Рок-архив:Дэвид Байрон

Но предназначенное Дэвиду Байрону зловещее предзнаменование уже было начертано на стене. Музыкальные разногласия усугублялись уверенностью его коллег в том, что выходки Дэвида подвергали опасности карьеру группы как таковой. В 1975 году, в «Philadelphia Spectrum», ситуация достигла кульминации. Спустя годы Хенсли объяснял: «Во-первых, я хочу сказать, что у всех нас тогда были свои проблемы. У меня, например, -с кокаином, а Дэвид постоянно напивался. В Филадельфии, где собралось 25 000 зрителей, у Дэвида произошел инцидент с микрофонной стойкой: он наступил на нее и порезал себе губу. И толпа сразу же завопила. Он решил, что все смеются над ним, и весь вечер потом покрывал публику матом».

Это сообщение отредактировал zeppelman - 28 янв 2020 в 21:10

«Дэйв наговорил зрителям много гадостей, - вспоминает скептик Бокс. - Я тогда как раз настраивал гитару и не мог обернуться и взглянуть на аудиторию. После этого нам уже нечего было делать в Филадельфии. Позже, в гримерке, мы начали ругать его, а он просто показал на свой сценический костюм и сказал: «Что вы имеете в виду, называя меня неосмотрительным?» Вот тогда мы и поняли, что он перестал улавливать суть происходящего. Мы говорили с ним о музыке, а он о чем-то совершенно другом».

Хенсли: «На следующий год в Филадельфии мы не смогли распродать билеты даже в «Box Theatre», в котором всего 3000 мест. А хуже всего было то, что Дэвид продолжал заниматься своей сольной карьерой, пренебрегая при этом нами. Он нас позорил. Мы говорили ему об этом, но все продолжалось по-старому. И мы снова говорили, и снова все шло по-прежнему».
Хенсли не мог больше этого выносить и прямо во время турне улетел домой. Его решение не было простой вспышкой раздражения: «Я улетел домой, потому что понял, что мы попали в беду, - объясняет он. - Это был единственный способ привлечь всеобщее внимание. Но такой шаг проблемы не решил. Он стал лишь началом очень печального конца.

...Я сказал Джерри Брону, что дальше так продолжаться не может. Каждый наш концерт шел нам скорее во вред, нежели на пользу. Это никуда не годилось. И мы решили, что Дэвиду нужно найти замену. Это было действительно печально, потому что Дэвид был таким же незаменимым, как и Гари. Я хотел уже было бросить все, но Джерри продолжал меня поддерживать, говорил, что нам нужно выпустить еще один альбом или съездить в еще одно турне и так далее. Вот так я продержался года на три больше того, чем мне бы действительно хотелось».

По свидетельству фотографа Classic Rock Фина Костелло, который в 70-х очень часто работал с Неер, музыканты иногда пытались шутить, чтобы разрядить мучительную ситуацию.
«Все знали, что Дэвид Байрон не выйдет на сцену, не выпив свой коктейль из шампанского и апельсинового сока. И на концерте в Гамбурге кто-то из музыкантов решил позабавиться и послал ему вместо этого чай, - смеется Костелло. - Дэвид рассердился, увидев в коридоре 25 тележек с чаем, которые одна за другой направлялись к нему в комнату».

Конечно же, Дэвид был не единственным любителем выпить. С давних пор рок-н-ролльщики славятся своей безответственностью. Согласно одной из рок-легенд, некий музыкант был арестован за то, что пьянствовал прямо за рулем своего роллс-ройса. Когда полицейский приказал абсолютно невменяемому водителю выйти из машины, тот долго и упорно отказывался это сделать, пока констебль не положил ему руку на плечо и не пробормотал: «Милый, ты арестован».
Решив остаться в Неер, Кен Хенсли решительно взялся за написание нового альбома, который впоследствии был назван «High And Mighty». К тому времени Дэвид Байрон полностью отошел от сочинительства. Еще одной примечательной особенностью альбома было то, что продюсировал его не Джерри Брон, а сами Uriah Неер.
«Наши альбомы продавались все хуже и мы не понимали, почему. Если бы мы хоть что-нибудь могли с этим поделать, - вспоминает Хенсли. - По одной из теорий Дэвида, нам следовало уволить Джерри Брона, но в действительности виноваты оказались мы сами. Мы позволили ситуации стать слишком сложной».

