Невероятные приключения Джонни Флаера, приключения настоящего подонка

Невероятные приключения Джонни Флаера



Глава 1


- Детка, ты ангел! Я с трудом подбирал слова, напряженно разглядывая внутреннюю, отполированную от частого применения, поверхность ствола армейской ручной безоткатной базуки 75-го калибра.
Видимо, уловив едва различимые нотки неуверенности в моем слегка охрипшем голосе, милая презрительно фыркнула и с жутким грохотом передернула затвор.
- Когда ангелу обрезают крылья, у него появляется метла, … детка!

В кожаной мини-юбке, ботфортах до середины бедра, с двумя огромными стволами за поясом и базукой в руках она выглядела столь же опасно, сколько и сексуально. У ее ног свилась в клубок неприятная на вид змея. Я с опаской покосился на нее и слегка попятился, просто на всякий случай.
- Не дрейфь, Флаер, это всего лишь черная мамба. Я кусаюсь гораздо больней! - прошептала Анна. Ее зубки щелкнули, как маленькая гильотина, отрезая мне все пути к отступлению.

- Солнышко, может быть поговорим в более непринужденной обстановке? Я, как мог, пытался снизить накал страстей, но пламя бушевало так сильно, что его уже невозможно было потушить одними словами. - Я не знаю такого вопроса, который нельзя было бы решить за чашечкой восхитительного Нескафе три в одном!
- Зато я знаю – это вопросы жизни и смерти!

Она была прелестна, как весеннее утро. В ее глаза я мог смотреть не отрываясь всю жизнь. Ее каштановые волосы золотистыми прядями рассыпались у нее на плечах, совсем как те желтые тюльпаны, которые я так некстати или не вовремя ей подарил.
«Твоя улыбка – как солнечный свет!» - сказали цветы.
- Ты меня предал! – ответила Анна.

Раздался оглушительный выстрел и меня отшвырнуло к противоположной переборке. Я приложил руку к груди и мои пальцы тут же намертво прилипли к рубашке.
- Ты меня убила – прошептал я.
- Как видишь, Флаер. – равнодушно пожала она плечами. – Не бери в голову. Ничего личного. Все через это проходят.

… Этот кошмарный сон повторялся с пугающей регулярностью, он преследовал меня повсюду, и даже в уютном кресле пассажирского звездолета от него не было никакого спасения.
- Хэлоу, сэ-эр!
Поначалу я отмахнулся от внезапно возникшего голоса, приняв его за очередное навязчивое сновидение.



Две или три недели спустя …


Невозможно ответить «Нет!», если висишь вниз головой на уровне 171 этажа и от эффектного падения на, едва различимый с такой высоты, асфальт тебя отделяет только честное слово и сложенная вчетверо металлокапроновая нить.
Мы оба одинаково хорошо это понимали, а потому мне не пришлось повторять свое предложение дважды. Он с первой попытки дал правильный ответ.

- Да! Да, черт возьми! Да! – запричитал и затрепыхался, с ног до головы покрытый отвратительными наколками, скользкий тип, давая понять, что с радостью выполнит любую мою фантазию в обмен на восхитительное ощущение твердой почвы под ногами.
- Я тебе не верю! – с удовольствием солгал я и демонстративно пощелкал огромными садовыми ножницами рядом с нитью, намереваясь немедленно прервать наш краткий и бесполезный диалог.

Он мерзко взвыл и, в отчаянии, предложил на выбор целую пачку столь же сомнительных, сколько и противозаконных удовольствий, в качестве бонуса за свое освобождение.
Самыми невинными из них были: крэк, девочки и компромат на шефа местной полиции.
Бьюсь об заклад - ангелы в небе заткнули ушки, чтобы не слышать этот гнусный бред, больше похожий на библейский список смертных грехов или перечень преступлений, неминуемо влекущих пожизненное заключение.
Я с трудом преодолел искушение перерезать единственный фактор, который мешал закону всемирного тяготения вступить в силу. И удовлетворенно хмыкнул, прочитав в его выпученных зрачках дикое желание сотрудничать, даже если это будет сопряжено с определенным риском для жизни.

- Ладно, приятель, считай, что ты родился в рубашке, хотя вряд ли твоя мать желала иметь такого ребенка!
В тот же миг железобетонные перекрытия подо мной содрогнулись. То ли от исторгнутого Скользким вздоха облегчения, то ли от обычного в этих местах легкого землетрясения.
Сейсмодатчик на потолке взвыл как полицейская сирена, колеблясь между показателями 6 и 8 баллов по Рихтеру, и мне пришлось разрешить его сомнения единственным возможным способом.
Засунув дымящийся ствол обратно в кобуру, я отряхнул кусочки обожженного пластика со своего пижонского пиджака от Гуччи.

И тут раздался пронзительный звук. Звук лопнувшей струны. Звук рвущихся нервов. Пятнадцать метров превосходного металлокапрона мгновенно исчезли из поля зрения, промелькнув передо мной как в замедленной съемке.
Я судорожно схватил руками воздух ровно через четверть секунды после того, как все было кончено. Вопли, непрерывно доносившиеся снаружи, внезапно сменились гробовым молчанием.
Боже! Внизу могли быть женщины и дети! Я содрогнулся, представив себе Скользкого, падающего на беззащитную толпу со скоростью шестьдесят метров в секунду. В мои планы вовсе не входило преднамеренное убийство невинных людей!

После минутного замешательства мой взгляд упал на пышные кислотные портьеры, выброшенные сквозняком в оконный проем. В то время как одно из полотнищ развевалось словно военно-морской флаг на баке эскадренного миноносца, второе было натянуто не хуже, чем лебедка эвакуатора. Натянутая сторона тихонько потрескивала и то, что заставляло ее трещать, весило никак не меньше ста пятидесяти фунтов. Этот неоспоримый факт настолько воодушевил меня, что я одним прыжком вскочил на мраморный подоконник и, рискуя свалиться с двухсотметровой высоты, радостно завопил вниз:
- Эй, ты, мерзкий слизняк! Не стоит так долго испытывать мое терпение! И можешь не врать, что у тебя назначено свидание с судмедэскпертом в городском морге. Сначала работа, потом развлечения!

Очевидно, мой крик вывел его из коматозного состояния. Увидав мою сияющую физиономию на расстоянии плевка, он в ужасе попытался разжать пальцы, но, как и следовало ожидать, из этого ничего не вышло.
Нельзя сказать, что у него был широкий выбор: безоговорочно принять мои условия или пополнить статистику трагических случайностей.
От второго варианта он уже дважды отказался и я улыбнулся до ушей, чтобы напомнить ему о наших предыдущих договоренностях. Мой, еще не остывший 45-й, хладнокровно нацеленный ему в переносицу, очевидно, сыграл при этом не последнюю роль. Я едва успел отодвинуть ботинки, как он мертвой хваткой вцепился в карниз и одним безумным рывком ввалился в распахнутое настежь окно, из которого с треском и руганью вылетел какую-нибудь минуту назад.


- Я расскажу все!!! – с готовностью подтвердил он свои предыдущие слова, преданно заглядывая в дуло моей Беретты.
Теперь ему можно было доверять больше, чем членам Верховного суда и депутатам Законодательного Собрания вместе взятым.
- Текила? Виски? Сакэ? Водка? – любезно предложил я Скользкому содержимое его же бара.
Вылакав полбутылки дурно пахнущего зелья, он уже был в состоянии нормально общаться, о чем свидетельствовала обильная отрыжка и довольная ухмылка, бороздившая его физиономию, как контейнеровоз Токийскую бухту.

Единственное, что меня не устраивало в его поведении, так это недвусмысленные взгляды, которые он то и дело бросал в сторону внушительного огнестрельного арсенала, сваленного мной в дальнем углу комнаты после наведенного в его отсутствие легкого шмона.
- Перейдем к делу, амиго! Я рассеянно пальнул в потолок, чтобы сфокусировать его внимание на действительно важных вещах.

.. Через час с небольшим я уже знал все, что хотел и даже немного больше. Дело в том, что Скользкий работал на крупного торговца оружием по прозвищу Глушитель. Очевидно, он был кем-то вроде бухгалтера. Впрочем, судя по количеству известной ему совершенно секретной информации, это было именно так.
Я знал, что Глушитель не брезговал ни одним из известных способов незаконного заколачивания денег, но единственное, что меня действительно сейчас интересовало, так это способ обчистить его кассу. Скользкий был именно тем мерзавцем, который в точности знал, как это сделать.

Уходя, я привязал Скользкого к стулу и взорвал петарду с сильнодействующим снотворным газом. Впереди был уик-энд. Подельники хватятся его не раньше, чем в понедельник. Захлопнув дверь квартиры, я услышал, как что-то массивное с грохотом повалилось на пол.




