Практическая стрельба (IPSC, МКПС), ...и прочая стрелковка.

Так, коллеги, запилю-ка я тут приключения Хаупмана... Он, правда, говорит, что несколько отмороженным получился)

Тихо матерясь, Андрей принялся извлекать шнурок из ботинка. Эх, всё-таки не выдержал, оборвался. Третий комплект на этой паре, и всё из-за привычки затягивать потуже. Ладно хоть это случилось прямо на привале, есть время повозиться. К завскладом потом можно даже не идти, он уже отказался в прошлый раз выдавать новый. "Ты их грызёшь, что ли? Иди на рынок и покупай за свои, на тебя не напасёшься". Ну что поделать, пришлось идти, без шнурков не побегаешь.
Шёл самый разгар войны между Красной Линией и Содружеством кольцевых станций. Главные силы были стянуты в районы основных боевых действий - к Площади Революции и Библиотеке имени Ленина. На остальных фронтах шла вялая позиционная война, и Генеральный Штаб принял решение нанести точно выверенный удар в одно из самых спокойных мест - Комсомольскую. Целями выбрали колхоз с генераторной установкой, а дату проведения операции назначили на Первое мая, день, когда по всей Красной Линии проходили празднества и демонстрации. Содружество хотело нанести противнику ощутимый материальный ущерб, а также подорвать моральный дух в его тылу.
Командование диверсионной группой поручили майору Мятову, а в проводники назначили старого Ивана Сергеевича, работавшего до войны путевым обходчиком. Он знал, как тайно пробраться на Комсомольскую-радиальную, и пусть нехотя, но согласился провести диверсантов по тайным тропам. Понимал, что идёт война и никто не может оставаться в стороне.
Дорога была трудной, потому что шла она обходными путями; да к тому же отряду повстречался небольшой завал, его пришлось быстро разобрать, чтобы успеть к назначенному времени. Солдаты приложили максимум усилий, за что получили в награду небольшую фору, которую командир решил потратить на короткий отдых. Иван Сергеевич нашёл годные для привала помещения, и люди расположились в них со всем доступным в такой ситуации комфортом, не забыв предварительно выставить охранение. До Комсомольской-радиальной оставалось совсем немного, поэтому перед финальным выходом на цель следовало набраться сил. Бойцы расселись прямо на полу: кто-то достал флягу с бражкой, чтобы втихоря употребить её, пока майор ушёл проверять посты, кто-то просто бездумно уставился в стену, другие проверяли снаряжение и оружие. Андрей вот решил по-новому завязать шнурки, подтянув их потуже, за что и поплатился.
С другой стороны лучше так на стоянке, чем в бою в самый неудобный момент.
"Начать таскать запасные, что ли, а то неудобно каждый раз по-новому завязывать. А этот вообще выкидывать придётся, никуда теперь не годится".
Кто-то хлопнул его по плечу, Дёмин обернулся и увидел перед собой одного из бойцов, который держал в руках кусок бечёвки:
- Померяй, подойдёт?
- Спасибо, - Андрей принял замену и стал перешнуровывать ботинок. Получилось в самый раз, он притопнул ногой, встал и прошёлся мимо отдыхающих солдат.
- Ещё лучше стало, - порадовался Дёмин. - Меня, кстати, Андрюха зовут.
- Хаупман, - боец пожал протянутую для знакомства руку.
- Это что, фамилия?
- Это моя сущность бытия, - улыбнулся тот, видать, не в первый раз такой вопрос задают.
- Ха-а, весьма оригинальный ответ... А что у тебя в чехле? Ствол какой особый, что ты его так переносишь?
- Угадал. ВСК-94, аббревиатура расшифровывается как "Войсковой Снайперский Комплекс". Спец-оружие. По сравнению с "Винторезом", понадёжнее будет да поживучее, но по паспорту менее кучный.
- Погоди, что значит - снайперский? Ты снайперюга, что ли?
- Ну да.
- А на кой нам снайпер на таком задании понадобился?
Ответить Хаупман не успел. Лязг железа заставил всех встрепенуться, бойцы стали крутить головами, пытаясь определить, откуда исходит звук. С глухим шлепком между бойцов упало что-то круглое, и Андрей с ужасом понял, что это граната.