Когда в мае 1976 вышел «High And Mighty», «Sounds» охарактеризовала его как «шаг в нужном направлении». Даже NME неохотно согласился с этим: «Этот альбом местами довольно хорош», хотя обозреватель Боб Эдмандс не преминул саркастически проворчать: «Тексты Кена Хенсли проливают свет на то, почему его так любят за рубежом».
В последующие годы «High And Mighty» разделил поклонников Неер на два лагеря: на тех, кому он нравился (а таковых было меньшинство), и всех остальных. В 1976 году Байрон сказал об этой записи следующее: «Мы решили составить альбом из песен Кена, но на самом деле нам следовало бы включить туда песни каждого из нас. А Мик Бокс сыграл всего лишь несколько гитарных партий».
Сам Хенсли до сих пор очарован «High And Mighty», частично из-за того, что «это было все равно что записывать с группой сольник. Ни у кого больше песен не было, а мы с Джоном Веттоном нашли общее для нас обоих музыкальное пространство, - объясняет он. - Но альбом оказался коммерчески не удачным, потому что он в действительности не имел ничего общего с альбомами Uriah Неер. Он, скорее, походил на «Look Yourself» и вызывал в памяти те времен: когда нам позволено было делать все, что нам хотелось. Но теперь мы уже не могли записать ничего такого, потому что публика ждала от нас записей определенного рода .
Альбом не поняли даже в Америке - продолжает Хенсли. - Джерри Брон предпочел похоронить его, и, думаю, наше решение уволить его во многом было связано именно с этим.

Джерри ненавидел «High And Mighty». Он называл его ужасным. Не думаю, что это было действительно так. Наверно, он просто изначально решил для себя, что ему ли в коем случае не понравится наше творение, что бы мы там ни сделали, потому что мы все время направляли и подталкивали его. Я считаю, это была естественная человеческая реакция».
В 1992 Хенсли развил эту мысль: «В «High And Mighty» мы далеко ушли от Uriah Heep. Передо мной стояла задача сочинить альбом и спродюсировать его. Никто не стоял на моем пути. Дайте мне палец, и я отхвачу всю руку, без проблем».
Мик Бокс описывает «High And Mighty» как «менее тяжелый и более простой» и признаёт, что напряженность ситуации нередко заставляла его разряжать ее единственным известным ему способом. Частенько я говорил: «Зачем нам сидеть здесь и слушать эту ерунду? Пойдемте-ка лучше в паб». Название альбома в некотором роде характеризует наше тогдашнее состояние».
Бокс вспоминает, как однажды во время записи Байрон распластался на полу, пытаясь записать голос через один из микрофонов, предназначенных для бочки Ли Керслэйка. «Джерри Брон зашел в студию, - усмехается он, - увидел, чем мы там занимаемся, заявил, что все мы сошли с ума, и ушел».

Как уже ранее упоминал Кен, и по сей день некоторые участники Uriah Heep подозревают, что Джерри Брон в отместку за то, что его потеснили с продюсерского кресла, уделил маркетингу «High And Mighty» гораздо меньше внимания, чем обычно. Обложка альбома, на которой был изображен крылатый пистолет, летящий в ясном голубом небе, конечно же, была совершенно блеклой.
В ходе промо-тура «High And Mighty» Джон Веттон стал вторым басистом Неер, которого сильно ударило током прямо на :цене. К счастью, удар оказался не смертельным, однако Веттон получил травму.
«Это случилось в Миннеаполисе. Я упал на спину, прямо на ударную установку, - вспоминает Веттон. - Падая, я сильно вывихнул колено. И этот вывих ощущался потом еще несколько лет. Я не имею ни малейшего представления, почему это произошло. Ли Керслэйк говорил, что между микрофоном и моим ртом мелькнула голубая вспышка. А в следующее мгновение я уже отлетел на шесть метров от того места, где только что стоял».
Тем временем близился час Дэвида Байрона. Концерты на Wembley в 1976 году стали его последними выступлениями в составе Неер. Во время выступления в Швеции он был настолько пьян, что упал со сцены и спел первые шесть песен программы из оркестровой ямы. Инцидент в Испании стал последней каплей. Неер приехали на стадион, где должны был выступать, раньше времени и обнаружили, что все закрыто. Байрон вошел в раж, начал кричать: «Да они знают, кто я такой?» и разбил стеклянные двери, чтобы войти.