С чего все началось …


Хэлоу, сэ-эр, не желаете что-нибудь заказать? Посмотрите в иллюминатор, не правда ли, чудесный вид?
Сначала мне захотелось выругаться – никто не имеет права нарушать безмятежный сон пассажира первого класса!
Однако, возникшее в следующий момент ощущение, будто мне под нос поставили корзинку с гиацинтами, заставило меня изменить свои планы.
Я не считал, что можно увидеть нечто интересное за бортом звездолета, совершающего гиперпространственный межпланетный прыжок, а потому, как следует зевнув и потянувшись, раскрыл глаза и уставился в ту сторону, откуда доносился дразнящий ноздри чудный аромат …

Я не мог не согласиться. Вид действительно был великолепным, в подтверждение чего у меня едва не отпала челюсть и резко повысился уровень тестостерона в крови.
Единственная трезвая мысль, которая пришла мне в голову, это то, что мои глаза недостаточно широко открыты, чтобы навсегда запечатлеть в памяти зрелище, более впечатляющее и значительное, чем Большой Артизонский Каньон, Пирамиды Стеопса на Эль-Гизе и Великая Синайская стена вместе взятые.

- Мадемуазель? – робко отозвался я из своего горизонтального положения, резонно предположив, что сногсшибательные ножки под зонтиком – это еще далеко не все, чем располагают стюардессы на межпланетных линиях.
- Да, сэр?! Она мужественно попыталась перегнуться через край своей форменной юбки, скроенной по принципу раскрытого парашюта, но, увидев, что из этого ничего не получится, решительно нагнулась ко мне вместе со своим подносом.
Понятия не имею, какие чувства испытал при этом джентльмен, сидевший справа, через проход от меня, но при мысли о том, что он увидел, я закрыл ладонью лицо и быстро сосчитал до ста.

С вами все в порядке, сэ-эр? – очаровательно улыбнулась Мисс Гиперпространство и я почувствовал ее улыбку с закрытыми глазами. Готов поклясться на Камасутре, в слово «сэ-эр» она вложила такое бешеное количество гормонов, что им стало тесно в ограниченном пространстве пассажирского салона «Голубой Стрелы».
- Да! Нет! Не знаю! Я не смог прийти к единому мнению, поскольку в данный момент был слишком озабочен удержанием своего здорового к ней интереса в рамках приличия.
- Если вам хоть что-нибудь понадобиться, нажмите вот э-эту кнопочку, сэ-эр! Она снова продемонстрировала ослепительную работу своего дантиста и грациозно удалилась, потрясая направо и налево последними достижениями пластической хирургии.

Следующие пять минут были самыми нервными за все время этого полета. Я потратил их на то, чтобы выяснить местонахождение самой важной кнопки на борту звездолета и твердо решил пользоваться ею не реже шестидесяти раз в минуту.
Любой другой, на моем месте, при наличии такого универсального раздражителя, несомненно, так бы и поступил. Любой другой, но только не я!

Мои движения были уверенными, взгляды либеральными, карманы оттопыренными. Я знал себе цену и не страдал ни одним из известных науке комплексов.
Я просто зашел к ней в бар и вежливо поинтересовался:
- Мадемуазель, у меня сломалась кнопка вызова и насмерть замучила бессонница! Вы не могли бы сделать мне коктейль прямо здесь и сейчас?

Она скептически осмотрела мою помятую физиономию и едва заметно приподняла брови:
- Почему бы и нет. Что предпочитаете?
Я вовсе не горел желанием увидеть взбитые сливки с клубничным соусом на своем, сшитом на заказ, костюме от Армани и поэтому не стал говорить прямо, что предпочитаю женское общество.
- А что больше нравится тебе?.. Я хотел добавить «крошка», но в последний момент передумал.
Она раскусила мой фланговый маневр, но, очевидно, решила подыграть:
- Мне нравится «Б-5200» и жутко не нравятся бесцеремонные молодые люди ... Она явно хотела добавить «такие, как ты», но что-то ее удержало. Хотелось бы думать - не только извечное женское сострадание.
- Что такое «Б-5200»? На этот раз я не пытался изобразить инфантильность вперемешку с наивностью. Я, действительно в первый раз слышал такое дурацкое название.
- Закрой глаза и сосчитай до ста! – соблазнительно облизнулась Мисс Гиперпространство.
Совершенно безумные варианты продолжения нашей вечеринки вихрем пронеслись у меня в голове и мысль о неизбежном окончании этого полета, в тот момент, показалась мне кощунственной.

- Ты готов? – задала она риторический вопрос.
- Еще бы! – прохрипел я, чувствуя на себе испепеляющее дыхание неизвестности.
Скорее Манхеттен отчалил бы от Восточного побережья и уплыл в открытый океан, чем я смог бы по ее тону догадаться, что за сюрприз она мне приготовила!
Едва раскрывшись, мои глаза тут же расширились от ужаса. Я на мгновение потерял дар речи.
- Стой! Что ты делаешь! – завопил я секунду спустя, но было уже слишком поздно. Она поднесла спичку и он вспыхнул. Такого яркого пламени я не видел с тех пор, как в последний раз заглядывал в дюзу взлетающей баллистической ракеты.

- Быстрее! – пододвинула она ко мне изящный бокал с соломинкой. Бокал содержал как минимум шестнадцать слоев, верхний из которых пылал как взорванный танкер. – Пей же!
Я мысленно распрощался с жизнью, соглашаясь на эту авантюру и, одним спазматическим движением перегнал объятую огнем жидкость туда, куда ей непременно нужно было попасть.
К моему удивлению, все обошлось и вскоре мы уже мило болтали о всякой всячине, сидя в огромных, как мечта идиота, обтянутых наппой, кожаных креслах.

- Кстати, Флаер, как насчет танцев?
- Я неуклюж, как медведь.
- Если это единственный твой недостаток, ты должен остерегаться молодых незамужних девушек!
Возможно, первой мелодией было "Люби меня нежнее", хотя я не стал бы этого утверждать наверняка. В любом случае, нам было хорошо вместе и ни я, ни она этого не скрывали.
Думаю, излишним будет упоминать, что следующие пятьдесят тысяч световых лет были наполнены настолько приятным времяпровождением, что у нас хватало времени лишь затем, чтобы вовремя наполнять бокалы.


© НевозможноеВозможно

Это сообщение отредактировал Палковводец - 10.06.2008 - 08:44

Глава 2


Космопорт «Звезданутый» на одном из внешних колец Прибамбаса-312 встретил нас проливным метеоритным дождем и песчаной метелью, временами переходящей в настоящую бурю. Песчинки размером с доску для серфинга яростно вонзались в гравитационный барьер вокруг судна и мгновенно сгорали, из-за чего в иллюминаторах не было видно ничего, кроме сплошной стены огня и клубов базальтовой пыли.

Суперэкспресс «Голубая Стрела» был самым скоростным средством передвижения в западной дельте галактики Падающих Звезд, но беспосадочный 12-часовой перелет с Задви-Гона, центральной планеты дельты, утомил бы кого угодно.
Если бы не моя очаровательная собутыльница, я бы, наверняка, уже умер со скуки. Она выставила меня за двери, как только обнаружила, что спиртное в ее баре исчезает быстрее, чем горючее в баках корабля. Может быть именно поэтому в момент расставания она излучала не больше тепла, чем остатки колотого льда на дне ее шейкера. Я попытался было послать ей воздушный поцелуй, но, подумав, отказался от этой, заведомо безнадежной, затеи.

- Дамы и господа! Наш лайнер готовится совершить посадку! Пожалуйста, приведите спинки Ваших кресел в вертикальное положение и пристегните ремни безопасности! Компания «Ориентал спейслайнз» желает Вам приятного …
Она не могла бы быть любезнее, даже если бы предложила свое приятное общество и бесплатный мартини каждому из пятисот скучающих бездельников на борту «Стрелы». Такая уж это профессия.

Я в последний раз детально ощупал взглядом аэродинамичный силуэт проплывавшей мимо стюардессы и со вздохом сожаления о не до конца реализованных возможностях уставился в иллюминатор, благо там уже было на что посмотреть.
«Голубая Стрела» наконец-то выскочила из полосы сплошного огня и вошла в буферную зону на рейде космопорта.
Я с надеждой посмотрел на свои огромные, как танк времен первой галактической войны, командирские часы и удовлетворенно присвистнул: мы опережали график на полтора часа.

Космопорт на Прибамбасе-312 ничем не отличался от сотен точно таких же циклопических сооружений на орбитах всех тех планет, где мне уже пришлось побывать.
В первозданном виде астероид, служивший основанием для космопорта, очевидно напоминал мяч для игры в сквош. Разрезанный боевым лазером строго пополам он стал похож на половинку арбуза.
Его идеальный срез, закатанный в суперасфальт и отполированный до зеркального блеска, из-за большого количества припаркованных звездолетов был похож на ощетинившегося ежа.
Несколько сотен сигарообразных остроконечных кораблей подпирали своими головными антеннами абсолютно черное небо над Прибамбасом. Звезды в этой дыре можно было пересчитать по пальцам – настолько далеко она располагалась от центра родной галактики и от окраин всех остальных.


