В поисках сокровищ: прогулка с лопатой, и металлоискателем

16

Затем земля подарила что-то совсем близкое к современности — 2 копейки 1937 года. Мы довольны, Валерий пока равнодушен.

— Такая «двушка» для коллекции не очень интересна, а продать ее дорого никому не получится.

18

Рассказывая, Валерий продолжается копать. Глубина каждый раз — не более чем на ладонь.

— Вот это элемент, похоже, от какой-то церковной утвари. Вот еще какая-то медная пластина, точно не от ложки, может, хомут какой был. Вот интересная штучка с эмалью. Похоже на элемент от заколки. Вот гильза, думаю, пистолетная или немецкая.

20

21

Сразу попадается еще одна немецкая гильза. Показав ее, Валерий хочет выбросить, но потом решает оставить нам для фотоотчета.

— Не люблю фашистские находки. У меня и знакомых копателей нет тех, кто рылся бы по войне. Кому нужен ржавый автомат? Продать за копейки и получить срок? Встретил бы таких — сам по «саням» дал бы. Это на грани не только закона, но и добра и зла. У меня два деда воевали, и я никакого желания не имею копаться в «свастике». От нее каким-то холодом и нечистой силой веет. Ну ее.

23

Следом Валерий рассказывает еще одну страшилку, которыми в детском лагере можно было напугать не одну смену пионеров.

— Однажды я нашел крест скандинавского типа. Скорее всего, это была находка времен Киевской Руси. Я до сих пор верю, что в таких вещах живут духи умерших людей. Клянусь, я не мог спать две недели, пока этот крест лежал в доме. У меня было стойкое ощущение, будто сверху кто-то наблюдает. Говорят, надо или в железный ящик класть такие вещи, или освящать. Можете считать меня суеверным.

«Это колхозная земля!»

Пока мы рассуждали об анонимных наблюдателях, оказалось, что за нами наблюдал вполне себе реальный человек — председатель колхоза, на земле которого мы искали артефакты прошлого.

Бросив вперед себя горячее председательское словцо, он решительно шагал в нашу сторону.

— У меня здесь люцерна посажена, а вы портите ее корневую систему. Это земля колхоза, и вы не имеете права ходить по ней!

— Чем мы вам ее портим?

Было очевидно, что председатель вредничает. На поле было горок от кротов в десятки раз больше, чем наших следов. Узнав, что мы журналисты, председатель чуть остыл и начал по-отечески объяснять: будет ехать мимо министр, увидит проплешины и по шапке надает и ему, и агроному. Посоветовав перейти ближе к кладбищу, где земля уже вспахана, председатель сел в белый Hyundai и умчался в рутину ежедневных колхозных дел.

Валерий был краток:

— Крикун вредный. Есть же нормальные люди, которые подходят, спрашивают, интересуются. А есть такие вот…

Будучи послушными, мы сели по машинам и поехали на следующее поле, как оказалось, порадовавшее нас мини-сокровищем.

3 копейки от Николая

Второе поле было пока не вспахано и усеяно сухими остатками кукурузы, оставшимися после прошлогодней уборки. По информации Валерия, на этом поле, похоже, была длительная стоянка царской российской армии.

26

Валерий, продолжает удивляться возмущению председателя. У копателей есть еще одна категория недоброжелателей — археологи.

— Я сам не понимаю, чем они так дорожат. В Беларуси памятников археологии море. А получается, что археологи и сами не ищут, и другим не дают. У них, например, принцип — не ходить с металлоискателем. Что за пещерные взгляды? Давайте компьютеры отменим и будем со счетами ходить. Они проведут масштабные раскопки и потом по телевизору покажут кусок керамики и монетку, которую любой ребенок найдет с прибором.

Иногда найдешь площадку, сообщаешь о ней в музей. А у них что? Денег нет. Через некоторое время на этой площадке строят дом. Елки-палки, мне, получается, нельзя было там походить и покопать, перед тем как площадка вообще уничтожится строителями?

Беспокоит, что сейчас обсуждается запрет на копание, как в России. Чего этим запретом можно добиться, мне не понятно. Сделали бы лучше обязательные курсы или документы для копателей, как для охотников. И легализовали окончательно. А если бы еще деньги какие пообещали — история бы буквально потекла в музеи.

Тем временем металлоискатель находит относительно редкую монету: 3 копейки серебром 1842 года. Тяжелая монета не в лучшем состоянии и, похоже, задета плугом. Но в нашем случае это находка!

— Вот это уже интересно, такие находки я сам люблю, — радуется Валерий. — Значит, домик здесь был, я не ошибся.

28

На полях регулярно попадаются пробки как напоминание того, что мы многое попросту пропили.

Снова находится торговая пломба. Вероятно, не моложе XVII века.

30

31

32

33

— С крупными кладами нынче сложно. Если находят горшки, то с медными солидами-боратинками времен Яна Казимира (середина XVII века). Это была сама распространенная монета на тот момент. Их море. У каждого копателя есть.

Устав от порывов ветра, мы отправились на третье поле, искать эти самые солиды.

Солидное поле

По информации Валерия, здесь стоял домик. Судя по всему, бедный. Вокруг осколки керамики.

— Это свидетельства того, что здесь было домашнее хозяйство. Значит, можно искать.

35

36

Несмотря на свидетельства, поле оказалось бедным, как и его предполагаемые хозяева в прошлом. Мы обнаружили запонку со стекляшкой и несколько солидов в очень плохом состоянии.

38

39

40