, испортивших им всё предновогоднее настроение.
Так прогулка за пивом на три дня оставила одну из главных площадей столицы республики без светофорного регулирования и превратилась в счёт на 48 тысяч за ремонтно-восстановительные работы.

№21 Исключений из правил не будет

– Господин желает номер? – консьерж в почтении склонил голову, не упуская из вида представительного мужчину. Тот, медленно снимал белоснежные перчатки, палец за пальцем освобождая ладонь из плена дорогого шёлка. Лучи солнца переливались на полированной трости, зажатой под мышкой, взрывались огоньками на рукояти в виде головы неведомого чудовища. И консьерж готов был поклясться, что это вовсе не лакированный кипарис с позолоченной болванкой из олова. Нет, местные австрийские богачи и в подмётки не годились этому господину. Обувь, безукоризненные стрелки брюк, выглядывающих из-за распахнувшейся полы дорогого пальто. Движения рук, наклон головы и взгляд, которым мужчина медленно осматривал просторный холл отеля. Да, несомненно, богатый клиент. Уж Отто на своём веку многих повидал, чтобы с уверенностью определить настоящий кошелёк на ножках от пустой сумы в красивой упаковке.
– Спасибо, но я не задержусь надолго, – незнакомец наконец-то обратил внимание на Отто. Но заметив, что тот мгновенно поник, тут же добавил:
– Говорят, что у вас здесь просто отличная кухня. Мне лично хотелось бы убедиться в этом. И если это возможно, то мне хочется надолго оставить в своей памяти самые лучшие впечатления о работе ваших поваров. Поможете мне в этом, герр Бауэр?

Отто, которому всё же выпал шанс пополнить бюджет отеля и, чего уж греха скрывать, собственного кармана, мигом встрепенулся, даже не обратив внимания на то, что незнакомец назвал его фамилию:
– Безусловно, господин, безусловно! Отель “У померанца” известен своей кухней не только в этой части Австрии, но и в соседней Германии! В выходные или праздничные дни немцы из всего приграничья едут к нам! Поверьте, таких блюд вы никогда не пробовали и вряд ли где-нибудь ещё попробуете! Пройдёмте, я лично провожу дорогого гостя в наш уютный ресторан.
Незнакомец, усмехнувшись, степенно последовал за консьержем, спина которого почти скрылась между открытых створок тяжелых резных дверей со вставками матового стекла.
Мужчина расположился за безупречно сервированным столом, лишь мельком окинув взглядом слугу, принявшего пальто и цилиндр с перчатками. Трость, сверкая золотой пастью чудовища, нашла своё место под длинными тонкими пальцами хозяина. Бледное аристократическое лицо, безукоризненная прическа, над которой не властвовал даже уносимый в гардероб цилиндр.
Снисходительная улыбка при виде шеренги поваров перед столиком. И задорный блеск в едва прищуренных глазах цвета бури над австрийскими Альпами.
– Итак, мой дорогой Отто, – незнакомец от нетерпения пристукнул наконечником трости о мрамор пола, – чем же вы удивите проголодавшегося и уставшего странника?
Но через мгновение улыбка растворилась в нескончаемом потоке предложений попробовать то или иное блюдо, в пафосном уверении, что венские повара способны только кофе варить да сдобу печь, а настоящие профессионалы своего дела работают только здесь, в Рансхофене. Боясь безвозвратно погрузиться в пучину умелого хвастовства, незнакомец уже громче впечатал трость в мрамор, приковывая внимание к себе.
– Я положусь исключительно на ваш незаурядный вкус. Договорились? Но вы же помните, что это должны быть самые лучшие блюда?
Замолкнувший Отто почтительно поклонился и поспешил к выходу, мысленно уже прикидывая свою выручку с каждого блюда, на которое он сделает хорошенькую наценку. Вышколенной шеренгой за ним удалились и повара, оставив незнакомца в одиночестве за столиком, но в компании нескольких посетителей ресторана, занявшими места поодаль, уже отдающими дань уважения местным кулинарным изыскам.

Повара удивили своей расторопностью. Не успел незнакомец заскучать, как к его столику потянулась вереница прислуги с подносами в руках. Мгновение и воздух наполнился десятками ароматов, сплетающихся в удивительный тугой бутон запахов. Стоило только втянуть его в себя, как бутон раскрывался, взрывался фейерверком пряностей, ароматов мясной корочки, альпийских трав и рейнского вина. Хмм… Рейнского? В требовательно поднятый бокал тут же полилась струйка виноградного благоухания. Чуть крутанув бокал, незнакомец насладился маленьким рубиновым штормом за его прозрачными стенками и пригубил напиток. Если чему-то и удивился, то не подал виду, лишь удовлетворённо кивнув. Но когда прислуга удалилась, он всё же взял в руки бутылку и посмотрел на бирку с остатками сургуча. Тут уже мужчина откровенно усмехнулся, покачал головой, но всё же долил вина в бокал.
Не успел острый нож разрезать сочный шницель из индейки, как за спиной незнакомца раздался удивлённый, но давно ожидаемый голос:
– Асманиил?
– Ты вовремя, брат мой, – незнакомец, которого назвали Асманиилом, отложил приборы в сторону и потянулся за пустым бокалом, – я не только не устал тебя ожидать, но даже не начал трапезу. Ну, почти не начал.
– Я так и знал, что наша встреча неслучайна. Что ты здесь делаешь?
– Я же сказал, что тебя жду и собираюсь отобедать. Знал бы ты, как местная прислуга хвалила свою кухню! – подмигнув присаживающемуся напротив него мужчине, Асманиил протянул ему уже наполненный бокал. – За встречу, брат.
– Не брат ты мне, дьявольское отродье! – в глазах цвета чистейшей персидской бирюзы сверкнули огоньки. Но тут же пропали. И вообще, пришедший расслабился, принял бокал вина и откинулся на спинку резного стула.
– Вот! Другое дело, Сарфамиил, другое дело! Расслабься, покушай, вина вкуси, а о делах наших и потом можно поговорить. Кстати, – щелчок пальцем по винной бирке привлёк взгляд Сарфамиила, – тебя ждёт приятный сюрприз.