© НевозможноеВозможно

Это сообщение отредактировал Палковводец - 13.03.2008 - 09:34

Глава 3


Таможенник небрежно побросал мои вещи обратно в кейс и с недовольным видом проставил штамп «ПРИБЫЛ» в моем ослепительно-оранжевом с геральдическим единорогом, шпагой и мантией паспорте.
Я был ему благодарен за то, что он не стал выдавливать тюбики с зубной пастой и кремом для бритья и широко улыбнулся, чем окончательно вывел его из состояния шаткого равновесия.
Он и его коллеги злобно кричали и плевались от бессилия что-либо со мной сделать, в то время как я, беззаботно насвистывая, проследовал в сторону внутреннего пассажирского терминала.

Надо сказать, у этих ребят были все причины вести себя подобным образом.
У меня был фальшивый паспорт, мои пальцы не оставляли отпечатков, а действительной целью моей деловой поездки был элементарный грабеж и киднеппинг.
Не сомневаюсь, они прочитали мои мысли, как арифмометр перфокарту еще в тот момент, когда в их лапы попал дежурный файл со списком пассажиров «Голубой Стрелы». Как же, наверняка, обрадовался вахтенный офицер, когда в смертельно скучном перечне граждан добропорядочных миров его толстый грязный палец уперся в мое имя, рядом с которым, в графе «Гражданство», красовалось: «Офигел».

Любая крыса в этой галактике знает, что Офигел – планета мошенников и проходимцев. Это место, где фальшивки производятся в таких масштабах, в каких в других местах производятся оригиналы. Мне бы никогда не пришло в голову путешествовать по галактике с такой ксивой и все бы прошло как по маслу. Но в этот раз меня подставили и я ничего не мог с этим поделать.

Цыпочка, с которой меня угораздило провести тот незабываемый уик-энд на Задви-Гоне выпотрошила не только мои кредитки, но и мои карманы, в буквальном смысле этого слова.
Угрозами и шантажом она вынудила меня дать твердое обещание жениться на ней, а затем втихую вынула из моих карманов все документы, очевидно, затем, чтобы я, в последний момент, не передумал.

Когда же я все-таки решил смыться, ее папаша – большая полицейская шишка, натравил на меня всех своих лизоблюдов – легавых и мне еще повезло, что они ограничились обыском космопорта и не послали вдогонку патрульный крейсер.
Впрочем, они бы непременно сделали это, если бы знали, каким именно рейсом я решил покинуть эту замечательную планету. У них попросту не оказалось в наличии такого количества патрульных крейсеров, чтобы послать их за каждым космолетом, которые непрерывными волнами стартовали со всех четырех лун Задви-Гона со стандартным промежутком в пять галактических секунд.

Я обнаружил пропажу уже перед самой посадкой. Копы дышали мне в спину и наступали на пятки. В случае поимки, меня ожидал добровольно-принудительный брак либо семьдесят пять лет тюремного заключения. И то и другое было одинаково неприемлемо.
Представьте себе мое состояние, когда перерыв весь багаж, я понял, что вылет не состоится по причине полного отсутствия хоть каких-нибудь документов! Мне позарез нужна была ксива, чтобы поскорее покинуть эту злополучную планету.
В самый последний момент я нашел ее на самом дне самого глубокого потайного кармана. Это был паспорт планеты Офигел. И единственным местом во Вселенной, где его стоило предъявлять, был сам Офигел…

Все, что я успел предпринять перед посадкой на «Стрелу» – это затолкать в утилизатор большую часть специального оборудования и других компрометирующих предметов, с которыми, в обычных обстоятельствах, не расставался никогда.
Я едва не прослезился, отправляя в небытие шесть превосходных лазерных автоматических 632-зарядных пистолетов класса «Волкодав», 750 слезоточивых, психо-паралитических и амнезирующих гранат и множество других не менее ценных аксессуаров. Это было ужасно, но я знал, что если этого не сделаю я, это непременно сделают они.

Когда грузовой конвейер с облегчением выплюнул наружу мой багаж, мне не составило труда заметить, что самые несдержанные из них уже тычут в мою сторону пальцами. Я понял, что мое пребывание в очереди не затянется на неопределенное время. И оказался прав.
Толпа в триста или около того, неудачников, непонятно зачем прилетевших в это захолустье на задворках галактики, растаяла как мартовский снег или еще быстрее. Два десятка человек с огромными чемоданами, в каждом из которых могло поместиться противотанковое орудие с расчетом и боеприпасами, не прошли даже паспортного контроля. А одного, откровенно подозрительного субъекта в черных очках с оглушительно тикающим секундомером на шее, вытолкали взашей в сторону внутреннего терминала при попытке предъявить к досмотру грубо сколоченный ящик с полустертой надписью «Собственность Военно-Воздушных Сил».

Когда они, наконец, с грохотом распахнули мой кейс и принялись остервенело разбрасывать его содержимое по своей таможенной территории, их, перекошенные в ожидании крупного улова, лица, выражали одну и ту же доминирующую мысль: «Мы его поймали! Он наш!».
Самые расторопные даже отстегнули наручники, чтобы иметь возможность защелкнуть их на моих запястьях, как только на то появятся юридические основания.

Они рылись в моем багаже как клошары в баке для пищевых отходов, соревнуясь за право по локоть засунуть руку за вспоротую обивку или распотрошить пачку одноразовых салфеток с запахом венерианских незабудок.
Время от времени напряженная тишина сменялась восторженными воплями, когда на свет божий извлекалось нечто, содержащее хотя бы одну молекулу металла.
Попробуй я в тот момент сдвинуться с места на один дюйм, они, не раздумывая, изрешетили бы меня из своих табельных «Шмальсеров».

Я не доставил им такого удовольствия, чем только усугубил, свое, и без того безнадежное, с их точки зрения, положение.
Они точно знали, что я виновен, но это еще не давало им права немедленно поставить меня к стенке.
Закон намертво связывал им руки и это страшно их раздражало. Чем дольше они искали доказательства, тем больше я опасался, что они их сфальсифицируют.

У этих ребят с не лишенными интеллекта казенными лицами иногда бывает просто поразительный нюх. Некоторые из них так же ясно чувствуют состав преступления, как мышь – кусок швейцарского сыра. Но в этот раз они обложались. И это была не их вина.
Еще бы! Мои документы были самыми подлинными из всех настоящих, если не считать того, что они были фальшивыми от начала и до конца.
Их выписывал лично министр внутренних дел, а на большую гербовую печать дышала его персональная секретарша, о чем свидетельствовал стойкий запах дезодоранта «Опасные связи» по 500 баксов за унцию и несмываемые следы губной помады по краю оттиска.

Микропленка из простейших организмов толщиной в один микрон на кончиках моих пальцев не оставляла никаких шансов специалистам по дактилоскопии. Стоило мне сжать руку в кулак и отпечатки моих «пальчиков» менялись до неузнаваемости.
Имплантированная для этой цели колония грибковых паразитов, была запрограммирована каждый раз выстраиваться в новые цепочки, имитируя новый узор.

Надо сказать, аппетит у этих ребят оказался отменный. За время нашего сотрудничества мне ни разу не пришлось воспользоваться мылом по назначению. Пыль, грязь и болезнетворные микробы проглатывались этой оравой, едва коснувшись моих ладоней.
Могу поклясться, иногда, взявшись за поручни в метро, я вполне отчетливо слышал хруст зубов, скрежет металла и восхищенное чавканье, как будто в поручень вцепилась стайка пираний, в рационе которых катастрофически не хватает нержавейки.

«Пересадка на внутренние рейсы. Добро пожаловать на Прибамбас-312!» - дружелюбно провозгласил говорящий указатель у меня над головой.
- Вот так бы и сразу! – самодовольно ухмыльнулся я.



Это сообщение отредактировал НевозможноеВозможно - 13.03.2008 - 09:39

Глава 4


Я комфортно развалился в мягком кресле и естественным жестом, таким, каким другие смахивают капли пота со лба, влил себе в глотку пол пинты стимулятора под названием «Старые Носки Джека Дэниелса».
Сидевшая слева от меня пожилая леди в ужасе отшатнулась и едва не разгерметизировала салон нашего рейсового «Боинга», ударившись затылком об иллюминатор.

Это было уже слишком и чтобы больше не провоцировать окружающих, я с головой укрылся утренним выпуском «Прибамбас Таймс». До Хам-Конга, столицы этой планеты, оставалось 15000 миль или 45 минут полета по нисходящей траектории и самое лучшее, что я мог сделать с этими минутами – это еще раз прокрутить в голове план предстоящей операции.