Помещение наполнилось отчаянными воплями, солдаты вскочили и бросились кто куда: одни сбились в кучу возле двери, мешая друг другу открыть её, другие ничком бросились на пол и прикрыли головы руками.
И только Хаупман поступил не так, как все. Одно долгое мгновение он смотрел на гранату, после чего прыгнул и накрыл её своим телом.
Несколько секунд показались Андрею вечностью.
Граната не взорвалась.
Дёмин понял, что наблюдает за распластавшимся Хаупманом из дальнего угла, только при этом никак не может вспомнить, как там оказался. Он даже успел затолкать рюкзак с динамитом за спину. А ещё в нём всё больше крепла уверенность, что граната оказалась неисправной.
Солдаты замерли, и среди возникшей тишины отчётливо щёлкнул предохранитель автомата.
- Сука-а-а!!! - Яшка Игнатов с исказившимся от страха и ненависти лицом вскочил на ноги, направляя автомат на вентиляционные короба. Андрей сам не понял, как сумел так быстро оказаться возле него и виртуозно отщёлкнуть магазин, отчего автоматная очередь подавилась на середине.
- Не стреляй, дурак!
Один из коробов внезапно обрушился вниз, и наружу показалась чья-то нога. Тут же с боевым кличем подскочил Ваня Воронин, принялся вытаскивать незадачливого метателя гранат. Выпавшего из вентиляции паренька оттащили в сторону, принялись избивать прикладами и ногами.
Пользуясь тем, что Дёмин отвлёкся, Яша подхватил упавший магазин, примкнул к автомату и клацнул затворной рамой. Подбежав к воздуховоду, он выпустил туда оставшиеся патроны, после чего получил крепкую затрещину от Андрея:
- Я, мля, кому сказал - не стрелять!
Дверь резко распахнулась, чуть не зашибив Витю Хона, и на пороге возник майор Мятов собственной персоной. Хищно окинув взглядом творившееся безобразие, он остановил его на новом действующем лице:
- Это, мать вашу, кто такой? Что здесь происходит?
- Лазутчик, господин майор! Гранату к нам бросил из вентиляции!
- Мне кажется, он не один был, там вроде ещё есть, - подал голос Воронин. Майор отреагировал на его слова со стремительностью кобры: Ваня ещё не закончил фразу, а тот уже выскочил наружу.
Вражеского лазутчика связали, попутно охаживая сапогами для профилактики. Хаупман по-прежнему лежал без единого движения, что обеспокоило Андрея:
- Эй, дружище, с тобой всё в порядке? Ты чего разлёгся, граната же не взорвалась?
- Валите все на хрен отсюда! - бойцу пришлось повернуть голову, чтобы было удобно говорить. - Она может в любой момент рвануть!
- Да она неисправна, по ходу...
- Тем более! Валите, говорю!
В третий раз повторять не пришлось, солдаты организованно вымелись из помещения. Спустя минуту хмурый Хаупман вышел следом:
- Я её в слив какой-то выбросил, будем считать, что теперь точно обезврежена.
- Ну и молодец, - подытожил Воронин. - С нас причитается, братуха, неделю теперь поить будем!
- Надо старшому сказать, вдруг ещё медаль дадут, - бойцы загомонили, обступив смущённого Хаупмана, стали хлопать его по плечу и по очереди жать руку.
- А с этим чего делать будем? - пулемётчик Денис Дудзенко толкнул пленного ногой.
- А чего с ним делать? Давайте его небольно застрелим! - сказал Женя Ткачук. Предложение встретили с одобрением, некоторые выразили готовность тотчас претворить замысел в жизнь.
- Не-е, мужики, стрельнуть мы его всегда успеем, - Дёмин схватил лазутчика за капюшон и заставил подняться. - Надо его к командиру на допрос отвести, вдруг чего интересного скажет.
Мысль показалась дельной, и пленника повели к начальству, понукая стволами автоматов. Далеко идти не пришлось, буквально до соседней комнаты - там уже поставили на колени ещё двоих связанных лазутчиков, которых поймала погоня.
- Вот же засранец какой, прямо за руку цапнул! - возбуждённо рассказывал Витя Присяжнюк, командир второго отделения. - Зубами аж до крови прокусил, пришлось выбить несколько, чтобы успокоился.