Не успел тот сделать и пары глотков вина, как Асманиил звонко, как-то совсем не по-мужски рассмеялся:
– Ну? Как тебе?
– Это же …
– Именно! Представляешь, какие проныры, эти австрийцы? Переливать в свои бутылки рейнскую “Незабудку” и выдавать за австрийское вино! К счастью, на качестве вина это не отражается. Чего я не могу сказать о совести и репутации местных виноделов. К слову, советую шницель из индейки. Если ты забудешь свои правила насчёт чревоугодия, то этот маленький грех принесёт тебе просто незабываемые ощущения. А про соус из козьего масла с клюквой я вообще молчу. Часто ли вы, ангелы, чем-то иным, кроме своей амброзии, наслаждаетесь? Вот и наслаждайся.
Сарфамиил отставил свою трость с гладким набалдашником из слоновьей кости и придвинул к себе новую тарелку с приборами, которые услужливая прислуга подала без лишнего напоминания.
– Ты прав, демон. Полчаса роли не сыграют, а кухня здесь и правда хороша, – и, не обращая внимания на презрительно скривившегося Асманиила, он зашептал молитву, склонившись над сцепленными ладонями.
Когда с обедом было покончено, а на столе занял место кофейный сервиз и чашечки свежесваренного кофе, демон с приятной тяжестью развалился на стуле. В глазах не было ни тени усмешки и веселья. Всё та же альпийская буря, тьма и неотвратимость.
– Зачем он вам? Вошли во вкус детоубийства?
– Начинается… Не переворачивай и не дави на жалость. В подобных делах о совести нужно вспоминать в последнюю очередь, – жёстко ответил ангел. – Тебе напомнить Эльдано Маричелли? Если бы его жизнь не … Не оборвали, то два континента на долгие десятилетия увязли бы в войне. Два континента! А здесь идёт спор о причине войны мирового масштаба. Понимаешь? Весь мир, практически все страны будут втянуты в эту самую ужасную войну! Так что, тут уже нет дела до жалости, совести и человеколюбии. Есть давно признанные догмы о равновесии. И если ты не забыл, то и ваша сторона подписалась под сводом этих догм. Равновесие. Это незыблемое правило. И смерть одного сына Божьего во спасение многих – благо, а не грех.

– Ну, конечно! Вам проще одним ударом решить проблему, чем рассмотреть иные варианты. Лавры архангелов спать не дают?
– Иные варианты? Ты о чём?
– Смотри, – Асманиил протянул чёрно-белый фотоснимок с изображением молодой брюнетки, – это Эльза Розенцвайг. Она ещё не родилась. Но пройдут годы и тот младенец, который сейчас лежит в кроватке на втором этаже этого отеля, начнёт ухаживать за ней. Но она, дочь богатого банкира, не только откажет ему, но ещё и предаст насмешкам, презрению. Прилюдно. И для нашего талантливого художника это будет первая ступень к осмысленному уничтожению сынов Израилевых. Месть всегда страшна. А если её не станет, то есть шанс, что мир получит гениального художника вместо кровавого тирана.
– С чего бы вам заботиться о евреях? Никогда за вами не было замечено человеколюбие.
– Его и нет. Любить души и любить людей – разные вещи. И с приходом в мир этого человека, нас ожидает невиданный урожай душ. Впрочем, вы же тоже не будете обделены, да?
– Не старайся, тебе не обмануть меня. Твой хозяин ещё и мог бы попытаться, но не ты. Равновесие. И правила без исключений.
– Равновесие? – демон с рыком скомкал фотоснимок. – Ты хочешь равновесия? Вы там у себя в курсе, что сейчас на Кавказе подрастает ребёнок, которому предстоит встать на другую чашу весов? Тот, который и сможет восстановить равновесие, не дав этому художнику уничтожить весь мир? А самое главное в том, что уничтожив австрийского ребёнка, снимая с него несостоявшиеся грехи, ты освободишь место для другого тирана. И поверь, убийством своего народа он не ограничится. Наполнив лагеря смерти своими соотечественниками, он обратит взор и на остальной мир. А так они будут стоять на противоположных чашах весов. Мир обретёт искомое тобой равновесие. Поэтому и думай, стоит ли так догматично верить в то, что из правил не бывает исключений.
– Я только одного всё равно не пойму. Какая выгода вам?
– Знаешь, братец, лучше небольшой ручеёк свежей крови, чем давно пересохшее русло. Слишком давно мы ощущали вкус свежих душ. Если не брать во внимание итоги амбиций одного низкорослого корсиканца. Но это была всего лишь капля на том же иссохшем русле. Думай, брат, думай.