… Я прилетел на Прибамбас с четким заданием и еще более четкими инструкциями. Контора, как всегда, не мелочилась. Когда дело касалось выбора целей, из всех возможных они всегда выбирали невозможные.

Несколько дней назад, в одно прекрасное утро, которое было прекрасным лишь до того момента, как передо мной возник призрак Длинного Джо, я чистил зубы в своем номере в отеле «Гипер Плазма» и улыбался своему отражению в зеркале и цыпочке, с которой мне посчастливилось провести эти чудные каникулы на Задви-Гоне.
Все утро она принимала солнечные ванны на террасе, а теперь битый час бегала неглиже по номеру, примеряя вечерние туалеты, оплаченные накануне с помощью моей кредитки в роскошном универмаге «ГламурСуперСтор». При этом крошка ухитрялась следить за трансляцией модного дефиле по 3D-визору, делать что-то со своими ноготками и не исчезать из поля моего зрения более чем на пять секунд. Скажу прямо, это было чертовски приятно и это стоило потраченных денег.

Незабудка моя, - многозначительно ухмыльнулся я, исследуя взглядом ее совершенные пропорции: скажи честно, ты меня соблазняешь?
- Нет, котик, я тебя совращаю! – она была само откровение. Изящно изогнувшись, она прыгнула на огромную круглую кровать и поманила меня к себе.
Как раз в этот момент красотка на экране сняла последнюю часть своего ажурного гардероба. Это был удар ниже пояса. Меня окружили. Я почувствовал, что теряю контроль над соответствующей частью тела и поспешно скрестил руки на коленях как футболист в ожидании одиннадцатиметрового удара.

Не стоит и говорить, что появление Длинного Джо в такой ответственный момент было как нельзя некстати. Я на какое-то мгновение зажмурил глаза в предвкушении райского наслаждения, но грубый голос старика Джо разметал мои розовые мечты по самым дальним уголкам галактики.
- Развлекаешься, Джонни? - он похотливо покосился на мою подружку. Держу пари, она была в шоке, наблюдая как я беседую со своим отражением, совершенно позабыв о ее роскошных и таких доступных в данный момент силиконовых прелестях.

Я с удовольствием послал бы его подальше, но не мог. Этот навязчивый призрак был галапроекцией Длинного Джо, моего непосредственного босса, начальника Управления «А» Комитета Галактической Безопасности.
Вообще-то, для моей птички это должно было выглядеть как обычный разговор по мобильному телефону. Если бы, конечно, она не заметила, что я только что вылез из-под душа и при мне нет ничего, кроме шлепанцев и зубной щетки.

- Джо! Гм… Сэр, вы как всегда не вовремя!
- Может быть, малыш, может быть! Зато ты, как я вижу, не теряешь времени даром!
- Босс, я в отпуске!
- Все хорошее когда-нибудь заканчивается, Джонни. У меня есть кое-что специально для тебя.
Его голова на секунду исчезла. Очевидно, он сидел за своим рабочим столом и потянулся, чтобы нажать какую-то кнопку.
Как только голова вернулась на место, у меня за спиной, в кабинете, пропищал факс и я услышал мерный шелест падающей бумаги.

Я подобрал первый лист, содержавший фотографию приземистого субъекта с недобрым взглядом из под густо разросшихся бровей и сразу же почувствовал неладное.
- Билли Ковальски по прозвищу Глушитель – почти синхронно прокомментировал Джо. Самый отъявленный негодяй из всех, какие попадались нам за последние десять лет. За свою недолгую карьеру достал всех, от Межгалактической Комиссии по контролю за незаконным оборотом до Глобального Управления по борьбе с несанкционированным распространением. Продает крэк и ракеты «земля-воздух» направо и налево. Содержит армию головорезов и такое же количество проплаченных копов. Место постоянной дислокации – Прибамбас-312. Кстати, отличное местечко для продолжения романтического уик-энда, Джонни!

Я макушкой почувствовал ехидную улыбочку Джо и едва удержался от комментария, который мог бы стоить мне карьеры.
- Что мне с ним сделать, Джо? – я попытался быть вежливым, хотя далось мне это с большим трудом. – Просто найти, взорвать и развеять по ветру или приготовить в микроволновой печи с хрустящей корочкой и гарниром а-ля Фурше?
- Нет, Джонни, просто доставь его в контору. Живым и невредимым.
Он сказал это таким тоном, будто речь шла о прогулке в супермаркет. Действительно, что могло быть проще?
- И сделай это как можно быстрее! Ты же знаешь, время и вышестоящее начальство не ждет!



Это сообщение отредактировал НевозможноеВозможно - 13.03.2008 - 09:40

Глава 5


Вряд ли помпезное здание пятизвездочного отеля «Райский уголок» в Хам-Конг Сити можно было назвать шедевром колониальной архитектуры, но губастый малый в позолоченной ливрее, отбывавший свою смену на мраморных ступенях этого викторианского артефакта, определенно не мог претендовать на звание лучшего представителя своей профессии.

Как только мой желтый кэб скрипнул тормозами напротив парадного, он счел своим долгом повернуться спиной к проезжей части и заняться изучением обстановки в холле гостиницы сквозь огромное арочное окно. Окно занимало полстены и своими размерами больше напоминало поставленное на ребро поле для игры в гольф.
Я не стал вступать с ним в дискуссию – возможно именно в этом и состояли его обязанности. Хотя, скорее всего, он попросту не привык иметь дело с чем-либо еще, кроме длинных черных лимузинов и джентльменов во фраках и пенсне.

Очевидно, помощник менеджера полностью разделял снобистские взгляды швейцара, поскольку мое появление у регистрационной стойки произвело на него меньшее впечатление, нежели брутальное спаривание бойцовых рыбок в сферическом аквариуме рядом с его конторкой. Заспанное лицо это экземпляра не выражало ничего, кроме глубочайшего презрения ко всему, что проходило, проезжало и вообще, каким-либо образом шевелилось за порогом «Райского уголка».
Вероятно, он и его губастый приятель восприняли мое появление в стенах этого оплота консервативной морали как чистой воды недоразумение. И теперь они терпеливо ожидали, пока я сам не пойму сущность своей ошибки и не очищу, по добру – по здорову, помещение, предназначенное для более достойных представителей класса позвоночных.

Поскольку покидать это заведение так быстро вовсе не входило в мои планы, а обслуга отказывалась воспринимать меня не только как клиента, но и как реально существующий объект, я решил поменять тактику.
- Уважаемый, я хотел бы видеть управляющего! – самым наглым образом нарушил я, тщательно оберегаемую этим образчиком, почти заплесневелую, тишину.
Он одарил меня таким взглядом, словно я только что, во всеуслышание, заявил о своей причастности к ограблению Сберегательного банка.

Тем не менее, его лень была настолько велика, что он не нашел в себе сил что-либо возразить, и, с минуту поколебавшись, активировал какое-то сигнальное устройство вне пределов моей видимости.
Я понял это, когда портьера, закрывавшая от любопытных глаз вход в служебное помещение, вдруг вздулась и опала, пропуская за стойку одетого с иголочки сквайра со вздернутым носом и избытком геля в волосах.

- Чем могу …? – брезгливо, как пасту из тюбика, выдавил сквайр, натренированно глядя мне в лицо, но не замечая ничего, кроме собственного брюзжания.
- Можете! – с готовностью поддержал я разговор. – Скажите, любезный, правда ли, что в стоимость ваших совсем недешевых услуг входит освобождение постояльцев от забот, связанных с открыванием любых дверей? Начиная от дверей экипажа, в котором он соизволил прибыть и заканчивая дверьми лифта, куда бы он не вздумал на нем отправиться?
- Возможно … – несколько нерешительно и уже не настолько цинично предположил администратор.
- А правда ли, уважаемый, что несколько завышенная цена вашего гостеприимства также предполагает обязательную выгрузку багажа клиента, бесшумную доставку его в номер и непременное наличие улыбок на лицах дежурного персонала на всем пути следования дорогого гостя?!
- Разумеется …, сэр … – определенно, кислота сомнения уже начала разъедать его косный мозжечок.
Решительным жестом я предотвратил попытку помощника незаметно съехать под стойку, избежав тем самым, публичного распятия. Его губастый подельник за окном едва не выдавил стекло стоимостью в свою годовую зарплату, пытаясь уяснить, что же, черт возьми, у нас здесь происходит.

- Тогда, подскажите, друг мой, - решил я довести их гнилые синапсы до кипения, - есть ли в уставе этого замечательного заведения пункт, предписывающий вам уклоняться от обслуживания клиента, оплатившего номер за 900 баксов в сутки на четыре недели вперед?!
- Нет, что вы, сэр! Это же лучший отель в городе! – неразборчиво простонал денди, ломая отполированные ногти о край стойки.
- Вы уверены?
- Абсолютно!
- Прекрасно! В таком случае, я подаю на вас в суд! – поспешил я оправдать его наихудшие опасения.