Пленников выстроили в один ряд и послали за командиром. Тот не заставил долго ждать и вскоре быстрым шагом вошёл в помещение. На ходу он достал из кобуры Стечкина с глушителем и прямо так, не останавливаясь, с одной руки вогнал пулю в глаз лишившемуся зубов лазутчику. Тело ещё не успело упасть, как майор приставил ствол ко лбу второго:
- Пять секунд тебе. Сколько вас было? Пять, четыре...
На счёт "три" несчастный повалился с простреленной головой. Мятов тут же перевёл оружие на последнего лазутчика, того самого, которого поймал Воронин:
- Тот же вопрос, только теперь даю три секунды. Три...
- Не было нас больше! - стуча зубами от страха, сознался бедолага.
- И что, никого не послали предупредить на станцию?
- Лёшку послали, но он вот лежит, не успел уй...
Плевок глушителя оборвал парня на полуслове. Майор сунул пистолет в кобуру и обвёл притихших бойцов суровым взглядом:
- Жертвы, пострадавшие есть?
- Никак нет, - ответил Присяжнюк.
- Привал окончен, строиться в походную колонну. Иван Сергеевич, прошу вас, показывайте дорогу.
- Да, хорошо... - старик прикрыл глаза, борясь с приступом дурноты. Круто это для него было, вот так вот сразу присутствовать при хладнокровном убийстве троих человек. Даже бойцы неодобрительно косились на командира, забыв о том, что поначалу сами хотели прикончить тех, кто чуть не забросал их гранатами. Но то сгоряча, а тут они уже поостыли. Война войной, конечно, но это же пленные были, зачем их вот так просто расстреливать?
После недолгих блужданий по забытым катакомбам Иван Сергеевич вывел взвод в техпомещения Комсомольской-радиальной. Отодвинув неприметную решётку, люди стали вылезать в переоборудованную под склад комнату.
- Командиры отделений, ко мне, - негромко приказал майор. - Сверим часы.
Сверили. Отдав последние указания, Мятов подозвал к себе Хаупмана.
- Ну что, готов работать по живой цели?
- Так точно, готов, - хмуро ответил снайпер, искоса поглядывая на уходящих из помещения товарищей. План станции был хорошо изучен, и у каждого отделения имелась своя собственная задача - первое должно было подорвать генераторную, а второе нанести максимальный ущерб свинарнику. Третье отделение оставалось прикрывать отход, предварительно заминировав склад.
- Сейчас выйдем на позицию, и я покажу тебе, в кого стрелять, - глаза у Мятова блестели от предвкушения славной охоты. - Монокль у меня имеется, по нему и опознаю объект.
- Хорошо бы прикрывающего, господин майор.
- Сделаем, - командир отыскал глазами ближайшего солдата. - Дёмин! Оставь динамит, с нами идёшь. Роскач, справитесь без одного бойца?
- Справимся, - ответил "комод", принимая от Андрея рюкзак со взрывчаткой. Хаупман тем временем расчехлил винтовку. Дёмин решил, что настал нужный момент, и спросил:
- А кого стрелять будем, господин майор?
- Москвина, - будничным тоном отозвался тот.
- Москвина?! - ошарашенно переглянулись Андрей с Хаупманом. Ещё бы, не каждый день приходится убивать генсеков. - Того самого?
- Того самого. Поступила информация из надёжного источника, что сегодня он будет здесь присутствовать на первомайской демонстрации. Генштаб решил, что такой шанс упускать нельзя.
Открылась дверь, двое солдат затащили на склад зарезанного часового. Мятов подождал, пока они выйдут, и двинулся следом.
Снаружи было прохладно, откуда-то доносилась торжественная музыка, видимо, праздник уже начался. Командир уверенно повёл подчинённых по коридору, считая двери, дойдя до четвёртой справа, он остановился и принялся настороженно озираться. Не заметив ничего подозрительного, майор постучался, и ему тут же открыли. В темноте блеснули чьи-то глаза:
- Слава богу, вы успели вовремя!
- Тихо... - Мятов ещё раз огляделся. - Веди.
Без лишних слов полноватый связной засеменил дальше по коридору. Он повёл диверсантов сложной дорогой, местами пролезая через узкие проходы и постоянно останавливаясь, чтобы прислушаться. Такая сверхосторожность раздражала, и Мятов уже стал всерьёз опасаться, что они не поспеют на заданную точку к сроку.