– Всё уже решено. И не в моей воле изменить то, что произойдёт. Спасибо за обед, Асманиил.
Сарфамиил поднялся из-за стола, опёршись на трость. И вот уже по её поверхности побежали всполохи, снимая кусочки древесины с тонкого сияющего клинка. Устало вздохнув и одарив напоследок демона бирюзовым взглядом, ангел растворился в воздухе.
Демон же не спеша допил кофе и достал бумажник. Кофейная чашечка придавила плотную пачку банкнот к фарфоровому блюдцу. Немного подумав, вспоминая мысли Отто, Асманиил положил рядом с банкнотами стопку золотых монет с изображением двуглавого орла и головы бородатого мужчины. Довольно усмехнувшись, он взял в ладонь трость и отправился к лестнице на второй этаж отеля.
Ангел стоял над детской кроваткой с занесённым сверкающим клинком. Губы шептали молитву. Свет бирюзовых глаз сплетался со всполохами клинка, играя тенями на лице ребёнка.
– Значит, не передумаешь? – Асманиил сделал шаг к кроватке, освобождая клинок своей трости.
– Равновесие и правила, – Сарфамиил прервал молитву и окинул взглядом демона. – Ты же знаешь, что не сможешь меня остановить. Как и причинить мне вред. Не меш…

Острый клинок распорол костюм ангела и почти наполовину вышел из его груди, окропляя бирюзовой кровью белье в кроватке.
– Какой же ты непонятливый, – не обращая внимания на торчащий из груди кусок стали, устало вздохнул ангел. – Меня же невозможно…
– Да, да. Тебя невозможно убить никаким оружием, – чуть слышно, проникновенно зашептал ему на ухо приблизившийся демон, – кроме этого. Для которого мой Отец пожертвовал своё ребро.
Раскрытые от удивления глаза ангела смотрели на блестящий клинок, с которого вместе с каплями его крови начали облетать кусочки стали, обнажая чёрную костяную пластину. Сияющий клинок выпал из слабеющих и растворяющихся тёплым сиянием рук, но был подхвачен в нескольких сантиметрах от груди ребёнка другой ладонью.
Уже выходя из комнаты, Асманиил оглянулся на кроватку с ребёнком, проводил взглядом последние бирюзовые всполохи, улетающие вверх:
– Ты был прав, брат. Исключений из правил быть не может. А нас ждёт отличная жатва.

№22 Эмоциональная нестабильность

13 день 3 лунного месяца 534 года, 12:00 , заступаю на дежурство, кодовый номер 124 536, - привычно произнесла Алира, входя в диспетчерскую. В ответ мигнули лампочки, включился мягкий свет. Это было самое обычное дежурство, которое выполняли по очереди все жители базы примерно раз в три месяца. Всего на базе обитало 112 человек. Алира любила такие задания – можно было в тишине провести свои положенные 36 часов, раз в 6 часов отправляя радиосигнал 18 базам, на которых тоже находились люди. Алира – специалист по мертвым языкам, в обычно время занималась переводами древних текстов, изучала старинные технологии, но во времена дежурств она читала художественные книги, которые не то, чтобы были запрещены, но строго контролировались. Как любил повторять глава Совета: мы должны сделать основное для выживания вида, на излишества нет времени и ресурсов.
534 года назад погасло Солнце. И сейчас на планете царствует темнота и холод. В первом столетии ученые попытались зажечь звезду, но у них не получилось: звезда умчалась в другую сторону, но ее отблеск освещал Луну, поэтому тьма была не совсем кромешной.

Ее нерабочий интерес к прошлому тоже не считался правильным – правильно было беспрекословно исполнять свою работу, решения совета и распорядок дня, - все остальное вызывало недовольство вышестоящих, а за это могли сослать на дальнюю базу или вовсе уничтожить – все должно быть сделано для выживания вида. Исследователи говорили, что далеко на юге, где из камней вырываются наружу потоки огня, живут саламандры – люди, которые не боятся пламени. Далеко на севере живут снежные люди, которые не боятся мороза, поэтому для людей только и оставалось спокойно и методично выполнять требования, в том числе и к воспроизводству себе подобных: когда люди достигают 24-28 лет, вариаторы выбирают пару абсолютно совместимых людей, для того, чтобы они родили двоих детей. Больше нельзя – системы жизнеобеспечения базы могут вместить только определенное число проживающих.
Пара будет вместе до 10 дня рождения младшего из детей, потом оставаться вместе запрещено. Дети начинают самостоятельную жизнь, желательно на другой базе, чтобы пресечь эмоциональную привязанность.
Алира приближалась к этому проклятому возрасту. Еще год назад это требование для нее не казалось чем-то ужасным, но сейчас ей нужен был только один человек во всей огромной вселенной. На всю жизнь. А вот это было уже строго запрещено – можно было загреметь на пару лет в изолятор, лечить эмоциональную нестабильность.

Алира вздохнула и начала стандартную перекличку:
- База ноль, Алира, кодовый номер 124 536 вызывает базу 1.
- База 1. Алекс, кодовый номер 156 732, все в порядке.
- База 2. Вилена, кодовый номер…
В этот момент Алира себя чувствовала частью единого организма, частью чего-то большого…
Ответили все, кроме седьмой базы.
Кроме седьмой, именно там, где был Он, ее самая большая тайна.
Алира по правилам вызвала базу еще 5 раз с промежутком в 5 минут. Тишина. Загрузила в вариатор ситуацию: 3% - выход из строя оборудования связи, 7% - выход из строя оборудования жизнеобеспечения, 1% - диверсия, 5% - болезнь обитателей базы, 86% - гибель.
Сердце ухнуло вниз, потемнело в глазах. В вариаторе была надпись гибель, без объяснения причин.
Видимо, у нее не было прав доступа, для получения полной информации.
Алира с внутренним содроганием нажала на кнопку связи с Советом: тут же на экране появилось лицо Эммы, заместителя Главы. Алира уже имела с ней неприятный разговор, когда год назад попросила о переводе на седьмую базу.
- Седьмая база не отвечает, выполнены все стандартные процедуры, вариатор предположил: 86% - гибель.
- Сообщение принято, - на лице Эммы, как обычно не отобразилось ни одной эмоции. – Прошу Вас при следующей перекличке повторить стандартные процедуры и доложить.
- Будет исполнено.
Алира поняла, что никто не бросится на помощь, по крайней мере, до окончания ее дежурства.