Стук в дверь – не самая приятная штука, когда ты никого не ждешь. В моем случае все было как раз наоборот.
- Открыто! Войдите! – пробурчал я спросонья и с головой нырнул под одеяло, не желая присутствовать при такой утомительной процедуре, как сервировка стола к завтраку, но, одновременно, сгорая от нетерпения поскорее узнать, как именно выглядят Запеченные каннелони под соусом бешамель, Утка с медовой корочкой и Спинка косули с брусничными грушами, брокколи и лапшой.

Держу пари, этот парень получил свой кайф, убив четверть часа на шахматную партию с чайными блюдцами, салатницами, кастрюлями и еще миллионом совершенно непонятных приспособлений, большей частью которых мне так и не пришлось воспользоваться по назначению.
Он, наверное, никогда не обслуживал по-настоящему голодных клиентов и потому возмущенный рык моего желудка, протестующего против дальнейшего затягивания подготовительной процедуры, стал для него настоящим откровением.

- Дружище, а специальный заказ? – обеспокоено поинтересовался я из своего убежища, пока парень не сделал ноги от испуга. Накануне я заключил крайне выгодную сделку с управляющим отеля. Я пообещал ему не выдвигать обвинений в адрес этого прелестного заведения, а он поклялся предоставить в мое распоряжение лучший лимузин из гаража отеля.
- Вы имеете в виду это, сэр? До моих ушей донесся мелодичный звон, как если бы в воздухе столкнулась пара мотыльков с хром-ванадиевыми крылышками.
- Я заказывал самое лучшее! – на всякий случай обиженно всхлипнул «сэр» и еще глубже забился под одеяло.
- «Поршень Аккортеану», мистер! Лучше не бывает! – тоном знатока проинформировал меня бой и зашаркал ботинками по паркету, требуя законные чаевые.



Это сообщение отредактировал НевозможноеВозможно - 13.03.2008 - 09:42

Глава 6


О- о` … кей! – озадаченным тоном проститутки, у которой только что вытребовали семьдесят пять центов сдачи с честно отработанной сотни, протянул механический голос, когда я, после восьмичасового штурма, взломал-таки, совершенно секретный, архив Полицейского Управления Прибамбаса и мне это сошло с рук.

- Еще бы! – возмутился я и с негодованием пригрозил кулаком ошалело моргающему 39-дюймовым монитором чертовски дорогому компьютеру. Нескрываемое недоверие, сквозившее в его искусственных интонациях, приводило меня в бешенство.
Я в последний раз с ожесточением щелкнул мышкой и победоносно откинулся в кресле, справедливо полагая, что всенощное бдение над клавиатурой и виртуальная война с проклятыми копами являются достаточным основанием для непродолжительного отдыха. В следующую же секунду мне в лицо с остервенением выплеснули пару ведер отборных помоев. Ощущение было именно таким и было оно, разумеется, не из приятных.

Мне следовало быть готовым к какой-нибудь мерзости, вроде той, что произошла только что. Меня предупреждали. Восемь часов подряд.
«Несанкционированный доступ воспрещен! Вам будут предъявлены обвинения …» Чтобы не отвлекаться по мелочам, мне пришлось заклеить непрозрачным скотчем левый верхний угол экрана, где переливалось всеми цветами радуги и цитатами из уголовного кодекса это бессмысленное заявление. Только сейчас я понял: иногда стоит обращать внимание на подобные надписи, как бы сильно они вас порой не раздражали.

Это напоминало кишащий крысами канализационный коллектор или место захоронения радиоактивных отходов, битком набитое мутантами самых отвратительных форм и размеров.
Не будь мой желудок пуст, как использованный флакон из-под спрея, меня бы стошнило прямо на пол.
Здесь было больше уголовных дел, чем заглавных букв в тридцатидвухтомной Британской энциклопедии. Один только список файлов, содержащих заданное мною ключевое слово, вздумай я распечатать его на папиросной бумаге, оказался бы толще любого телефонного справочника, который мне когда-либо приходилось держать в руках.

Даже при всей своей скромности, уже к полудню следующего дня я, вполне обоснованно, мог считать себя экспертом во всем, что касалось незаконной торговли оружием на территории, подконтрольной Полицейскому Управлению Хам-Конга. Хотя вряд ли это управление контролировало хоть что-нибудь в этом городе, даже у себя под носом. Похоже, все, на что были способны местные легавые – это накапливать горы оперативной информации. Возможно, что я оказался первым, кто решился сдуть пыль с созданного ими нагромождения. Уже за одно это им следовало бы выписать мне персональный абонемент в свою электронную кунсткамеру.



Это сообщение отредактировал НевозможноеВозможно - 13.03.2008 - 09:43

Глава 7


Подземный паркинг отеля имел одну приятную особенность – он здорово напоминал взлетно-посадочную полосу аэродрома.
За последние дни я настолько привык передвигаться с околосветовой скоростью, что совершенно не заметил как вписался в «сотку» уже через три с половиной секунды после старта, на полторы секунды раньше обещанного в технической документации.

Мне не хватило каких-нибудь пятидесяти метров по прямой, чтобы стать первым пилотом в галактике, преодолевшим гравитацию на двухместном родстере. И все-таки я оторвался от бетонки, войдя в левый поворот на четвертой передаче и двух правых колесах.
Насмерть перепуганный диким визгом семнадцатидюймовой резины Пирелли, охранник так и не успел поднять крепкий на вид шлагбаум, хотя и сделал одну отчаянную попытку. Я мысленно поблагодарил парня за неудавшийся эксперимент и пообещал прислать открытку на Рождество. Если бы все его эксперименты заканчивались результативно, я бы имел больше шансов приземлиться в городском госпитале.

«Поршень» преодолел восьмидесятисантиметровый барьер с легкостью газели и, развернувшись в воздухе на девяносто градусов, приземлился на противоположной стороне четырехполосной автострады.
Нельзя сказать, что мое внезапное появление на проезжей части вызвало неописуемый восторг у местных водителей, но, кто-то из них, очевидно, настолько удивился, что не справился с управлением.

Я благоразумно не стал дожидаться, пока в дело вмешаются легавые. Двигатель взревел, тахометр едва не разбил приборную панель, и на счет три я уже был достаточно далеко от трехкилометровой пробки у отеля «Райский Уголок», чтобы не отвечать на глупые вопросы копов, у которых появилась работа на ближайшие несколько часов.


Вывернув руль на полтора оборота на одном из перекрестков в центре города, я скрипнул тормозами у старомодного фасада маленького шляпного магазинчика под вывеской «Сицилийские Шляпы Тони». Его оформленная в духе фолк-арта, облупившаяся от времени витрина, на первый взгляд, не вызывала ничего, кроме чувства глубокого разочарования.

Тем не менее, по неопровержимым сведениям, почерпнутым мною из файлов Полицейского Управления, этой полуразвалившейся лавкой заведовал некто Вертлявый Тони, один из самых осведомленных граждан славного города Хам-Конга. Настоящим бизнесом Тони было сводить продавцов и покупателей всевозможной контрабанды и контрафакта, получая за эту нехитрую, но рискованную работенку комиссионные и с тех и с других. Мне нужно было каким-то образом выходить на Глушителя и в этом деле было не обойтись без посредника.

Я присмотрелся повнимательнее и обнаружил за мутным стеклом витрины прелюбопытнейшее изречение:
«Чем скорей оденешь шляпу, тем скорее дело в шляпе!»
Не знаю почему, но я был склонен поверить на слово этому прямолинейному утверждению. Тем более, что плакату, на котором оно было начертано, наверняка на днях исполнилось несколько сот лет. Неконкурентоспособные товары так долго не живут. Уже само осознание этого факта вызывало неподдельное уважение к предметам, выставленным для обозрения в этой витрине за девять тысяч световых лет от места своего происхождения. Я критически осмотрел свое изображение в зеркальце заднего вида и вдруг понял, чего ему не хватает до полного совершенства.

- Бон джорно! Добрый день, синьор! – вертлявый старикашка распахнул покосившиеся двери своего аутентичного заведения прежде, чем я решил туда зайти.
- Синьору нужна хорошая шляпа? Здесь продаются лучшие шляпы со всех концов Вселенной! О-о! Я знаю, что нужно синьору! Ворсалино! Шкурки карликовых гепардов, ручная работа, пожизненная гарантия с 2045 года! Это – настоящая шляпа! С тех пор, как ее надевал Малыш Бриллиантовый Микки, ничуть не изменилась!

