Сейчас наверное меня будут убивать. То , что я представляю на суд снова невозможно назвать полным позитивом. Но и негативом тоже оно не является. Маленький цикл рассказов под общим названием Случайные люди, как раз о случайных людях, которые оставляют значительные следы в наших судьбах, или мироощущениях. Не судите строго...
Картина на стене говорящая ни о чем. Просто букет распустившихся маков в простой стеклянной банке. Годы прошли, но этот человек, вернее его образ стоит перед глазами, живой, улыбающийся...
- Привет! Рад тебя видеть - Привет. В нашей деревне трудно потеряться.
Я жил тогда в маленьком поселке в Карелии. Где-то приблизительно посредине между Петрозаводском и Суоярви. Поселок, затерявшийся в лесу, растянувшийся на перегу обворожительно красивого озера Сямозеро. По-фински название этого озера более чем роматично Saаmajarvi - озеро творящее погоду. Это действительно правда. Нужно было видеть как по утрам над его гладью, завораживающим кольцом формировались облака. Я любил это озеро, этот берег в любую погоду. Порой бывало в середине зимы, пробираясь по сугробом в метр-полтора, я выходил на берег и любовался белым безмолвием царившем на его просторах. Порой казалось что даже ветер, игравший обледенелыми иглами сосен, перебирая позвякивая ими, в своих играх думал только об одном, как бы не потревожить эту красоту пролетев над нею, чтобы случайно не сдуть легкую дымку снега и тем самым не потревожить его покой, не нарушить полноту этого белого безмолвия. Я любил приходить туда весной, в начале июня, когда лед ломается и взволновавшиеся воды крошат его вздымаясь как чрево роженицы перед тем как выпустить на свет младенца. Льдины
Было сие несколько лет назад. Стоял у меня дома тогда компьютер - даже по тем временам очень-очень древний (важно). Кроме него, действующие лица в истории - моя сестра и большой, веселый кот Чипс. Сижу, значит, я вечерком на диване, читаю журнал. Рядом за компом сидит сестра и что-то делает (не играется, а именно работает). Тишина, покой... И тут в комнату врывается этот доморощенный лохматый ураган. Успев за 15 секунд трижды оббежать всю комнату, залезть на ковер, спрыгнуть оттуда на меня, получить по фейсу, залезть под диван, вылезть, отряхнуться и совершить еще миллион осмысленных и не очень действий, кот задумался чем бы ему еще заняться. Вариант поиграть с кем-то из хозяев не прошел. Пришлось искать развлечения самому. И тут кот замечает вилку удлинителя, торчащую из розетки (и вилка, и розетка советские - не евро). И со всей дури прыгает на кресло и начинает ее выдергивать. Прежде чем я успеваю среагировать, коту удается довершить начатое. Вилка немного вылазит из розетки. И... Правильно! Выключается комп! Малая моя тупо смотрит в черный экран и осознает, что сохранялась час назад. После этого она ме-е-е-едленно поворачивается к коту и на лице у нее начинает вырисовываться улыбка средневекового палача 6-го разряда. И вот тут происходит апофигей истории! Кот вдруг явственно ощутил, что вот он пришел - конец веселой котячей жизни. И так мало еще промяукано, так мало мышей словлено, а крантец сейчас настанет вполне всеохватывающий. С высокой вероятностью трагического исхода. В общем, Штирлиц еще никогда не был так близко к провалу. И тогда кот поворачивается к вилке, которая не выпала,
Я помню тебя, Люба Яковлева. Ноги твои сильные помню. Как сильно ты меня ими любила. С первого дня. Тогда, в массажный кабинет физдиспансера вошел завотделения и сказал: «Надо хорошо промять члена сборной по конькобежному спорту», и все халтурщицы-массажистки дружно посмотрели на меня, дескать, дерзай, студент – у нас уже пальцы не гнутся, а ты у нас молодой, и тебе похер кого массировать – промнёшь и члена. Член вошёл уверенно и лёг на мою кушетку. Это была ты, Люба. У тебя были голубые глаза, которые нагло и безотрывно пялились на меня все 20 минут, пока ты лежала на спине – половину времени, отведеного на массаж ног. В то время выработка массажиста измерялась в нормативных единицах, по 10 минут каждая, и за спортивно-восстановительный массаж обеих ног начислялось четыре единицы. Хотя за твои необъятные бёдра можно было бы и накинуть малёк. Я старался что есть мочи, до судорог впиваясь в твой железный квадрицепс, и чем крепче мои руки сжимали мышцу, тем теплее становился твой взгляд. Я, как завороженный, распалялся и ломал твоё мясо одеревеневшими от напряга пальцами, а ты, не мигая, всё глубже и глубже буравила меня бесстыжими зенками, разливая по своим щекам кустодиевский румянец. Если бы ты тогда перевела взгляд пониже, то увидела бы, что халат у меня неестественно (да нет, наоборот - естественно!) топорщится по центру, и что-то, презрев медицинскую этику, так и рвется из-под него, чтобы помочь рукам потерзать твоё мясо. Песочные часы отмерили вторые 10 минут, я перевернул тебя на живот и перевёл дух. Вторая половина процедуры прошла менее эмоционально, хотя я и отвёл душу по полно
Всегда приятно наблюдать картину единения народных масс. Когда множество разобщенных людей внезапно сливаются в общем порыве и творят черт-те что... Я наблюдал такое единение на стадионе города Екатеринбурга на футбольном матче. Что же здесь удивительного? То, что произошло это в перерыве. Итак: матч века - "Уралмаш" - "Текстильщик", центральный стадион забит доверху, народ неистово болеет. При счете 1:0 команды уходят на перерыв. Народ скучает и пьет пиво. В это время диктор по стадиону объявляет, что в перерыве произойдет финальный забег областных соревнований по легкой атлетике. Дистанция - 400 метров, т.е. как раз длина тартановой дорожки, опоясывающей футбольное поле. Народ абсолютно никак на это не реагирует и продолжает пить пиво. Тем временем, участники выходят на старт, диктор поименно называет их. Когда дело доходит до последнего бегуна, стоящего на самой внешней дорожке, происходит заминка - видимо, диктор не может найти его данные. Наконец, он произносит: "... по шестой дорожке бежит Дима..." (видимо, фамилию так и не нашел). Ну, Дима, так Дима, всем зрителям это абсолютно все равно - они не бег сюда пришли смотреть. Наконец, раздается стартовый выстрел, бегуны срываются с места и... фальшстарт. Все возвращаются на свои места. Все, кроме Димы. Поскольку он стоял на самой внешней дорожке, т.е. впереди всех остальных конкурентов, то он не видит, что происходит сзади и не слышит команды "фальшстарт" - он бежит, что есть силы бежит вперед и на ускорении входит в первый поворот. И тут происходит невероятное: народ на стадионе, уяснив комизм ситуации, вмиг просыпается от спячки и начина
yaplakal.com