Она ходила из угла в угол диспетчерской, не находя себе места. Примерно через минут 15 замигал экран, показалась надпись – эмоциональное возмущение.
Неимоверным усилием воли она взяла себя в руки.
И перед глазами встало лицо ее Юргена.
Ей был 21 год, она уже тогда считалась крупным специалистом в мертвых языках. Была довольно устойчива к холоду и имела показатель эмоциональной стабильности 90%. Довольно низкий показатель, что уж говорить. Ее даже проверяли четыре раза на способности к интуитивизму. Но таковых обнаружено не было. Она - стандартный среднестатистический человек, с хорошо развитой логикой, в меру тренированным телом.
Вот тогда Советом и было принято решение – направить ее в составе экспедиции к древнему городу. Его недавно обнаружили при добыче руды недалеко от базы номер 7, всего в каких-то 100 км. Она должна была в экспедиции понять, что эмоции – губительны для человека, нужен только холодный расчет и выполнение правил.
С ней отправлялся ее родной брат Арнольд, которому было уже 26 лет. Это должна быть его последняя командировка – ему подобрали пару и ближайшие 10 – 15 лет он проведет на базе.
Алира с братом были дружны, и она уговорила его в ночь перед выездом сходить к интуитам, которые могли видеть будущее.

Интуиты жили на три пролета ниже, отдельно, входить к ним было строго запрещено, но они оставили вариаторы в боксе, и пешком добрались до их убежища.
Когда Алира подняла руку, чтобы постучать – дверь открылась.
- Я ждал Вас, - произнес интуит и жестом приглашая войти. Алиру поразило убранство комнат – на полу лежали ковры, где-то в глубине звучала тихая музыка, вместо стандартных кроватей стояли мягкие диваны.
- Я позвал вас сегодня. У вас есть шанс изменить порядок вещей. Небольшой, но есть. Просто запомните – быть человеком – это проявлять эмоции, любить, ненавидеть, радоваться и гневаться. Человек – это не биомашина для переработки еды в дерьмо, а там, наверху именно так и происходит.
- Ты, - он указал на Арнольда, - если пройдешь мимо любви будешь жалеть всю жизнь.
- Ты, - он указал на Алиру, - я не вижу твоего будущего, ты сильнее меня.
- Я не интуит, - растеряно произнесла Алира.
- Нет, - согласился мужчина. - Ты что-то другое, может быть человек?.. И последний совет – вы никогда не узнаете, если не попробуете. А теперь идите, вас скоро хватятся.
Они еле успели прийти до проверки. А потом закрутилось. По внутреннему тоннелю мы добрались до базы номер 7, нас на площадке встречал Юрген. Алира читала об ударе молнии, да только о любви можно читать всю жизнь, так и не поняв, что это такое.
От базы №7 они проехали на снегоходе километров 30, - дальше – только пешком. При минус 54 по Цельсию машины быстро выходят из строя, а люди – люди могут приспосабливаться и идти дальше.

До места они добирались три дня, ставя палатки, растапливая снег, Юрген притащил тушенку и Алира впервые попробовала не сублимированную еду. Группа добралась до заброшенной обсерватории за три дня.
А потом было много книг, много документации, и всегда был рядом Юрген – помочь, поддержать, принести. Алиру всегда приучали рассчитывать только на себя, а здесь был человек, которому было приятно ей помочь. В обсерватории Алира и Арнольд поняли, что зажечь звезду было реально, просто кто-то подменил расчеты. Алира перевела те, изначальные, Арнольд расписал все до мелочей. А однажды вечером, после сигнала спать в ее палатку пришел Арнольд, попрощаться. Он решил уйти – снежные девы танцевали для него, и одна из них запала в душу. Люди, которым не страшен холод, и ему теперь тоже не страшен.
- Прошу тебя, Алира, сообщи о моем решении только по возвращении, дай мне уйти с той, кого люблю.
- Я никому не скажу, - Алира понимала, что брата видит последний раз. Она уже понимала, что он чувствует.
Позже, в Совет она доложила, что брат пропал, вероятно – мертв.
А потом, на базе № 7 они провели с Юргеном три дня, точнее, трое суток, которые стоили всей жизни. Ей казалось, что никогда она столько не смеялась – это же совершенно деструктивное поведение. Ей казалось, что они созданы друг для друга, две половинки единого целого. Ее мир рухнул и возродился в другом виде. И да, они стали единым, тем, кем их задумали демиурги, теми, которые связаны единой нитью уже навсегда.