«Кое-как мы отыграли этот концерт в Испании, - вздыхает Бокс, - но, думаю, даже Дэвид тогда уже смирился с тем, что для него все кончено».

В июле 1976 Джерри Брон наконец опубликовал заявление группы, в котором говорилось: «Мы больше не можем мириться с тем, как относится к нам Дэвид Байрон, поэтому поступаем так, как того требуют интересы Uriah Heep в целом». Музыкантам было предложено подобрать нового вокалиста. Хенсли, специально прилетевший из Штатов, чтобы пообщаться с прессой, заявил: «Я не могу утверждать, что больше не будет никаких изменений. Мы должны найти правильный выход».
По мнению некоторых наиболее ярых фанатов Uriah Heep, магия группы ушла вместе с ее харизматичным талисманом. Все понимали, что увольнение Байрона было ужасно рискованным делом. Несмотря на все оговорки, касающиеся темной стороны его души, Хенсли и Бокс хорошо представляли себе, какая пустота возникнет после его ухода.
«Дэвид был фантастическим фронтменом, и в этом плане он был незаменимым, -говорит Хенсли. - Мы с ним не были друзьями в общепринятом смысле этого слова. Когда у меня выпадало свободное время, я предпочитал уходить и заниматься чем-то своим - гонять на машине, отдыхать, писать песни и записывать демо, поэтому я так и не сблизился ни с одним участником группы. Говорят, Дэвид как-то сказал в одном интервью: «Когда я пою песни Кена, я ничего не чувствую, я просто пою их, и всё». Не знаю, в каком он был настроении, когда говорил это. Одним из самых замечательных достоинств Дэвида была его способность интерпретировать и выражать чувства, заложенные в любой песне, будь то моя или чья-то еще. Мне кажется, он сказал так потому, что просто был немного зол». Мик Бокс рассказывает о своих собственных сомнениях, связанных с увольнением Байрона: «Конечно же, я опасался тех последствий, которые ожидали группу. Дэйв с его авторскими и исполнительскими способностями оставил после себя вакуум, заполнить который было очень непросто. Но нужно было что-то делать. И, если уж говорить совсем честно, даже если бы все тогда совсем развалилось, меня это не сильно обеспокоило бы. Я умел играть на гитаре, я мог уйти куда-нибудь и заняться чем-то еще. Я стал музыкантом, чтобы зарабатывать на жизнь, так что я знал, что всегда смогу найти себе какую-нибудь нишу».

Когда Дэвида Байрона попросили уйти, его это не шокировало. Вместо того чтобы рассказывать всем и вся о том, как он зол, Дэвид сказал представителям прессы, что понимает причины такого поворота событий: «Я теперь совершенно свободен, - смиренно сказал он в интервью NME. - Всё то, что годами раздирало меня на части, теперь осталось позади. Да, меня уволили. Но зла на ребят я не держу. Либо я их перерос, либо они меня».
Выразив свои дружеские чувства к Джону Веттону, Байрон также сказал NME, что уже трижды уходил из Неер по разным причинам, но всякий раз его уговаривали вернуться. Билеты на концерты группы продолжали расходиться на «ура», но, как многозначительно заметил Дэвид, «Как долго еще могло это продолжаться, если альбомы продавались все хуже и хуже?»
В более длинном интервью журналисту «Sounds» Дэйву Фьюджеру Байрон рассказал о своих претензиях к «людям, работавшим с командой. Мне кажется, в последние два года они перестали в нас верить (и, может быть, были правы). Мы могли прилететь в Америку, не зная, где будем выступать».

