Ещё совсем молодым мальчишкой, он увидел её цветную фотографию в одном из глянцевых журналов и с того самого момента потерял покой. Красивая, одетая в зелено-голубое, излучающая безмерную радость и счастье. Эта фотография в скромной деревянной стояла у него на столике у кровати.
«Ты будешь моей. Когда-нибудь ты всё равно будешь моей…».
Он читал всё, что было в той или иной степени связано с ней, аккуратно вырезал фотографии и вклеивал их в специальный альбом. Засыпал и просыпался со словами любви на губах.
Друзья и родные посмеивались над ним. «Брось ты эту затею. Она для тебя недосягаема. Женись вон на соседской девушке, она родит тебе здоровых толстощеких малышей, и будете идеальной парой».
Он не обижался на них. В конце концов, они желают ему только добра.
Его любовь отнимала у него почти всё свободное время. Он и работу нашел в той области, где, как ему казалось, у них будет больше шансов встретиться. Но года шли, а их встреча так и оставалась мечтой.
Мир менялся на глазах, стремительно в прошлое уносились годы. Он стал совсем седым, почти шестидесятилетним мужчиной. Однако, его любовь не давала искрам гаснуть в голубых глазах. Её фотография всё так же стояла на столике у кровати, правда рамка была уже золотая и от «Картье»
Он сделал потрясающую карьеру, он был очень богат. Деньги он зарабатывал и зарабатывал, но старался тратить их с умом, словно чувствуя, что рано или поздно именно они позволят ему встретиться со своей любимой.
Она словно и не изменилась за эти сорок с лишним лет. Всё также её по
В чувство её привёл запах гари. Она сидела связанная на стуле. Шипы колючей проволоки впивались в её обнажённую плоть и любое движение причиняло неимоверное страдание. По телу стекали крупные капли пота вперемешку с кровью, обжигая словно кислотой. Пытка продолжалась целую вечность. Так ей казалось.
Рядом лежало нечто, что когда-то было её Любимым. Куча оббожённой плоти, разносящей удушиво-тошнотворный запах чего-то горелого, ещё дымилась. Маньяк постарался на славу – от тела осталось лишь жалкое подобие человека. Её стошнило.
Обезображенное лицо окаймляли редкие пряди светлых волос, а вырванные клоки валялись на полу, усыпанном белым песком. В ступни впивались осколки ракушек, разрезая нежную кожу, незнающей грубой обуви. Из когда-то красивого рта, аккуратно вылепленном неизвестным Творцом, стекала струйка вишнёво-алой крови, безобразными каплями впитываясь в песок.
Руки не двигались – они вывернуты под острым углом за спину и её мучитель старательно втыкал иглы под ногти. Сил кричать уже не было. Только тихий стон, похожий на «Мама» срывался с её кровавых губ. Боль. Нестерпимая боль уже не причиняла страдания. Она выжгла все чувства и мысли о Смерти. Смерти уже не было. Была только Боль.
Мучитель осторожно вытащил цыганскую иголку из-под ногтя большого пальца. Скальпель давно ждал своей очереди. Одно движение, и ладонь упала на пол, отсечённая точным движением маньяка. Через секунду вторая ладонь, отделённая от запястья легла на ладонь на песке. Девушка не произнесла ни звука. Она ещё была жива. И вся её жизнь уместилась в одном мгновении. Мгновении бесконечной пытки.
Лобзик. Тупой лобзик. Лобзик с тупым лезвием полотна. Он прочерти
yaplakal.com