Вернувшись на базу номер ноль Алира подала прошение о переводе. Вот здесь и настигла ее расплата за эмоциональную нестабильность:
Ты оплот вида, кричал Кайген, глава Совета, ты должна стать началом новой сильной расы. Эмма была более жесткой:
- Если уйдешь – он умрет.
Вот оно, наказание за любовь, и именно в ее дежурство – базы №7 больше нет.
База № 7 так и не отвечает. Но в один из сеансов связи она услышала: три точки три тире три точки и так три раза.
Сигнал SOS, недаром столько лет Алира учила мертвые языки. Докладывать Совету она не стала – много ли было от них помощи?!
Оставив вариатор, Алира открыла дверь и тут же ее захлопнула, и еще раз, и еще, на вариаторе снова возникла Эмма: - Алира, что у Вас там?
- Ничего, - очень честно ответила Алира, - все спокойно.
- Ну, наверное, сбой, - констатировала Эмма.
- У меня все в порядке, - подтвердила Алира.
После разговора, она быстро выскользнула за дверь будет времени мало, но минут 10-15 выиграла.
Она собрала все вещи, как в экспедицию, и рванула вниз, в туннель, по которому можно прийти или приехать к базе №7.
На платформе ее ждал Интуит и с ним две женщины – молодая и пожилая.
- Ты решилась и мы идем с тобой, - Интуит сделал пас и вагон остановился рядом с ними.
- Девочка, мы будем сдерживать их пока сможем, дальше – сама.
Алира видела, как из пожилого, он становится молодым, как его женщины, жена и дочь, сцепляют руки, как разливается по миру то, чему нет названия, может быть, любовь?

Когда Алира вышла из вагона, Интуита и его спутниц не было – они растворились в пространстве.
На базе № 7 было пусто. Не было ни людей, ни тел. Алира надела костюм, забрала два снегохода: на одном ехала, второй прицепила прицепом, чтобы пересесть: она не собиралась возвращаться: на сколько хватит топлива, столько и хорошо.
А вот в старой обсерватории было людно: все 92 человека базы № 7 в бессознательном состоянии лежали в холле обсерватории. Эмма зачитывала приговор: за эмоциональную нестабильность - уничтожить.
Алира вошла с улицы – от нее валил пар, и она представляла, что это ее защита. Это мама, которая гладит ее по голове – отец донес, и маму наказали – эмоциональная нестабильность. Это Юрген, с которым она поняла, зачем жить, зачем дети, это Арнольд, который смог выбрать любовь…
- Ты будешь уничтожена первая, - бесстрастно сказала Эмма, ты должна была стать началом новой расы, -но за эмоциональную нестабильность ты проговариваешься к уничтожению.
- Я – эмоционально стабильна, - закричала Алира, встречая синий холодный луч себе в грудь. Я – человек! Все силы, которые были в ней, она отправила навстречу лучу Эммы. Падая, Алира видела, как несется по снегу на огромном медведе ее брат Арнольд, вместе с женой Ютой, как Юрген выпускает стрелу из самострела, как дядька Митяй стреляет из пугача, как незнакомый интуит сцепляет руки, принимая на себя часть удара.
13 день 3 лунного месяца 534 года стал новым апокалипсисом – в 35.50 в небе вспыхнула новая звезда.

- Баба, бабуля, - а саламандры приедут на твой юбилей? – теребил Алиру правнук.
- Приедут, конечно, только не вздумай их так называть, - могут обидеться, это - огненные люди. Клан твоего прадеда Арнольда – снежные люди.
- А, мы?
- А, мы - обычные, просто люди, без сверх способностей … и про себя добавила: эмоционально нестабильные.

№23 Аффект бабушки

Понятно, что сторонники бинарного решения системы нелинейных дифференциальных уравнений, призванных точно прогнозировать терраформирование Марса, навалили в штаны. Образование снежного пласта на краю кратера Олимп совершенно ими не предполагалась. Да и то сказать – кто ж знал, что на такой высоте в течении долгих месяцев будет конденсироваться и кристаллизоваться влага, извергнутая терраформ-установками? Одним словом – шел снег.
Но худа без добра не бывает. Легкий скаф с запасом кислорода, кевларовый сноуборд, взятый напрокат, и вот ты уже на вершине мира, где над головой звезды, а под ногами белоснежный покров, уходящий в бездну! Ну, в бездну-то, конечно, тебе спуститься не дадут: в полукилометре от гребня тракторами была выровнена площадка и создан тормозной вал. Для верности стояли двое спасателей в оранжевом – переминались с ноги на ногу, пошвыркивали через поилки скафов горячий кофе.
Пантелеймон Петрович Коврижкин, главный на станции “Олимпийской”, тоже не удержался, решил прокатиться. Недоверчиво пнул снежный камешек, топнул пару раз, как бы проверяя на прочность весь многокилометровый снежный пласт.
– Будьте спокойны, Пантелеймон Петрович! – заверил его по внутренней связи инструктор, – Мы из этой горки еще лыжный курорт сделаем!
– Ну да, ну да. Горка… – проворчал начальник станции. – Эта горка – самая высокая в Солнечной системе.
– Давайте помогу, – инструктор принялся поправлять застежки на сноуборде. – Кто ж вам такую амуницию-то выдал? Эх, черт… Ладно, сейчас примотаем.
– Анна Изольдовна и выдала, кто же еще. Она у нас и гардеробщица, и кладовщик, и… Кто угодно она у нас.

