Повесть №1 или война насекомых в древнерусском лесу.

Привет народ!

Это повесть номер один. О настоящей дружбе, прекрасной любви и конечно же интересных насекомых.



Весенняя ночь мягко легка на меленький подмосковный городок, укрыв его шероховатости нежным облаком прохладной тьмы. Люди с улиц уже разошлись по домам и зажгли сотни разноцветных окошек, манящих своей романтической атмосферой уюта. Скоро все лягут спать, но только не я...

Нет, я не бандит, не наркодиллер и тем более не вампир, я всего лишь иду к своему корешу, чтобы культурно отдохнуть за размеренной беседой обо всем в этом мире и возможно до самого утра.

- Ты любишь жаренную картошку со шкварками?

Задал с порога вопрос мой товарищ.

Я естественно кивнул и немного уставшем взглядом окинул его небольшую кухню.

Вот в прозрачной миске возлежат маринованные грибочки, вот на длинной тарелке аккуратно нарезанные кусочки селедки с тоненькими полукольцами лука, а вот и мелкие соленые огурчики проглядывают из-за покрывала нарезанной буженины, шейки и практически прозрачных кусочков балыка...

Эх, явно тут я и останусь, надолго, ну это не страшно, почему бы и нет.

- Знаешь Андрюх?!

Громко заговорил мой друг.

- А мне из всего этого больше всего нравится квашенная капустка, конечно она без драгоценных алмазов внутри, но для меня под запотевшую самое то...

Я округлил глаза и уставился на моего старого знакомого:

- Лех? Давай по одной и я расскажу тебе о том, что капустка, тем более, квашенная, не самая лучшая гастропара к русской водке...

Леха удивленно взглянул на меня, чертыхнулся и извлек из морозных недр морозилки стеклянную бутылку с прозрачной жидкостью, наполнил рюмки и сказал:

- Ну чего Андрюх, давай по одной и рассказывай!


Было это давно, очень давно. Во времена Руси люди были жестче, но проще в отношении смерти и жизни в целом, жизнь дана и надо прожить ее без всяких там рассуждений о смысле, долге, жизни после смерти и иных около мистических верований. Правда в те далекие времена люди часто верили в разные сущности, духов, ведьм, науки, как таковой, в большинстве мест не было, вот и объясняли различные явления плодами действий потустороннего, тонкого, мира...

Варвара была странной, никто не помнил, когда она поселилась в этих местах, между речкой Чертановка и большим березовым оврагом, но все, так или иначе, часто задумывались о ней, вежливая, молчаливая, женщина без возраста, вроде ничего ей не предъявишь, но в реке утопить надо обязательно.

Но у жителей были свои дела, заботы и желания, поэтому на Варвару старались не обращать внимания, да и сама она не привлекала лишних взглядов. До похорон бабы Нюры...

Баба Нюра была местной любимицей, в том числе, любимицей Варвары, они отлично ладили, часто общались и скорее всего благодаря общению между ними, Варвара и отводила от себя большинство нападок.

Смерть всегда больно бьет, а тут загрустило целое селение, мужики стали пить, а хозяйство медленно увядать, многие тогда стали практически открыто обвинять Варвару в колдовстве, хотя доставалось тут и другим блаженным, но Варвара осталась без естественного барьера ограждающего от людского суеверия.

Однако многое, что ходило в качестве слухов о ней, было правдой и она знала как исцелить это место, естественно в своей, странноватой и пугающей форме.

Как то в ночи Варвара наделала квашенной капусты и тихо побрела в сторону кладбища...

Было темно, прохладный дождь размеренно капал, размывая темную землю, а Варвара раскладывала порции квашенной капусты возле могил, луна мертвенным светом озаряла кроны деревьев, ночь вошла в историю...

Живогляд Святослав очнулся среди ночи. Он не понимал, что произошло, но он знал, точно знал, что ему пора на кладбище.

В то время не было централизованной медицины, нельзя было нагуглить симптомы или записаться к врачу онлайн, но можно было спасти своих «умерших» родственников в случае наступления летаргического сна, когда человек не подает признаков жизни несколько дней, а потом просыпается, но уже в ловушке, устроенной заботливыми родственниками, глубоко под землей.

