Я приехал. Щелкнул замок двери и тяжелая сумка опустилась на пол. Я приехал. Устало привалившись к дверному косяку я смотрю, как из комнаты неуклюже спешит навстречу Серега. Я смотрю на него и впитываю все чувства недельной разлуки. Он так же неуклюже, как и бегает, пытается произнести что то радостное, именно радостное, потому, что сменяющаяся гамма чувств на его личике говорит об этом. Он еще не умеет словами выражать свои чувства и поэтому бежит в комнату, хватает игрушку, возвращается и нежно, по детски мявкая протягивает ее мне.
Крупные капли стекают по застывшим командировке нервам, в народе говорят – душа оттаивает. Именно оттаивает, как айсберг, случайно попавший на экватор постепенно превращается изо льда в воду, которая его окружает. Так и душа, капля за каплей растворяется в атмосфере дома, где меня встречает сынок.
Бесконечная череда самолетов, вокзалов, поездов и гостиниц постепенно покрываются туманом отходя на второй план. Есть только Дом и Дети.
...Много, сейчас уже кажется, что несколько веков назад я, по словам матушки, точная копия моего сына, точно так же мчался из комнаты на звук открываемой двери. Как это не парадоксально, но я помню. Помню не умом, а сердцем. Я не помню картинок детства, я помню чувства. Чувства, которые охватывало меня, когда я безумно соскучившийся по отцу летел, перебирая маленькими, недавно научившимися самостоятельно передвигаться, ножками, навстречу этому большому человеку вернувшемуся из далека ко мне. Я бежал с ужасом думая, что вот-вот, я поверну в двери, а там не он, не отец. Я бежал и боялся этой мысли, бежал и боялся. Маленькое сердечко от волнения стучало как пулемет когда я бросал взгляд на дверь
Что такое Cobra, известно, конечно, широко. Запоминающийся автомобиль, созданный автогонщиком и инженером Кэролом Шэлби, можно было увидеть во многих кинофильмах, он часто становился героем публикаций в автопрессе. Прославился тем, что по его образу и подобию создавались и создаются до сих пор репликары с двигателями огромной мощности и объема. Но вот среди реплик этого культового суперкара появилось нечто из ряда вон выходящее.
Автомобиль, который создали в немецкой компании Weineck Engineering, называется Weineck Cobra 780 cui Limited Edition. И играет он в другой лиге, нежели все Ferrari, Lamborghini и прочие суперавтомобили. С ним сопоставим разве что Bugatti Veyron. Да и тот послабее. Кроме того, Weineck Cobra - классический родстер, то есть авто для сорвиголов.
Самое главное в Cobra - это карбюраторный двигатель V8 объемом 780 кубических дюймов или чудовищных 12,9 литров! Его мощность 1100 сил, а крутящий момент 1760 Н.м. Автомобиль разгоняется за 4,9 с до ...200 км/ч, а еще через 5 с стрелка спидометра переваливает отметку 300.
Одно из назначений этого уникального суперкара - дрэгрейсинг. Несмотря на внешнее сходство с классической Cobra, произведение инженеров Weineck имеет серьезные конструктивные отличия, направленные на укрощение безудержной мощи. Это подвеска из алюминия и титана, регулируемая по жесткости и высоте дорожного просвета, а также сверхмощная тормозная система, базирующаяся на компонентах Brembo. Шасси Weineck Cobra также изготовлено из алюминия и титана, а кузов из композитных материалов. Четырехступенчатая трансмиссия рассчитана на передачу крутящего момента в 2000 Н.м. Ведущий задний мост оснащен дифференциалом повышенн
Маленький подмосковный военный городок. Вернее даже поселок, отличающийся от других лишь бетонным забором по периметру, с всего двумя, но ни кем не контролируемыми въездными воротами. Денис был другом моего друга и грозой поселкового, тогда еще, просто ГАИ. Историй было много, но одну до сих пор вспоминаю со смехом. Надо сказать, что рос Денис жутким раздолбаем. Вкупе с непонятным образом полученными правами, это раздолбайство стало настоящей угрозой для окружающих. Одной из первых легендарных машин была бежевая четверка. В процессе нещадной эксплуатации приобретшая четыре черных (не крашенных) крыла. Учитывая нрав Дениса, а также манеру общения и круглосуточную алькогольную эйфорию, четверка была любимой целью атак местного ГАИ. Но надо отдать должное- попавшись пару раз и родив тем самым в себе стойкую нелюбовь к людям в форме, долгое время Денис был практически неуловим. Он мастерски, хлопая черными крыльями, уносился от преследования, скрывался в лесу, гаражах, просто улепетывал с территории влияния местных гаев и бросал машину. Но однажды Денису не повезло. Крайне злые гаи всем земляным составом устроили настоящую охоту и Денис был пойман. Разбираться с ним был оставлен пожилой майор. Остальная ватага отправилась праздновать победу правосудия. Надо сказать, что в те смутные времена сотка баксов была ощутимой прибавкой к пенсии и джокером в любых спорах с носителями полосатых палок. Но тут все было сложнее: у Дениса с собой не оказалось прав. В погоне,как было сказано, участвовала куча народу, да и долгожданность поимки не могла не сказаться на апетитах майора. Вердикт был суров-двойной тариф. Загрустив (как потом мы узнаем