Он вспомнил старушку, которая с утра действительно была не в себе – растерянная, молчаливая, погруженная в собственные мысли. Внук у нее, что ли, на Плутоне заболел… Так толком и не объяснила. Пантелеймон Петрович не стал мучить старушку: взял, что принесла со склада, сказал “езжайте, Анна Изольдовна, на ваш Плутон, раз душа зовет. Найдем кого-нибудь на замену”. Тем более, сегодня транспорт уходит.
– Ну все, что ли? Примотал?
– Как мог. Или за другой сгонять?
– Не надо. Я всего раз скачусь. Так, из любопытства.
Петрович пошевелил ногами, стараясь почувствовать спортивный снаряд, чуть подпрыгнул, сдвинулся с места. Доска медленно покатилась. Не желая разгоняться, он, тем не менее, двигался все быстрее и быстрее.
– Ох, мать моя женщина… – и добавил слово покрепче.
Попробовал изменить траекторию, наклонился в одну сторону, потом в другую. Но, вопреки своим ожиданиям, покатился еще быстрее. Здравствуй, кочка! Незаметная совсем, малюхоненькая. С небольшой-то скоростью и проскочил бы. Но начальник станции уже несся аки товарный состав, груженый рудой.
Подпрыгнул, пролетел несколько метров… Опустился и почти устоял на ногах – катиться до тормозного вала осталось чуть, обязательно бы доехал! Однако дефектные крепления не удержали ног. Выпрыгнула доска из-под Пантелеймона Петровича. Взлетела в воздух, перевернулась и передним краем вонзилась в снег, пока незадачливый сноубордист кувыркался, оставляя за собой в снегу вмятины и борозды.

И черт его знает, что там было – то ли трещина какая, то ли еще что, но только почувствовал себя Пантелеймон той самой белкой из старого детского мультика, что воткнула орешек в лед и расколола замерзшую воду на части.
Накатанная тракторами поверхность вздрогнула, хрустнула, поползла по ней змейкой трещина, которую начальник станции едва успел перепрыгнуть, чтобы бежать обратно, вверх по склону. Он чувствовал под ногами вибрацию, но не оборачивался и поэтому не видел, как огромный кусок снежного пласта полетел в кальдеру – котловину, объединяющую древние вулканические кратеры Олимпа.
И черт его знает, то ли там, под этими кратерами, была какая-то установка синекожих предтечей, то ли еще что, но жахнуло в следующее мгновение так, что капитану пассажирского транспорта, уже отошедшего от Марса на приличное расстояние, показалось, что планета получила собственный ракетный двигатель и сошла с орбиты.
– Я “Веселый Харон”, наблюдаю с орбиты сильную вспышку на поверхности планеты! “Олимпийская”, слышите меня? У вас все в порядке?
Эфир молчал. Никто не отвечал капитану.
И черт его знает, сколько продолжалась бы немая сцена, если бы молчание не нарушила бесцеремонно заглянувшая в рубку пассажирка, седовласая Анна Изольдовна.
– Что там случилось, милый?
– Идите-ка вы, бабушка… на свое место.
Повернулся обратно к навигационным приборам, посмотрел через обзорное окно, потом на бледного штурмана.
– Чего?
– Он улетает.
– Кто улетает? – не понял капитан.
– Марс улетает.

Действительно, приборы показывали, что красная планета сошла с орбиты и медленно, но верно отдаляется от Солнца. Через несколько минут стало очевидно, что скорость ее растет, а огненный хвост из жерла Олимпа протянулся в космос на многие тысячи километров.
– Давайте на Землю позвоним? – предложил штурман. – Что-то здесь не так…
Капитан согласно кивнул.
Голос с далекой Земли подтвердил, что и они наблюдают некоторый непорядок в районе Марса и сейчас во всем разберутся. В любом случае это не их, пассажирского транспорта, дело, так что пусть они немедленно убираются подальше, лучше всего по намеченному маршруту – к Плутону.
До пояса Койпера, где обитала карликовая планета Плутон, “Веселый Харон” добирался несколько дней. Связь периодически прерывалась, поэтому пассажиры и экипаж корабля не знали, что происходит с Марсом, совершившим побег. Между тем беглец воспользовался благоприятным положением по отношению к Юпитеру и почти уже догнал гиганта.

Черт его знает – то ли у синекожих предтечей так задумано было, то ли случайно получилось, но красная планета, подталкиваемая неизвестной энергией, еще струящейся из Олимпа, и схваченная гравитацией Юпитера, вляпалась в Большое Красное Пятно, словно это была приготовленная для него мишень. Может, большой планете такого удара когда-то и не хватило, чтобы стать звездой…
Анна Изольдовна подхватила пакет с конфетами, купленными еще в марсианском дьюти фри, покинула приплутонившийся транспорт и бодрым шагом направилась к апартаментам любимого внука.
Высокий, бородатый, с косой саженью в плечах, он открыл дверь и с удивлением посмотрел на бабулю.
– Ба, зря ты прилетела.
– Да как же! Болеешь ведь. И начальник меня отпустил.
– У меня обычный ковид, ничего страшного. Стоило ли из-за такой ерунды… Ну ладно, раз уж прилетела – дай обниму!
Нежно стиснув старушку в объятиях он поцеловал ее седой висок. Потом оглянулся на бронированное стекло, отделяющее уютное нутро комнаты от ледяной поверхности Плутона.
– И что там сегодня светло-то так…

№24 Возвращение в Эдем

- Сантехники столько не зарабатывают, дура! Если они, конечно, родом не из Германии!
- Какой ты, нахрен, сантехник! До сантехника тебе ещё расти и расти! Сантиметров десять, не меньше! Я на работу, нищеброд, деньги себе на операцию зарабатывать, раз муж не в состоянии! Санёк!
Недосантехник со злостью хлопнул дверью, отрезая себя от обнаглевшей в край жены.
- Я не Санёк, а Александр! Пластику ей подавай! - разорялся он, почему-то со злостью глядя на антресоль, казалось, с сочувствием нависшую над ним, приоткрыв от жадного интереса дверцу. - Нос ей уменьшать вздумалось! Ладно бы, сиськи увеличить, а то - нос! Уменьшить…