Живогляды могли видеть жизнь, точнее, они ее чувствовали, они пробуждались, когда осознавали, своим шестым чувством, что где то лежит живой и шли раскапывать могилы...

- Андрюх, а вот этот футболист Живоглядов случайно не из этих?

- Да Лех, именно поэтому он ушел из Локомотива, почуял видимо что то...

- Ну да ладно!

Сказал я и продолжил историю.

Святослав пробирался долго, сквозь тропы скупо освещенные луной, он ловил лицом ветви деревьев и вырывал ногами куски доброго бурьяна, пока не вышел на поляну возле кладбища и … увидел десятки кроваво алых глаз, что будто сошли с мрачных картин и теперь предстали перед ним, пугая и тревожа, но было в этих глазах, то что до ужаса пробирало всю душу, они висели в воздухе темной кладбищенской ночи, они то немного поднимались, то немного опускались, но продолжали своей чудовищной бездной заглядывать и смотреть прямо в глубь души живогляда и он все понял, все осознал, как будто в миг вся жизнь пролетела и он пулей бросился в сторону села.

А ведь бабка ему говорила, лет десять назад, что кладбище не простое и похоронен там был не простой человек, а старый темный пасечник Афанасий, что так любил мед, очень любил мед и пчел тоже любил, короче с медом его вместе похоронили и … пчелами, целым ульем, теперь эти пчелы воскресли и летят за Святославом, что почувствовал пробуждение жизни в глубине старой могилы...

Вот если бы можно было выбирать, то Святослав предпочел бы быть растерзанным волками или русским медведем, но только не пчелами-упырями, что дьявольски жужжали за его спиной, он знал, точно знал, что они быстры и сильны, они могли уже терзать его мертвое тело, но они играли с ним, как птицеед играет с живыми тараканами, они были близко, но делали вид, что они далеко. Шум их истлевших крыльев и прогнивших хитиновых скелетов наполнял ночной лес мистическим заревом звуков, что переплетались с симфонией прохладного ветра, не оставляя миру надежды на скорый рассвет.

Огромное насекомое с белыми и серыми полосками пролетело рядом с головой, пара секунд и еще десяток огромных особей с диким жужжанием влетели в лесную тьму, страх Святослава растворился в этом хладном хаосе безумия и сердце на миг будто остановилось, мир стал медленным и очень четким, их были сотни, они планировали с лунных небес и проникали в лесную жуть, они атаковали, но не напуганного живогляда, что обнимал сейчас Родную березу, они атаковали алые глаза, что через пару минут все потухли и воцарилась тишина...

- Слава! Слава! Ты здесь?

Варвара подошла к растерянному Святославу и сзади приобняла его.

- Слава, ну ты же знаешь, ты же не мог ничего сделать, баба Нюра ушла, а они теперь меня ненавидят, они винят меня во всех грехах, бедах. Вон Макарова жена родила через полгода после свадьбы, а я наколдовала! Вон свинья сожрала похлебку, а я опять виновата, ну не дадут они мне жизни, нет!

Слава немного ожил и покачал головой.

- А знаешь Слава?! Я же тебя люблю и это ты был должен, хоть как то мне помочь, а не эта баба Нюра, не эти упыри, точнее я думала призвать упырей и натравить их на деревню, но слишком много квашенного сока утекло в могилы пасечника, что двести лет томился внизу со своими проклятыми пчелами. Эх, Слава! Если бы я не знала, как вызвать на подмогу русских снежных шершней, эх, Слава...

Слава встал и обнял Варвару, тихо ей прошептав:

- Колдунья ты моя, ну зачем ты так? Я обещаю, что всегда приду к тебе на помощь и тебе больше не стоит их бояться.


Я замолчал и серьезно посмотрел на своего друга Леху.

- Ну чего, не будешь больше квашенную капустку употреблять?

Он рассмеялся и смотря в прохладное окно весенней ночи ответил:

- Если только совсем осторожно, ну давай за жизнь после смерти!

И мы радостно выпили.