... Сознание вернулось неожиданной волной. В памяти осталось падение на землю, болела правая рука. Все плыло перед глазами. Пытаясь сфокусировать зрение, первое, на что он обратил внимание - огонь. Взгляд по очереди задерживался на канистре, кружках, рюкзаке и на каких-то тряпках... Собрав последние силы, он попытался встать. "Неужели я остался только один?" Внимательно осмотревшись вокруг, он заметил под деревом чьё-то тело в тельняшке. Шатаясь, на ватных ногах он приблизился к нему. Это был Андрей. Казалось, он спал. Саша опустился на колени и, с надеждой, что всё-таки он не один, принялся тормошить Андрея. Человек в тельняшке сначала издал стон, потом открыл глаза и попытался сесть. "Вставай, Андрюха, вставай!"- продолжая тормошить товарища кричал Саша. "Нам надо уходить отсюда. До лагеря километра два. Прорвёмся!" Из последних сил сохраняя сознание Саша поднял Андрея. Две согнутые фигуры, помогая друг другу держаться, шатаясь направились по тропе... Сколько прошло времени неизвестно... Всё чаще теряя сознание, Саша пытался идти, ему это удавалось с трудом. Он уже не мог вспомнить на каком участке пути он оставил Андрея. Была только надежда на то, что он дойдёт до лагеря и тогда Андрея найдут. Темнело в глазах, тошнота подступала к горлу... То ползком, то на карачках, то пытаясь идти и падая, он всё ближе и ближе продвигался к лагерю... Из-за поворота затуманенным взглядом он всё-таки увидел столб с фонарём. За столбом начинался лагерь. Из последних сил, уже ползком, не видя практически ничего перед собой кроме света фонаря, он пытался приблизиться к заветной цели. Саша уже был без сознания, но ав
В Москве только и разговоров, что про Ghost – Арбайтера. Каких только легенд о нем не слагает, приезжающий на заработки, трудовой люд. В отсеках плацкартных вагонов, от одного прокуренного тамбура до другого, от кипящего бойлера до дальнего туалета, на верхних и боковых полках – все гастарбайтеры только о нем тихо и шушукаются. Когда поезд тронулся, проверены билеты, розданы, кому надо, постели и разнесен чай, пролетарии кучкуются по три, разливают под столом по старой советской привычке первые сто семьдесят граммов на брата и начинают в полголоса рассказывать друг другу истории про Ghost – Арбайтера.
Когда гастарбайтеры выпивают еще по сто семьдесят граммов на брата, и из их, и так малопонятной шипящей, речи можно разобрать только слово «хуй», и когда под стук колес сам начинаешь проваливаться душную плацкартную дремоту, именно тогда и можно услышать подлинную историю про Ghost – Арбайтера – защитника обманутых плотников и электриков, грозе обнаглевших московских толстосумов.
…Примерно года два тому назад, когда столяр Артур из Ивано-Франковска недополучил от заказчика (известного в Москве колбасника по имени Прихожий) на свою бригаду пять штук баксов, случилась неприятность. Платить по договору, за построенную рядом с особняком на Истре русскую баню, бизнесмен отказался, выгнал строителей за ворота, а охране велел назад их не пускать. Тогда, взяв в руки ломы и заведенные бензопилы, Артур повел бригаду на особняк, чтобы поговорить.
Не долго думая охрана расстреляла специалистов из пулемета ДШК, а кто сам не умер – Прихожий добил в голову собственноручно из именного ПМ с глушителем. Только вот просчитались немн
Еду домой, автобус, зима, прохладный салон, сам расслабленный, в животе бродит пиво. За замёрзшими окнами летят дома (почти Пушкин). Единственная мысль - добраться до постели лечь и уснуть спокойным детским сном. Но хер-то там: заходит какая-то недружественная социуму компания сперматозавров (о как загнул), мне выходить на следущей, иду к выходу. Сперматозавры обращают на меня внимание и пытаются доебаться. Не курю, не звоню, слово за слово, хером по столу. Нарзрел конфликт. Двое уёпков держат меня за руки, спереди стоит ешо один на ступеньках и лыбицца по типу "ну шо, косатик, сейчас получишь по ебалу". "Ох ты и долбоёб", - проносится в моей голове. При моём росте, с его положения только сосать, далее следует нехилый удар коленкой в цiферблат сперматозавра, хрип, бьются стёкла на двери, открываю глаза... Моя девочка уже не лежит рядом со мной на кровати, а валяется в углу, получив нихуёвый удар с коленки в грудак...
Много лет назад приятель Сережа переехал из Питера в Германию, но в родной город хотя бы раз в год приезжает. А у Сережи в родном городе живет любимый друг Эдуард. Ну, такой друг, который самый-самый... И вот в очередной раз приезжает Сергей в Питер. День проходит, два, три - а все никак они с Эдуардом не встретятся: то один не может, то у другого что-то стряслось. Бывает. На четвертый день выведенные из себя друзья решают бороться с обстоятельствами как можно решительнее и при очередном телефонном разговоре дают друг другу торжественные обещания что все - вот завтра! "Завтра!" - "Завтра!" - "В три часа у меня!" - "В три часа у тебя!" - "И чтобы никаких!" - "Никаких!" Назавтра в начале третьего Сережа погрузился в маршрутку с благой целью прибыть к другу детства. Свободное кресло было только одно - спиной к водителю, лицом ко всем остальным пассажирам. Водрузившись на него и передав деньги за проезд, наш герой заметил вдруг, что выражение лиц у всех остальных пассажиров, во-первых, странное, во-вторых, совершенно одинаковое. Знаете, такая смесь раздражения, тоски и вселенской покорности судьбе, с таящимся на донышке глаз пусть риторическим, но выразительным вопросом: "За что!?". Источник столь противоречивых эмоций обнаружился непосредственно по соседству с Сергеем и был в образе юной прелестной барышни, щебетавшей по телефону. Щебетала она, видимо, давно, и невольные слушатели ее разговора слегка, скажем так, подустали. - Ну Эди-и-ик, ну переста-а-ань, - капризно тянула барышня. - Ну я понима-а-аю, что настроился.
yaplakal.com