Не выдержав подобных речей, антресоль, подаренная тёщей, распахнула пасть и подло швырнула на голову хозяина книжку.
Разразившись затейливой матерной тирадой, Александр схватил книгу, желая выместить на ней свое раздражение, и разорвать обидчицу в клочья. Но начав отдирать и без того, еле держащуюся обложку, он понял, что это за книга. Это оказался его собственный учебник по истории за седьмой класс. Оттуда огромными выпученными глазами печально смотрел Наполеон. Клоунский нос истекал подозрительной жидкостью, длинные заячьи уши трепетали от порывов ветра, а кривоватые оленьи рога как бы намекали…
Машинально схватившись за собственные рога, точнее, за их вероятное месторасположение, Александр расплылся в глупой улыбке. Вспомнилось, как старательно малевал он двадцать лет назад, в библиотечном учебнике, который, оказывается, забыл сдать. Засмотревшись на чересчур сисястую - благодаря его умелой творческой, некогда, руке, - неведомую дипломатическую тётку, Саня наощупь полез по, живущей с незапамятных времён под антресолями, стремянке. Он сам не знал, зачем. То ли чтобы положить учебник на место, то ли покопаться на предмет других интересных книжек… Кажется, лет семь назад он туда прятал "Плейбой"? С наслаждением вдохнув сладковатый запах старой бумаги, Александр шагнул мимо ступеньки и загремел на пол вместе со стремянкой. Острая короткая боль пронзила пах, щедро разлилась по копчику, спине и, закончив свой путь в затылке, милосердно отключила несчастного от реальности.

Травинка, покрытая длинным и жестким пухом на конце, настойчиво лезла Александру в нос, мешая спокойно наслаждаться долгожданным японской спиннингом, с не менее долгожданной, японской же безынерционной катушкой… Удар! Щука взяла воблер! Хоть бы не сорвалась… Коряга, чёрт!
Смачно чихнув, он раздражённо взмахнул руками, в которых, увы, не было удилища, и перевернулся на другой бок. Постель отчего-то ощущалась совершенно непривычно, а уж с ароматизатором воздуха супруга нынче явно перестаралась. Столько запахов сразу! Александр, не открывая глаз, принялся анализировать, что он чует.
"Ммм… Свежескошенная трава. Цветы… Разные, хрен знает, какие. Груша. Персик. Земля. Яблоко. Животное… Чего?!"
Александр разлепил глаза и уставился на настойчиво лезущий ему в лицо здоровущий влажный нос. А выше носа...
Лев присел от ужаса, когда новое занятное существо, внезапно возникшее посреди его любимой полянки, пронзительно взвизгнуло, и вскочив на четвереньки, стремительно ускакало вдаль, забавно подбрасывая зад. Растерянно взмуркнув, лев скусил несколько цветочных головок, и принялся любоваться танцем бабочек, мечтательно вздыхая.

Остановили Александра пышные, усеянные прозрачно-желтыми ягодами, кусты. С трудом выбравшись из мягких, без единого шипа, веток, он заметил проходившего мимо белоснежного волка, но после предыдущей встречи и стремительной пробежки на четырех конечностях, отнесся к нему довольно индифферентно. Впрочем, волк, мило улыбнувшись ему, и походя сорвав пару ягодок, заспешил дальше.
Александр устало опустился на нежную прохладную травку, и машинально обрывая ягоды, оказавшиеся удивительно вкусными и освежающими, задумался. По всему выходило, что он либо спит, либо в обмороке после падения со стремянки, либо умер. Потому что то, что его окружало, подозрительно походило на райский сад, по крайней мере, так, как он себе его представлял. Не хватало лишь сигарет и парочки гурий... Или они должны быть в другом саду? Этого Саня не помнил. Но на всякий случай огляделся. Гурий не было. Правда, вдали виднелся небольшой стеклянный дом. Дом в райском саду? Это что-то новенькое... Пожалуй, это все-таки сон. Или обморок. Лишь бы только не прийти в себя! Ему вдруг до дрожи захотелось узнать, что же там может быть, в этом доме. Возможно, все же, гурии? И сигареты. Потому что курить хотелось с каждой минутой все сильнее.

Отодвинув от себя мягкого, как плюшевая игрушка, ежика, пытавшегося закопаться ему под ягодицы, Александр поднялся на слегка трясущиеся ноги и направился к сверкавшему в лучах невероятно огромного и совершенно не режущего глаз солнца. И чем больше он шел, тем больше ощущал внутри себя какого-то напряжение – будто к желудку крепилась нить, которая с каждым шагом натягивалась все сильнее. Боли не было, лишь только некоторое раздражающее неудобство, отчего хотелось почесать желудок изнутри. Александр остановился. Напряжение не исчезло. Похожее ощущение у него бывало, когда чесалось внутри уха. Вот бы в желудок так же, как в ухо можно было вставить палец, и трясти, трясти им, испытывая наслаждение, близкое к оргазму!
Осторожно сделав несколько шагов, и поняв, что жить это натяжение не мешает, Александр решительно зашагал к цели.
Поставив перед собой задачу, он уже больше не отвлекался на окружающие его чудеса. Животные, птицы, фруктовые деревья, вперемешку с пальмами, причудливые цветы, все это ему вмиг стало неинтересно. Вот таинственный, несмотря на свою прозрачность, дом...