Через две недели после увольнения Байрона из группы ушел Джон Веттон. Возможно, в этом решении улавливалась какая-то ирония судьбы, ведь уход Байрона открывал для Веттона долгожданную возможность стать фронтменом и петь, что он и делал в течение этих двух недель в Британии и в Азии, пока не стал работать сольно.

«Больше всего я ценил чувство товарищества. Это была замечательная команда, -впоследствии объяснял Веттон. - Пока дело касалось музыки, всё было просто великолепно. Но я очень не люблю, когда в группе злословят и завидуют друг другу».

«Иногда труп какой-нибудь группы появляется на свет божий и едет в очередное турне, выпускает очередной альбом, - сказал он NME по поводу своего ухода, - это произошло с Deep Purple и грозило произойти с Uriah Неер. Голос Дэвида был уже не тот, что три-четыре года назад. Он износил его, ежевечерне распевая в верхних регистрах. Он бы не обиделся на меня за эти слова, потому что это что-то вроде дружеского совета, но ему нужно было месяца три или даже месяцев шесть отдохнуть от гастролей, а группа не могла - или не хотела - этого позволить.

Команда ополчилась на него, потому что ребята решили, что он вредит их репутации, и в конце концов, его выгнали. Увольнение очень обидело Дэвида, - печально добавляет Веттон. - Никому не нравится, когда его увольняют, а Дэвид, к тому же, был очень самолюбив, как и всякий музыкант. Я думаю, чтобы облегчить боль, он попробовал прибегнуть к единственной известной ему анестезии».

К несчастью, 28 февраля 1985 года Байрона не стало. Гибель его была связана с чрезмерным употреблением алкоголя. Незадолго до этого он развелся с женой Габриэллой. По сообщениям СМИ, его тело было обнаружено его сводным братом.
Ему было 37. Его сольные амбиции были похоронены четырьмя годами ранее, когда он потерпел неудачу на сцене лондонского «Marquee Club». После последнего Рождества ему оставалось жить лишь полгода.
Некоторые считают, что уход Глории (названной как-то одним из представителей узкого круга приближенных к Неер «женщиной тщеславной и ограниченной») убил в нем жажду жизни. Другие утверждают, что гибель вокалиста ускорила его неудачная сольная карьера. Лишены того внимания, которого, по его мнению, заслуживал, Байрон мог просто отказаться от всяческих дальнейших попыток.
Его последний менеджер Магги Фагран высказала следующее мнение: «Известность пришла к Дэвиду, когда рекорд-лейблы щедро тратили на рок-звезд огромные деньги, и он привык видеть свое имя в блеске огней. У него был действительно замечательный голос, но в последние несколько лет никто не смог уделить ему достаточно времени, заботы и внимания, необходимые, чтобы вернуть ему здоровье и популярность».
Мик Бокс был на гастролях, когда узнал о смерти Байрона. «Две недели я беспробудно пил, потому что не мог с этим смириться, - вспоминает гитарист. - Еще во времена Uriah Неер он очень полюбил сцену. Он был очень неуверенным человеком. Ему было трудно налаживать отношения с другими людьми. Он просто хотел оставаться на сцене. Он мог справиться со всем, лишь бы только выходить на сцену и быть звездой.

С нашей самой первой встречи, - продолжает Бокс, - Дэвид всегда убеждал меня, что станет известным. И оказался прав. Если бы ему удалось хоть как-то контролировать свою жизнь, может быть, он стал бы гораздо более известным. Он был очень талантливым вокалистом, у него был замечательный голос. Он мог бы иметь огромный успех, выступая сольно. Но он легко поддавался на убеждения и был слишком доверчивым. И если кто-то хотел заставить его напиться, то это ему удавалось. Просто Дэвид не умел говорить «нет».

На этом заканчиваю,прошу извинить,если в тексте случились повторы фактов-хотелось выложить максимум информации.Так же предвижу недовольство по поводу того,что не все существующие клипы и фото поместились в пост-у вас есть возможность их добавить.
Источники:
http://rock-musicland.com/uh/article5.html...hG4OZcechqyrq1Q
Журнал «MusicBox» № 2, (24), февраль 2002 год
Classic Rock - Russia № 1-2, 2003
https://www.youtube.com/