Музыка становилась всё громче - отряд приближался к месту проведения праздника. На очередном повороте связной выглянул за угол и внезапно отпрянул.
- Что там? - негромко спросил Мятов.
- Танька банщица с постовым Егоркой разговаривает, - сделав круглые глаза, прошептал проводник.
- Будем ждать? - уточнил Андрей.
- Нет времени, - командир перехватил пистолет двуручным хватом и быстро зашёл за угол. Дёмин растерялся: он что, их обоих убивать собрался?
Два быстрых "шлепка", через полсекунды ещё так же. Потом раздельно - двое "контрольных".
- Не дело это, - сказал Хаупман. - Бабу-то зачем? - и вышел из-за угла.
Майор тем временем менял магазин у пистолета. Увидав подчинённых, он кивнул на трупы:
- Спрячьте их куда-нибудь.
- Господин майор, неужели нельзя было обойтись без этого? - мрачно поинтересовался Андрей.
- Никак нельзя, - спокойно ответил Мятов. - Сержант, вы ставите под сомнения действия своего командира?
- Никак нет, господин майор...
- Вот и замечательно. Уберите тела. Агент Вольдемар, что дальше?
Связной испуганно встрепенулся:
- А? Ах, д-да... П-позвольте, я покажу, - на ватных ногах он подошёл к стоявшей в углу стремянке. - Вот, видите, у-у меня уже всё готово.
Агент приставил лесенку к неприметной дверце под самым потолком.
- Что там?
- Это надстройки н-над цехами. Там инвентарь всякий хранится, инструменты...
- Позиция надёжная? Скрытная?
- Со стороны платформы дырку почти не видно. Их же из чего попало строили, т-там всё пёстрое такое, я нарочно смотреть ходил.
- Ну ладно, - майор отодвинул Вольдемара и полез по стремянке.
Дверца открылась без единого скрипа.
- Я специально накануне петли смазал, - с гордостью отметил связной.
- Молодец, - буркнул Дёмин, прикрывая убитых найденным куском жести.
- Вы там прибрались уже? - раздалось сверху. - Полезайте сюда. Агент Вольдемар, у вас есть возможность спрятаться где-нибудь неподалёку?
- Да-да, я могу прямо в цех зайти, пронаблюдать за праздником. Там плохо видно, но я пойму, что всё... Случилось, и тотчас вернусь сюда.
- Ну и вали себе в цех, не пали нас, - проворчал Хаупман, ставя ногу на ступеньку. Агент внял совету и исчез из закутка.
Наверху было тесновато, сильно мешались лопаты и ящики с инструментами. Тем не менее снайперу удалось подобрать себе удобное положение подальше от отверстия в стене. Поставив коробку, он положил на неё цевьё винтовки и принялся разглядывать через прицел переполненную народом платформу.
- Вижу его, - Мятов оторвался от монокуляра и взглянул на часы. - Через четыре минуты будь готов стрелять по моей команде.
- Вон тот козёл на трибуне?
- Правильно.
- Точно он?
- Больше некому. Я не могу разглядеть лица под фуражкой, козырёк с этого ракурса прикрывает, но кто ещё может там стоять на таком мероприятии, как не генсек компартии?
- Логично...
- Не промахнёшься? - поинтересовался Андрей, который никак не мог устроиться поудобнее между двумя ящиками.
- С такой смешной дистанции - точно не промахнусь. Лишь бы за колонны не зашёл в ответственный момент. О, какая девка симпатичная рядом с ним стоит. Жена, что ли?
- Может быть. Какая разница?
- Или дочка... Ну как, какая разница - не хотелось бы, чтобы она это видела.
- Перетерпит. С подачи этого мудака уже столько жён и дочерей своих кормильцев лишились, что на их фоне её горя не будет видно, - майор посмотрел на часы. - Три минуты.
Помолчали. Время тянулось медленно, тягуче, Андрей чувствовал, как от напряжения ему становится жарко.
- Внимание, одна минута. Дёмин, выбирайся наружу, прикроешь нас, как всё завертится.
- Есть, - боец осторожно приоткрыл дверцу, осмотрелся и стал спускаться.
- И стремянку убери.
Хаупман положил палец на спусковой крючок. Неизвестно, о чём он думал в этот момент, но внешне снайпер оставался совершенно бесстрастным. Он просто спокойно ждал команды, зная, что не промахнётся и винтовка его не подведёт.
