Олежек

Отец ее первого малыша не был живым человеком: он растворился в табачном дыму и звоне бокалов, как только узнал о беременности. Она долго курила и плакала, но решение, что для ребенка будет лучше не родиться, созрело как-то само собой. И все прошло тоже само собой… Она не то, чтобы жалела, но при воспоминании об этом накатывала какая-то сосущая пустота внизу живота, поэтому вспоминать не любила. И правда: было и было, зачем бередить? Тем более, врачи говорили, что все прошло не очень удачно и в дальнейшем возможны проблемы с деторождением, но они всегда пугают. Нет, не будет про это вспоминать и вообще думать. Лишнее.

И понеслись какие-то работы, какие-то мужчины, какие-то увлечения, какая-то жизнь. Последние несколько лет она сознательно не предохранялась, но и специально беременеть не стремилась. Один раз тест показал две полоски, она обрадовалась, но примерно через месяц, скорчившись от боли в животе, обнаружила большое кровавое пятно, расплывшееся прямо на новом диване. К врачам не ходила – опять будут пугать. Может, и не было никакой беременности. Обычный сбой цикла. Был еще один раз, только между двумя полосками и пятном прошло почти три месяца. Тогда она потеряла сознание прямо на работе, ее увезли по «скорой». «Да так, - отвечала она потом на вопросы коллег, - ничего особенного, обычная чистка».

И вот сейчас она точно решила, что пора. Да, пора. Уже точно без всяких пятен, обмороков и врачей. И мужчин. Никакой папа им не нужен, можно и одной воспитать прекрасного (а какого же еще?) малыша. Вот, у коллеги двое, а мужа нет. Живут, не жалуются. А соседка беременна, но никакого мужчины рядом не наблюдается и не наблюдалось. Значит, и она сможет без чьей-либо помощи воспитать ребеночка. Жилье есть, какие-никакие накопления тоже. А возраст уже тот, который в прошлом назывался обидным словом «старородящая». В общем, пора обзавестись сыночком. Почему-то безумно хотелось именно сыночка: чтобы светлые волосики и ясные голубые глаза, она будет смотреть в них и тонуть.

К будущему материнству она подошла основательно: наконец-то бросила курить и даже сходила на медосмотр. Когда утро выдало первую порцию тошноты, она не стала покупать тест, ибо точно знала, что это ОНО. Гордо страдая от тянущего чувства, она зашла в интернет и зарегистрировалась сразу в нескольких сообществах для женщин в ее положении. Спрашивала советов и давала их, щедро делилась с виртуальными подругами интимными подробностями своего состояния и была счастлива, как, наверное, никогда в жизни… Но в женскую консультацию не ходила, потому что каким-то непонятным чувством ощущала, что ее там не поймут. Не говорила и родне, словно боясь сглазить свое счастье. Ничего, зато потом будет сюрприз для мамы, давно просившей внука и уже, кажется, потерявшей надежду. А еще до обидного мало выделялся животик… ну и что, не у всех ведь бывает. Зато она ощущала себя счастливой, как никогда… вся светилась, наглаживала незаметный «пузик» (милое, новое, сладкое слово!), в котором уже чувствовались шевеления, ни разу не пропустила аквааэробику. и вообще, кажется, что ее жизнь теперь обрела настоящий смысл. Впервые. Да, впервые.
И имя сыночку она уже выбрала – Олег, Олежка, Олежек. Она представляла, как будет целовать его миниатюрные ручки, чмокать в сладкие щечки, перебирать пушистые волосики. Только вот грудью кормить, видимо, не придется. Ну ничего – будет кушать смеси, она купит ему самые лучшие, самые дорогие, самые вкусные смеси. У ее сыночка не будет ни аллергии, ни диатеза, ни поноса – она это точно знала и раздувалась от гордости, думая о других, глупых, мамашах, не предотвративших такой малости.
Единственной проблемой были деньги. Ведь рождение ребенка - это дорого, особенно, если он идеальный. А ее малыш, конечно, будет идеальным: с отменным здоровьем, чудесным характером и очень красивый. Самый лучший, самый сладкий мальчик! Поэтому она экономила на всем, чтобы подготовиться к родам и купить сыночку приданое… Деньги – это же такая малость по сравнению со счастьем быть мамой Олежки.

…Этот день начинался, как обычно. Она позавтракала, обнимая живот и постоянно беседуя с младенцем, потом пошла в душ, потом прогулялась. На обратном пути что-то защемило в груди, животе, во всем теле. Она вбежала в подъезд, дрожащими руками открыла почтовый ящик… Да, ЭТО случилось. Там лежало долгожданное почтовое уведомление о посылке. И она, трепеща от волнения и счастья, побежала получать Олежека.

Очередь была длинной, и будущая мать изнывала от нетерпения. Оператор слишком медленно шевелилась, искала в компьютере что-то. Как назло. Она знала, что роды могут затяжными, но не настолько же. Живот болел так, что, казалось, все внутренности сейчас выйдут наружу. И вот, наконец, в руках оказалась заветная коробка. Она схватила ее, жадно раскурочила упаковку.
«Олежа! Мальчик! Любимый мой сыночек! Я так ждала встречи с тобой!» Она готова была зарыдать прямо тут, у стойки с прессой и открытками, на глазах изумленной толпы, которая и без того подозрительно косилась в ее сторону. Мальчик, как и полагается новорожденному, был абсолютно голым. Чтобы не замерз, она быстро одела его в заранее приготовленные заботливо собранные вещички, сунула соску… И вдруг заметила малюсенький, едва заметный шрамик над правой бровкой. Первым чувством был гнев – хотелось обратно отправить Олежека к его создателям: пусть сделают ему нормальное личико. Но тут же поняла, что не сможет, уже ни на секунду не сможет расстаться со своим малышом. Она прижала к губам пластиковую головку, чмокнула шрамик, который теперь казался ей милым, нежно улыбнулась и вышла из роддома походкой самой счастливой женщины на свете.

А кукла-реборн (модель 216Е, МП), согретая теплом человеческого тела, бессмысленно смотрела пластиковым взглядом в голубое небо…