Я прищурился и обнажил десна, чтобы убедить Тони в том, что его патетический монолог угодил прямо в точку. Он тут же расплылся в ответном оскале. Мы поняли друг друга без лишних слов.
- Сколько стоит вот эта? Я наугад ткнул пальцем в понравившийся мне экземпляр.
- Все зависит от того, сколько вопросов задает синьор. Чем больше вопросов, тем дороже шляпа!
Ничего не скажешь, оригинальный подход к ценообразованию.
- Тони, мне чертовски нравятся твои шляпы. Если бы не пожизненная гарантия, клянусь, я купил бы все, что у тебя есть.
Я старательно хрипел и имитировал легкую одышку, совсем как Дон Карлеоне в последнем мегасиквеле про сицилийскую мафию.
- Но вот беда, я совсем запамятовал, что следует с ними делать, если, не дай бог, начнут линять шкурки или скатается ворс? И я непременно хотел бы узнать мельчайшие подробности о разведении карликовых гепардов в неволе. И…

- О-о! Вопросы! Вопросы! Похоже, что у синьора сегодня слишком много вопросов. Так много, что их стоит записать на бумаге! Синьор пишет – Тони отвечает! Профессия Тони – отвечать на вопросы! Далее последовала непереводимая игра слов на сицилийском диалекте и Вертлявый извлек из-под прилавка огромный лист бумаги и ручку с исчезающими чернилами.

Алчно схватив минуту спустя исписанный мною листок, Тони мгновенно исчез за перегородкой. Еще через секунду оттуда донесся яростный скрип пера вперемешку с клацаньем кассового аппарата.
Не сомневаюсь, он вытащил из меня все деньги, которые я готов был заплатить за эту шляпу. И хотя мой кошелек похудел более чем на 75 грамм, которые весил сей признак хорошего вкуса, я не испытал ни малейшего сожаления по этому поводу. Информация в шляпе стоила этих денег.



Это сообщение отредактировал НевозможноеВозможно - 13.03.2008 - 09:44

Глава 8


Офис компании «Первоклассная недвижимость Бена и Гарри» выглядел как фондовая биржа перед крахом.
Не успел я переступить порог, как несколько неприятного вида молодых людей попытались вышвырнуть меня обратно на улицу. Очевидно, Бен и Гарри устроили сезонную распродажу и эти молодчики увидели во мне потенциального конкурента. Все, что им удалось сделать, так это пересчитать ступеньки у меня за спиной.
Я самодовольно ухмыльнулся в ответ на их жалкие вопли. Еще бы! В моей новой шляпе я, несомненно, выглядел так, будто был способен купить весь этот город.
Они еще не добрались и до середины лестницы, когда я протолкался в дальний конец холла и, под возмущенные вопли будущих домовладельцев, без стука вломился в кабинет с надписью «Дж. О'бюссон. Вице-президент».

- Джон, Джордж, Джеймс, Джим … - бормотал я себе под нос, пытаясь припомнить все возможные варианты на «Дж». «Господин, О'бюссон!» звучало недостаточно фамильярно, чтобы без проволочек приступить к делу.
Одна моя нога еще находилась за порогом, когда звук «Дж» уже сорвался с моего языка, а глаза мгновенно соскользнули на край президентского стола, где я рассчитывал увидеть табличку с его полным именем. То, что по пути мой взгляд зацепился за чрезвычайно смелый вырез изрядно декольтированного джерси, поначалу не произвело на меня ни малейшего впечатления. Я был занят делом и чувствовал себя как серийный маньяк-убийца за которым гонится вся полиция штата и полк национальной гвардии.

В дверь уже били чем-то тяжелым, а я все еще стоял с открытым ртом, тщетно пытаясь подобрать нужную гласную. Среди тех, что я приготовил заранее, такой не было.
- Джу-Джу-Джульетт?? – в сочетании с тем поразительным открытием, которое я сделал, оторвав глаза от таблички на столе, это произвело на меня должное впечатление.
Она тоже меня заметила. Возможно лишь потому, что в данной ситуации этого трудно было не сделать.

Если бы я не стоял так устойчиво, я бы наверняка упал.
La perla! Жемчужина! – Я не смог иначе прокомментировать то, что увидел.
Я тут же размечтался и представил себя в роли Хэмфри Богарта на съемках «Касабланки», а ее – в роли Грейс Келли «Над крышами Ниццы». К концу съемок разница в тысячу миль между Марокко и Провансом не помешала моей парочке слиться в страстном финальном поцелуе.
Почему бы и нет?! – подумал я и с надеждой воззрился на возникшую передо мной нимфу.

- Ага! Это наверное Вы пожелали арендовать четыре акра на Новом еврейском кладбище на 800 лет с правом продления? – первой нарушила она молчание так и не дождавшись от меня ничего, кроме невнятного жужжания.
- Что вы, мэм, у меня нет такого количества родственников на этой планете! – отгородился я забором из вытянутых ладоней от такого заманчивого предложения и тут же спрятал их за спину, чтобы случайно не подмахнуть какого-нибудь кабального контракта на пожизненное ритуальное обслуживание.

- Ну, и зря! – с энтузиазмом возразила она – семейные апартаменты идут у нас нарасхват, а родственники – дело наживное, не правда ли?
Она оценивающе окинула взглядом мою мужественную фигуру.
- Вы не выглядите как человек, неспособный дать миру полноценное и многочисленное потомство! К тому же, если все ваши отпрыски пойдут в папу ростом, то на ваших четырех акрах им покажется тесно уже через каких-нибудь двести лет!
- Вы мне льстите! – сконструировал я вялую улыбку из жалких остатков своего неизменного оптимизма.
- Вы этого заслуживаете! – шокирующе щелкнула она зубками из своего огромного вице-президентского кресла: - Поверьте моему опыту, шестнадцать поколений Ваших потомков до конца своих дней будут Вам благодарны за то, что вы так предусмотрительно о них позаботились!

Я мысленно закатил глаза к потолку. Очевидно, Прибамбас был одной из тех чокнутых планет, где все еще сохранился дикий обычай хоронить свои предыдущие инкарнации. Когда же пройдет эта варварская мода устраивать ритуальное шествие каждый раз, когда всего-навсего хочешь сменить тело. Ведь это все равно, что устраивать карнавал после каждого похода в супермаркет!

Она была настолько же откровенна, насколько и привлекательна. И наличие богатого опыта в той специфической сфере, в которой она работала, не могло затмить ее основных достоинств.
- Вы думаете, чем занимаются все эти люди за дверью? – очаровательно приподняла она брови, очевидно, решив во что бы то ни стало соблазнить меня на подписание какого-нибудь жутко невыгодного контракта. – Ждут! «Бен и Гарри» приобрели исключительные права на рекультивацию старого муниципального кладбища в центре города! С минуты на минуту начнется первый аукцион по продаже участков в частные руки. Хотя, я не думаю, что при существующем спросе мы сможем сохранить что-нибудь для второго! Все камеры в морге забиты самыми уважаемыми постояльцами, не желающими сменить свою временную резиденцию на что-либо меньшее, чем четыре квадратных метра самой дорогой недвижимости в городе!

За дверью трещала разбиваемая мебель, непрерывно звонили мобильники и, время от времени раздавалось чье-нибудь облегченное «Ох!», глухой стук падающего тела и волочение пяток по полу. Тесные ряды клиентов Бена и Гарри с каждой минутой становились еще более тесными. Бизнес процветал.

Я выбрал мгновение, когда она прервала словесный поток, чтобы восстановить истощившиеся запасы воздуха в своей изящной груди пятого размера и попытался говорить максимально быстро.
Она несколько удивилась, словно впервые увидела человека, способного интересоваться чем-то еще, кроме достойного погребения своей очередной инкарнации, но, в конце концов, кивнула: - Конечно, мистер Роджерс, о чем разговор! Мы зарезервировали для Вас эту недвижимость. Сказать по правде, такие сделки приносят нам гораздо меньшую прибыль, чем торговля земельными участками. Вы же понимаете, люди не мелочатся, совершая последнюю покупку в этой жизни, перед тем, как начать новую! Но, конъюнктура – вещь непредсказуемая и мы стараемся не упускать ничего из того, что нам предлагают!

Мне показалось, что она слишком пристально посмотрела на меня: может быть, оценила мою новую шляпу, хотя, пожалуй, было бы ошибкой предполагать, что шляпа может располагаться настолько низко.
Последняя ее фраза утонула в чудовищной силы возгласе. Пожалуй, именно с таким криком якобинцы брали Бастилию.
Первый лот на грязном аукционе Бена и Гарри пошел с молотка.
К тому моменту, как вопли за стеной поутихли, мы с ней уже обо всем договорились. Во всяком случае, по ее взгляду я понял, что осматривать мою новую недвижимость мы поедем вместе и прямо сейчас.

Я называл ее уже исключительно Джу, когда мы лихо припарковались у центрального входа в Хам-Конг Стэйт Билдинг, одного из небоскребов в деловой части города. Как сказала Джу, в нем было 398 этажей – немногим меньше, чем в Вавилонской башне, но вполне достаточно для того, чтобы даже не пытаться их пересчитать заново.