- Тридцать секунд, - Мятов приложился к монокуляру, наблюдая за целью. Тот увлечённо рассказывая про светлое будущее с расположенной на лестнице трибуны, не подозревая, что жить ему осталось не более полминуты. До слуха донеслось что-то про "всеобщую электрификацию метрополитена". "Не при тебе то будет", - мысленно усмехнулся майор. А генеральный секретарь уже вовсю распалился, описывая блага, ожидающие слушателей.
- Огонь!
Лязгнул затвор, вылетевшая гильза звякнула об лопату. Казалось, что эти звуки слышно даже на платформе. Через секунду снайпер произвёл второй выстрел и вскочил:
- Готов!
С платформы уже неслись крики. Командир спрыгнул вниз, Хаупман последовал за ним. В момент, когда он приземлился на ноги, издалека пришёл раскатистый звук взрыва, а сразу после него - ещё один. С потолка посыпалась штукатурка.
- Уходим? - спросил Андрей, отряхивая голову.
- Подожди, сейчас Вольдемар появится, без него мы тут заблудимся.
Связной не заставил себя долго ждать, вскоре он вынырнул из темноты, взмахом руки позвал за собой диверсантов и молча рванул прочь, двигаясь необыкновенно проворно для своей комплекции. В этот раз он не соблюдал конспирацию и вскоре вывел снайперскую тройку к точке, откуда они начали свой путь по станции.
- Уфф, ну ты здоров бегать. Все внутрь! - скомандовал майор. Хаупман первым проскочил на склад, и тут агент подал голос:
- П-простите меня...
- Чего?
- П-простите. Я н-не знал, богом кля-анусь, не з-знал, - от сильного волнения Вольдемар стал заикаться сильнее обычного.
- Чего ты там не знал, говори толком?! - не на шутку встревожился командир, взяв пистолет на изготовку и зыркая по сторонам. "Засада? Предательство? Что он мелет?"
- Я н-не знал, что э-это не М-москвин.
- Как не Москвин?! - хором воскликнули Андрей с Мятовым.
- На-ам с-сказали, что генсек к на-ам приедет-т. А он не приехал, вме-есто не-его сейчас то-оварищ Будкин выступал.
- Какой ещё, на хрен, Будкин?! - прошипел майор, хватая агента за грудки.
- Б-б-б-б-б... Член политбюро! - выпалил бедолага.
- Да ты сам... Член! - взбешённый командир оттолкнул от себя связного, и тот повалился на пол.
Где-то в отдалении раздались несколько выстрелов, Андрей вскинул автомат и развернулся в ту сторону.
- Хрена тебе лысого, а не гражданство Ганзы! Здесь остаёшься, ты своё задание не выполнил!
- Пожалуйста! - Вольдемар даже заикаться перестал и заговорил быстро-быстро. - Не оставляйте меня здесь, они же меня вычислят и казнят! Прошу вас!
- Как скажешь. В беде не бросим, - и Мятов дважды выстрелил в неудачливого связного.
Андрей оторопело смотрел, как Вольдемар корчится в агонии. Чёрт возьми, командир совсем зарвался, уже агентов мочит!
Сбоку блеснул свет, и майор не задумываясь сделал несколько выстрелов в ту сторону. Хрипя, человек повалился навзничь, упавший фонарик осветил его одежду.
- Это же свой! - Дёмин подбежал к раненому, склонился над ним. Пулей тому разворотило горло, из перебитой артерии вовсю хлестала кровь. Страшная рана, смертельная.
- Ему не помочь, уходим! Потом разбираться будем, сейчас "красные" нагрянут! - Мятов бросился к складу, и бойцу пришлось последовать за ним, оставив умирающего.
Внутри их ждали несколько ощетинившихся стволами бойцов, увидев, что вошли свои, они опустили оружие и посторонились, пропуская дальше. Хаупман ждал возле решётки.
- Случилось чего? - встревоженно спросил он. - А то вы долго как-то.
- Нет, всё в порядке, - командир оглянулся. - Все в сборе?
- Первое отделение уже вернулось в полном составе, а второе ещё ждём, господин майор, - ответил Паша Роскач. - Склад полностью заминирован.
В это время открылась дверь, и на склад стали быстро заходить солдаты из второго отделения.