А впрочем, вот и он. Несмотря на прозрачность, некая дымка мешала рассмотреть нечаянному гостю, что таится внутри. Ни на секунду не замешкавшись – а чего бояться во сне! – Санёк распахнул легко подавшуюся дверь и вошел внутрь. И тут же застыл. Он оказался... В лаборатории. В какой-то необычной, сверхсовременной, совершенно нечеловеческой лаборатории. Он не смог бы объяснить назначение ни единого прибора, разве только нечто, напоминающее микроскоп... Александр осторожно подкрался к нему, словно прибор мог укусить и заглянул в окуляры. Спустя мгновение, задохнувшись, отскочил, затряс головой, вспомнив Галактику в Людях в черном, и круто развернувшись, увидел, наконец то, что было ему близко и понятно. Баба! Чуть поодаль, прямо в воздухе висела баба! Раскинув бесстыже, а может, приглашающе, руки и ноги, она, кажется, спокойно спала.
«Может, привидение?» - подумал Саня, бочком подкрадываясь к мечте – та, надо сказать, была на редкость хороша собой и идеально сложена. Натяжение внутри усилилось, словно напоминая о себе. Но Александру было не до того: оказывается, позади бабы телепался еще и какой-то мужик! Так же раскинувшись в пространстве, и так же закрыв глаза, он знай себе, висел, в воздухе.

Саня осторожно кашлянул, но парочка не обращала на него никакого внимания, словно была... Нарисованной! Только сейчас до него дошло – это проекция! Трёхмерная, а поможет, и какая-нибудь пятимерная, но все же, проекция!
- До чего техника дошла... – громко сказал Саня, на всякий случай приготовившись бежать, но парочка безмятежно «спала», еле заметно мерцая. Уже ничего не боясь, он подошел к женской фигуре и ткнул в нее пальцем. Палец прошел насквозь.
- Да твою же мамашу... – разочарованно произнес Саня, делая шаг назад. – В кои-то веки такая баба приснилась, и та – ненастоящая!
Вокруг его ступней вдруг вспыхнул зеленый круг. Дёрнувшись от неожиданности, парень взмахнул рукой и краем глаза заметил какое-то движение со стороны женщины. В испуге подняв взгляд, Саня обнаружил, что поперек её живота ниоткуда возникла поперечная полоса. Ничего не понимая, он схватился правой рукой за собственную шевелюру и увидел возникающую на бабе еще одну, неровную, на этот раз продольную полосу.
- Э... – выдавил Саня, медленно опустил руку и увидел следующую за его движением ещё одну линию на женском торсе. - Это панель управления! - возрадовался непризнанный с детства художник. - Так на ней можно рисовать! А как сделать отмену?

Он потыкал перед собой руками, пытаясь нащупать невидимую кнопку, ещё сильнее этим замалёвывая несчастную женщину, заметив при этом, что некоторые его художества всё же исчезли. Опытным путём было установлено, что правой рукой можно рисовать, а левой удалять нарисованное. К счастью, удалялось исключительно то, что выходило из-под его десницы, иначе настоящий автор сего произведения очень расстроился бы, обнаружив, что от его работы не осталось и следа.
Уловив принцип, Александр стер все полосы и вновь залюбовался красоткой.
- Ну ведь как настоящая, а! Что ж так не везёт-то? - пробурчал расстроенно он. - Стоит только проснуться - там Нинка со своим носом! Эх…
Вдруг перед глазами у Саньки, как живой, возник давешний учебник истории. Хмыкнув, Александр "нарисовал"огромный вороний клюв, вместо носа. Получилось впечатляюще. Не хуже,чем в учебнике. И тут на него снизошло вдохновение. Он лёгкими, небрежными взмахами, будто держа кисть, пририсовывал красотке ослиные уши, круги вокруг глаз, залихватские усы и длинные тонкие груди до колен. Великолепный лошадиный хвост стал финальным штрихом. Полюбовавшись своим произведением, и чувствуя уже почти непереносимое натяжение внутри, Саня хотел с сожалением стереть улучшения, но тут его взгляд упал на проекцию мужчины…

Он уже дорисовывал хвост, когда внутри натянулось так сильно, что стало ясно - не нить, а струна! Это струна, и она… Тянет его обратно! Домой! Едва Александр это осознал, как его дёрнуло изнутри, едва не выворачивая наизнанку и потащило прочь из этого мира. Зелёный круг погас. Ровный, бездушный голос произнес: - Программа Адам и Ева активирована.
Голова, копчик и пах болели невыносимо. Александр со стоном завозился на полу, выпутываясь из стремянки.
- Саш, ты чего там разлегся? - каркнуло совсем рядом и в дверях возник неясный, какой-то неправильный силуэт. - Вставай, гости скоро придут, а ты лежишь немытый, нечесаный, и написник свой не надел! Перед людьми стыдно будет, опять же вывалится!

На живот Александру упала загадочная катушка на ремне.
- Давай уже, вынимай из штанины, наматывайся, а я пойду грудь заново перемотаю, а то защемило что-то…
Неясная фигура вышла на свет и Александр тоненько, совсем как во сне, завизжал. Огромные нетопыриные крылья царапали обои, а выпавший-таки из штанины член печально уткнулся в тапок.
- Мама… - сказал Саня и застрял рогами в люстре. И… не проснулся.

Вот и всё, что мы хотели вам показать. Теперь можно читать и комментировать.
***
Авторам, не попавшим в основную ленту я советую сильно не расстраиваться. Жюри тщательно изучило все присланные работы и оценило их конкурентоспособность. В итоге мы посоветовались и я решил... что именно эти работы и будут представлять ЯП в состязании с ЛитБесом.

Ещё в утешение вам могу сказать, что в своё время мой гениальный шыдевр тоже не взяли на первую битву с "Мамбой". Конкуренция тогда была велика.
За то вторую битву с этим же соперником проводил уже я сам, и вот тогда сполна отыгрался на своих обидчиках!))
Шучу, конечно же...