Я попытался было возразить, но она попросту перекрыла мне дыхание и протяжный гортанный звук, чудом вырвавшийся из моей груди, очевидно, был воспринят ею как знак согласия.
- Ну? – прижалась ко мне своим пятым размером Джу, хотя в этом не было никакой крайней необходимости, поскольку мы избавились от всех попутчиков на предыдущей остановке и скоростной лифт мчал нас вверх в полном одиночестве: что ты теперь собираешься предпринять?
По ее тону я понял, что Джу совершенно не интересует, что я собираюсь делать с двумя тысячами квадратных метров полезной площади, которые я арендовал в ее конторе на двадцать пять лет с помесячной оплатой и внушительным залогом.
Я заглянул в ее решительные, полные скрытых опасностей и явных подвохов, большие, как и все, что у нее было, прозрачные голубые глаза и понял, что в некоторых случаях имеют в виду, когда говорят: нет выхода!


… Весь следующий день я безвылазно провел на своем 325-м этаже, у широких дверей грузового лифта, которые если и закрывались, то лишь затем, чтобы позволить платформе опуститься вниз и поднять очередную партию разнокалиберных ящиков и неразговорчивых грузчиков.
За первое я расписывался в доставочных ведомостях, а второе меня полностью устраивало: тот, кто не разговаривает, тот и не задает вопросов.

Меньше всего мне сейчас хотелось бы отвечать на вопросы, связанные со всем этим упакованным хламом. По отдельности он не представлял ни малейшего интереса для любого, у кого нет времени и желания специально интересоваться подобными вещами. Зато, сваленный в кучу, да еще в таком месте, где он сейчас находился, он мог вызвать целый вагон, вытекающих друг из друга, вопросов и логических умозаключений. Ответ на них был один и находился не дальше ближайшего отделения ФБР. И дело даже не в том, что записи в сопроводительных документах не всегда соответствовали реальному содержимому глухо запечатанных ящиков.

Сварочное и слесарное оборудование в ассортименте, баллоны с газом, лебедки, стальной трос, металлический профиль четырех видов, гибкая броня, акустический дефектоскоп, гиперзвуковой локатор, пневматическая пушка, резонатор плюс еще с полдюжины ящиков, битком набитых всякой вспомогательной дребеденью.
Последний груз прибыл поздно вечером. Четверо дюжих парней из транспортной компании, пыхтя и отдуваясь как четыре локомотива, втащили в указанное мной помещение два опечатанных стокилограммовых контейнера вообще без каких-либо опознавательных надписей, за исключением одного маленького нечеткого штампа рядом с пломбой – «Лаборотриз Де Монгольфьер».



Это сообщение отредактировал НевозможноеВозможно - 13.03.2008 - 09:45

Глава 9


Он так заманчиво отливал металлом и так призывно поблескивал на солнце всеми никелированными частями своего нержавеющего тела, что у меня временами сжималось сердце и к горлу подступал комок.
Вот и сейчас: как обычно, после убойного ланча я сидел в холле отеля, небрежно закинув нога на ногу, и держал перед собой утреннюю газету. Единственное, что меня в ней интересовало, так это ее большой формат. С тем же успехом я мог бы держать перед собой бадью с разросшимся фикусом или картину Рембрандта «Жертвоприношение Авраама». Единственная причина, почему я этого не сделал, была так же проста и очевидна, как спусковой механизм шестизарядного револьвера «Смит и Вессон» калибра 357 Магнум, на который я, собственно говоря, и пялился, с переменным успехом, с того самого момента, как впервые переступил порог этого фешенебельного заведения. Попробуйте битый час подряд держать на вытянутых руках один из упомянутых выше предметов, создавая при этом видимость беспечного времяпровождения и не привлекая пристального внимания окружающих, и вы поймете, что я имею в виду.

Весь мой огнестрельный арсенал остался в утилизаторе на Задви-Гоне и теперь, в этом смысле, я был гол как сокол. Сказать, что это было неприятно, значит не сказать вообще ничего. Мне не часто приходилось испытывать такое и я сгорал от нетерпения исправить положение в лучшую сторону. По-моему, уж лучше быть голым и вооруженным до зубов, чем безоружным, но одетым как денди. Сейчас дело обстояло именно так.

Я смотрел на него, он смотрел на меня. Мы были нужны друг другу. И я осознавал это так же отчетливо, как и то, что его законный хозяин – отставной сержант Уилсон, с раннего утра до позднего вечера протиравший свою форму охранника в кресле напротив входа, вряд ли войдет в мое положение, даже если я выложу ему все начистоту.

Конечно, это не то оружие, с которым можно выйти против дюжины головорезов, оснащенных автоматическими образцами местного производства со скорострельностью 1400 выстрелов в минуту и при этом всерьез надеяться выйти сухим из воды. Хотя, признаюсь, подобная мысль меня посещала: шериф Боб Наповал и Док Маузер еще и не то вытворяли сто лет назад на Диком Западе галактики Падающих звезд, не словом, а делом утверждая ценности современной демократии.

У меня не было таких благородных мотивов, как у этой сногсшибательной парочки, да и любой городок первопоселенцев, мало напоминал Хам-Конгский мегаполис по количеству мерзавцев на душу населения. В те славные времена покорения диких окраин западных галактик, прорехи в межзвездном законодательстве давали гораздо больше возможностей эффективно регулировать их поголовье.

К тому моменту, когда диванчик подо мной облегченно скрипнул, избавившись от необходимости удерживать мои сто пятьдесят с лишним фунтов от неминуемого падения на паркет, все, что мне оставалось сделать, так это привести в исполнение свежеразработанный, прекрасный и продуманный до мелочей план.


© НевозможноеВозможно

Глава 10


- Сколько ей лет? - я спросил об этом сразу же, как только ее увидел.
- Ну…, может быть, восемнадцать?! - почесав для вида затылок и хитро ухмыльнувшись, соврал грязный тип в облезшей кожаной безрукавке и выцветших кальсонах со следами ночного недержания и помочами до колен.
Если он чесал затылок каждый раз, когда собирался соврать, то, судя по размерам зияющей на его макушке плеши, лгать и изворачиваться было его любимым занятием едва ли не с момента зачатия. Я усомнился в каждом его слове еще до того, как он их произнес.

- Не веришь? Спроси ее сам! – мерзко осклабился и заржал тип, предъявив к досмотру частокол из тридцати шести гнилых пеньков с широкими прорехами, не иначе как от частых зуботычин.
- Слишком уж хорошо сохранилась! – оскалился я в ответ: - С такой крошкой можно и залететь.
- А вот это уж не моя забота, мистер! Не нравиться – не бери!! Другие возьмут! И он снова вполголоса заржал.
- Не дрейфь, восемнадцать! Зуб даю – успокоил он меня и снова рыготнул. Под такую гарантию я бы не перешел и на противоположную сторону улицы.

- Она хоть заводиться? – подозрительно окинул я взглядом кучу металлического лома на четырех колесах.
- С пол-оборота!
- Покажи. - Я прищурился и выжидательно сложил руки на груди.
Было пол-первого ночи. Стоянка подержанных автомобилей, где я в этот момент находился, чем-то напоминала деревенский погост. Кладбищенская тишина, повисшая над рабочим кварталом на самой окраине Хам-Конга, только подчеркивала это разительное сходство.
- Мистер, сейчас пол-первого ночи! – словно прочитав мои мысли проворчал плешивый и уперся бровями в едва различимую полоску лба. – Кого-нибудь обязательно разбудим, и этот кто-то обязательно вызовет копов!
- Тебя это волнует? – я разочарованно похрустел сотенными бумажками у него перед носом.
Он колебался не дольше, чем я шевелил пальцами.

- Да черт с ними, с козлами! – плешивый отрыгнул пару страшных проклятий в адрес всех, кого знал в этом городе и с неожиданной резвостью взгромоздился на предназначенное для этого место.
Она взвыла и задергалась как кофемолка, в которую засыпали пригоршню гравия.
- Не дрейфь, чувак, не развалится! – предупредил он мои естественные возражения.
- Довольно, довольно! – удовлетворенно замахал я руками после того как развалюха лихо описала несколько кругов по периметру стоянки, а из окон ближайших домов посыпалась отборная брань. – Она мне и нужна-то всего на один вечер, а с такими перегрузками эта ночь может стать для нее последней!


… Я должен был это предвидеть. Она отказала в последний момент. Машина, а точнее груда металлолома, которую я купил накануне, с целью осуществления своего безумного плана.
Теперь вся моя тщательно разработанная затея грозила накрыться мокрым полотенцем.
Я пыхтел, потел, просил, умолял, нажимал всюду, куда мог достать и дергал за все, до чего мог дотянуться.
Она ворчала, выла, непонятно чем скрежетала и тонкой струйкой писала на лобовое стекло. Она делала все, кроме одного. Она не заводилась!