- Ходу, нас преследуют! - крикнул Присяжнюк. Шедший последним диверсант кинул назад гранату и захлопнул дверь.
Снаружи рвануло, и остатки взвода стали быстро пролезать в потайной ход. Роскач был крайним, он задержался и подпалил огнепроводный шнур, после чего нырнул в отверстие и закрыл за собою решётку.
Взвод успел отбежать на приличное расстояние, когда земля содрогнулась под ногами. Подняв кучу пыли, сзади пришёл поток горячего воздуха. Откашлявшись, командир приказал:
- Воронин, Ткачук! Проверить наличие "хвоста"!
Названные бойцы перехватили поудобнее оружие и отправились выполнять задачу. Вскоре они вернулись и доложили, что позади остался только завал да чьи-то торчащие из-под него ноги.
- Не завидую я тем, кто на складе в момент взрыва оказался, - сплюнул Ткачук. - Их же там на атомы да молекулы разложило, хоронить даже нечего.
- Потери среди отделения есть? - спросил майор у Присяжнюка.
- Гусева какая-то сука завалила прямо возле точки сбора, - мрачно ответил тот. - Но он этого жирдяя тоже успел пристрелить. Поторопился парень, вперёд нас вырвался, когда назад шли, вот и не уберёгся.
- Ну что ж... Обидно, очень обидно, - покосился Мятов на Андрея. - Это всем нам урок, что война есть командный вид спорта, и больше всего шансов остаться в живых и тем более выполнить задание будет при грамотном взаимодействии, - он вздохнул. - Иван Сергеевич, нас могут преследовать по каким-нибудь другим ходам?
- Нет, больше здесь ничего такого не имеется, - на старика было жалко смотреть после пробежки, не в его возрасте уходить от погони.
- Отлично, тогда исключительно ради вас привал пятнадцать минут. Взвод, стать на отдых! Дёмин, следуй за мной.
Отойдя подальше, командир повернулся к Андрею:
- Дерьмо случается, сержант. Ты отлично знаешь, что никто не застрахован от дружественного огня. Да что я тебе говорю, сам наверняка не раз видел...
- Вы что мне сказать-то хотите, господин майор? - перебил его боец.
- Я хочу сказать, что сделанного уже не исправить, но это не значит, что жизнь на этом заканчивается. Я... Я предлагаю не придавать этот случай огласке. Точнее, не говорить о том, как всё произошло на самом деле.
- Эх и ни фига себе, - не выдержал Андрей. - Хотите уйти от ответственности?
- Ты что, парень, только вчера родился? - взгляд Мятова сделался колючим. - Или до тебя туго доходит? Хочешь испортить себе карьеру и жизнь?
- Что? - не понял Дёмин. - Вы что, мне угрожаете?
- Да, парень, я тебе угрожаю. Даже если я пойду под трибунал, у меня хватит возможностей сделать так, чтобы тебя как минимум отправили выгребать дерьмо из сортиров, а как максимум ты окажешься рядом со мной на скамеечке. С другой стороны, если будешь вести себя разумно, то я сделаю всё ровно наоборот, - тон майора изменился на доверительный. - Ты далеко продвинешься по службе и станешь не последним человеком на своей станции. Ты же с Курской, верно? Николай Львович кое-чем обязан мне, и я замолвлю за тебя словечко, отрекомендуюсь крайне положительными отзывами как ему, так и кое-кому ещё.
- Я подумаю над вашим предложением, - процедил Андрей, не желая продолжать этот разговор.
- Подумай, парень, крепко подумай. Как того бойца звали, Уткин? А, нет, Гусев... Гусева уже не вернуть, зато мы с тобой живы и продолжаем коптить потолок. У мёртвых свои проблемы, у живых свои.
В дальнейшем, на марше, перед Андреем то и дело вставало испачканное кровью лицо паренька. И его, и связного, который погиб ни за что, хоть и совершил серьёзную ошибку. В ушах стояли их предсмертные хрипы, однако в голове крутились мысли, что сам Андрей ещё не пожил толком, чтобы в расцвете сил ломать себе судьбу. Гадко ему было от таких мыслей, но он никак не мог от них отделаться, всё больше убеждая себя в том, что делает правильный выбор, что обстоятельства оказались выше его.
И он этот выбор сделал.