Сам Равель о своей сексуальности не распространялся, но его привычка надевать трико, балетную пачку, накладные груди и танцевать на цыпочках, развлекая друзей, не могла не спровоцировать слухи.
Бородин и Прокофьев были нормальными. Увлечение шахматами сложно назвать пороком и тайной. Разве что страстью и то с большой натяжкой. То же самое и с химией. У остальных в скворечниках чёрти что творилось.
Сколько не говорили, что про Чайковского был намеренный вброс. Однако бесполезно. Продолжают упорно чернить великого композитора. Геббельс был прав: чем чудовищнее ложь, тем быстрей в неё поверят.
Бородин - матерый человечище. Быть настолько разноплановым человеком - уму непостижимо. А мы тут отмазываемся: от технарей, когда ужас нарукожопим или силу тока в гидроПаскалях мерим, а они от нас - когда в -тся -ться не могут, либо картины Тютчева не слушали.
Толпа жадно читает исповеди, записки etc., потому что в подлости своей радуется унижению высокого, слабостям могущего. При открытии всякой мерзости она в восхищении. Он мал, как мы, он мерзок, как мы! Врете, подлецы: он и мал и мерзок — не так, как вы — иначе.
Весной 1828 года, 26 марта, Шуберт наконец-то согласился составить концерт из собственных произведений. Потребность в деньгах и известности чувствовалась все сильней. Пресса откликнулась неохотно — первый отзыв был напечатан в Дрездене 12 июня, 2 июля сдержанная рецензия вышла в Берлине. Венская пресса обошла событие стороной.
Тем не менее концерт собрал 800 флоринов — самый масштабный заработок всей шубертовой жизни. Он тут же купил себе наконец собственное фортепьяно взамен прежде арендованных, сводил Бауэрнфельда на концерт Паганини, раздал долги, и через несколько недель оказался на той же мели, что и прежде.
В ноябре того же года Шуберт умер. Опись всего его имущества после смерти выглядела так:
3 вечерних фрака, 3 сюртука, 10 пар брюк, 9 жилетов;
1 шляпа, 5 пар туфель, 2 пары сапог;
4 сорочки, 9 шарфов и платков, 13 пар носков, 1 простыня, 2 покрывала;
1 матрас, 1 подушка, 1 одеяло.
Фрагмент картины Джозефа Абеля (1764–1818), на которой, по предположению искусствоведов, изображен молодой Франц Шуберт
Тридцать лет служил Гайдн у венгерского князя Эстергази и тридцать лет он оставался «крепостным слугой». Несмотря на то, что композитор уже получил всеобщее признание, он должен был во всем подчиняться князю Эстергази. Ни Гайдн, ни музыканты капеллы не имели права покидать резиденцию князя, пока он был там. А князь уезжать из резиденции не торопился. Музыканты капеллы устали от жизни без отдыха, что вынудило их обратиться к Гайдну за помощью.
И Гайдн нашел выход. В 1772 году к очередному празднеству он написал новую симфонию. Гости об этом были предупреждены заранее, и теперь они с нетерпением ждали начала концерта.
И вот зажжены свечи на пюпитрах, раскрыты ноты, приготовлены инструменты… Симфония зазвучала… Вдруг… Один из валторнистов отыграл такты своей партии, закрыл ноты, затем сложил свой инструмент, потушил свечу на пюпитре… и ушел! Гайдн, будто не замечая, продолжил дирижировать.
Флейтист сыграл свою партию и тоже закрыл ноты, потушил свечу и ушел. Никто в оркестре не обращает внимания на то, что уже второй валторнист, а за ним гобоист покидают сцену. Одна за другой гаснут свечи на пюпитрах, друг за другом уходят музыканты…
Что же Гайдн? Неужели не слышит? Замер последний звук. Погас последний огонек. И в беспросветно темном зале остался лишь густой запах свечного нагара.
Гайдн победил. Князь понял намек и на следующее утро покинул свою резиденциию, дав музыкантам возможность отдохнуть от служения.
Гайдн Франц Йозеф, портрет работы Томаса Харди (1792)
Игра французского органиста Луи Маршана настолько восхитила немецкую публику, что все твердили, что он затмил собой всех немецких исполнителей. Но тут до короля дошли слухи о музыканте Бахе из Веймара, искусство которого якобы являлось вершиной мастерства. Иоганн Себастьян был вызван в Дрезден и допущен слушателем на концерт при дворе.
На концерте Маршан сел за клавесин и выступил с одной из французских арий, дополняя ее блистательными вариациями. Публика разразилась громкими аплодисментами. После выступления Баха пригласили опробовать клавир. Он сел за клавиши, и зал замер в удивлении: Иоганн Себастьян начал играть ту же композицию, что исполнял Маршан. Бах услышал ее в первый раз в жизни, что не помешало ему безошибочно повторить все вариации французского органиста и добавить собственных — более сложных и искусных.
Историк Фридрих Марруг писал: «Маршан, который до сих пор не встречал среди органистов себе равных, был вынужден признать несомненное превосходство своего нового соперника, ибо, когда Бах взял на себя смелость пригласить его к состязанию в игре на органе и набросал на листке бумаги тему для импровизации, господин Маршан не только не явился в назначенное время к месту состязания, но счел благоразумным удалиться из Дрездена».
Таким образом, творческая дуэль так и не состоялась. Маршан отбыл из Дрездена ранним утром. Победа без состязания была присуждена Баху, что, правда, нисколько не отразилось на общем положении Баха. Дрезден по-прежнему продолжал упиваться иностранными талантами и тратить на них огромные деньги, а милостиво отпущенное Баху вознаграждение не дошло до него, застряв в карманах дворцовых чиновников.
Бородин и Прокофьев были нормальными. Увлечение шахматами сложно назвать пороком и тайной. Разве что страстью и то с большой натяжкой. То же самое и с химией. У остальных в скворечниках чёрти что творилось.
Трам-тарарам, ну не был Чайковский никаким геем. Всю жизнь вспоминал только Дезире Арто, он отцу чёрным по белому о любви к женщине писал. Нет никаких доказательств этой хрени, кроме отвергнутой дамочки, двух завистливых сестриц, слухов, сплетен и ОБС.
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии. Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
1 Пользователей читают эту тему (1 Гостей и 0 Скрытых Пользователей)
yaplakal.com