Я выскочил из салона с твердым намерением разорвать ее на части. Если кто-то при этом и пострадал, то это был я сам. Едва носок моего ботинка, описав короткую дугу, смял декоративную решетку на ее радиаторе, как под капотом что-то громко щелкнуло, взвыл движок, машина рванулась вперед и, лишь благодаря моей молниеносной реакции, не размазала меня по глухой кирпичной стене ближайшего здания.
Жаль, что рядом не оказалось никого, кто мог бы зафиксировать новый легкоатлетический рекорд по прыжкам в сторону.

Я приземлился на кучу мокрого тряпья и картона в шести метрах от места несостоявшейся трагедии, а машина воткнулась в шеренгу мусорных баков и, скорее всего, обломала о них зубы. Я похромал в сторону своей развалюхи, вырубил зажигание и удовлетворенно похрустел битым стеклом фар. Что ж, по крайней мере, теперь мы квиты.


Физические упражнения не пошли мне на пользу. Я сидел за рулем в десяти метрах от входа в отель и отчаянно потел. Не очень приятное, скажу вам, занятие. Особенно если на вашем лице пять фунтов готовой вот-вот обсыпаться штукатурки, то бишь декоративной косметики.
Мне пришлось здорово поработать над своей физиономией, чтобы изменить ее до неузнаваемости. Этой ночью неузнаваемость была моим самым главным достоинством. Той же цели служили дешевые, возможно, даже слишком дешевые шмотки, приобретенные на вес в магазинчике «секонд хенд» на противоположном краю города.
То же самое касалось и этой четырехколесной сволочи, которой ничего не стоило переехать человека, а вот завестись с первого раза было настоящей проблемой.

Сказать по правде, у нее были и свои плюсы. Например, затемненные стекла. Из-за них было чертовски удобно наблюдать за слабо скоординированными действиями старины Уилсона, когда он, слегка покачиваясь от принятой на грудь дозы «Адской Змеиной Настойки», пересек хорошо освещенный холл и нащупал телефонную трубку на стойке, рядом с мирно похрапывавшим в это позднее время портье.

Каждый день, около одиннадцати часов вечера, он поднимал трубку и всегда набирал один и тот же номер. Я без труда, и наверняка, установил сей факт, прогуливаясь перед сном по периметру своего балкона, который имел приятную особенность нависать над парадным входом отеля.
Всякий раз, минут через десять после очередного такого звонка, со стороны Хот-Дог-Вилля, квартала с миллионом закусочных и ресторанов, раздавался оглушительный звон, словно несколько крупнейших производителей фарфоровой посуды устроили праздничное шествие, сопровождающееся публичным битьем продукции конкурентов.
Если учесть, что шествие всегда состояло из одного великовозрастного шалопая на велосипеде, можно было предположить, что парень честно отрабатывал свои деньги.

Мальчуган привозил с собой огромную коробку с еще дымящейся пиццей, обменивал доставленный товар на несколько хрустящих бумажек и укатывался восвояси.
Его транспортное средство было увешано неподдающимся подсчету количеством бубенцов. Но полное недоумение вызывала не производимая всем этим оркестром какофония, а удивительная способность местных жителей молча терпеть такое откровенное посягательство на свой мирный сон и здоровый секс.
Судя по тому, что сержант Уилсон был в прекрасной форме и вряд ли планировал в ближайшем будущем оставить охраняемый объект без присмотра или избавиться от дурной привычки ужинать перед сном, власти могли не опасаться демографического взрыва в прилегающем к отелю районе.

Едва он поднял трубку, я вывихнул до отказа кисть правой руки с зажатым в ней ключом зажигания и всей своей массой упал на педаль газа, в надежде перехитрить сволочной механизм и тронуться с места раньше, чем Уилсон съест свою пиццу. Это было важно, слишком важно, чтобы я позволил этому не произойти.
Она завелась с пол-оборота.

Глава 11


В своих рваных джинсах и курточке из бычьего пузыря я меньше всего походил на человека, с которым можно вести переговоры, но у меня было преимущество.
Чудовищный звон колокольчиков прервался, как только водитель велосипеда уперся передним колесом в помятый борт моей крошки, перегородившей своим пышным телом узкую улочку на подъезде к отелю.

- Эй, парень! - как можно более естественно прохрипел я насквозь прокуренным голосом, вразвалочку выходя из темной подворотни и сквозь зубы поплевывая на еще не остывший после дневной жары асфальт.
Слюна с шипением испарялась, придавая необходимый вес моим словам и дополнительный колорит нашей беседе:
- Есть разговор!

Если парень решил, что на него совершено нападение, то он был недалек от истины. Я рассчитывал, что сам факт моего внезапного появления и устрашающий вид окажут на него неизгладимое впечатление, деморализуют и заставят отказаться от мысли о сопротивлении.Вероятно, я чего-то не понимал в такой тонкой материи, как психология жертвы. Меня опять спасла только моя феноменальная реакция да еще, быть может, некоторые задатки иллюзиониста.

Его непропорционально большой рот вдруг ужасающе широко раскрылся, мгновенно заслонив собой группу трехэтажных строений на заднем плане. Одного взгляда на эту чудовищную пасть, нависшую в абсолютной тишине над тесным городским кварталом, было достаточно, чтобы установить приблизительное количество децибел, которым будет озвучена моя неудачная попытка ввергнуть славный город Хам-Конг в пучину криминального беспредела и ухудшить показатели полицейской статистики.

"Джонни Флаер - потрошитель разносчиков пиццы!", "Волна насилия из соседней галактики!", "Криминальные разборки или новый передел Вселенной?!"
Я судорожно отмахнулся от навязчивых видений утренних газетных заголовков. Последствия моего ареста могли быть такими ужасными, что я предпочел о них и вовсе не думать.

Четверть секунды - слишком маленький промежуток, чтобы закачать в легкие достаточно воздуха для полноценного крика. Четверть секунды - целая вечность, для того, кто знает, как ею правильно воспользоваться.


Никто не отказывается от денег. Мальчики для поручений и члены законодательного собрания, распространители бесплатных презервативов и устроители массовых беспорядков, спекулянты на бирже и родственники со стороны жены. Никто. Это - закон. Наш мир так устроен. Он построен на взятках. К моему счастью, разносчики пиццы тоже не оказались исключением из правила.

Минуту или две парень дышал исключительно носом, все еще не решаясь закрыть рот, но уже и не исключая возможности мирных переговоров.
Ему было над чем подумать. Веер зеленых купюр в моей руке настойчиво шелестел и возбуждал воображение.
Его тугие мозги несколько раз провернулись вокруг своей оси, прежде чем занять исходное положение в черепной коробке. Я понял это по тому, как он пошевелил ушами, восстанавливая нормальный прикус своих зубов.
Челюсти сомкнулись, и их звонкое "Клац!" означало две вещи: отсрочку моей принудительной депортации с этой мирной планеты и возможность произнести речь в свою защиту.

- Сэм! – по привычке соврал я, ткнув себя большим пальцем в грудь и выжидающе посмотрел на него.
- Ло Хань! - торжественно заявил он на каком-то диалекте и, хотя по его тону нельзя было понять, приветствует он меня или матерится, я улыбнулся ему так приветливо, что, наверняка, прожег в его черством сердце дыру размером с туннель метрополитена.
- Ло, ты ведь везешь горячую пиццу генералу Уилсону? - неосмотрительно выложил я всю имевшуюся в моем распоряжении конфиденциальную информацию.
- Нет, Сэм, я вез горячую пиццу мастеру Уилсону, а теперь, пожалуй, привезу ему только холодную! - легко перешел он на эсперанто и сразу же сразил меня своим тонким британским сарказмом. Я уловил направление его взгляда и понял, что зря испытываю терпение покладистого парня.

- Это деньги! - пояснил я на всякий случай, принимая во внимание местные боевые традиции, которые позволяют драться даже бумажным веером. Здесь могут убить чем угодно, начиная с яблочного пирога и заканчивая сотенной купюрой.
Вероятно, пареньку было жалко ломать свой бамбуковый велосипед, чтобы мгновенно смастерить из него нунчаки, а пицца еще не достаточно затвердела, чтобы с ходу проломить мне голову. Как бы то ни было, но переговорный процесс не зашел в тупик и он понимающе кивнул, не найдя, как прокомментировать мое справедливое замечание.

- Мне нужна эта пицца, эта кепка и этот велосипед! - это выглядело как вымогательство, но ничуть не смутило мою несовершеннолетнюю жертву.
- Триста пятьдесят! - пробубнил тинэйджер, не переставая пялиться на дензнаки.
Я обратил внимание на точное количество наугад выброшенных полтинников в своей руке и пришел к выводу, что малец умен не по годам: их было ровно семь.

- Скажешь хозяину, что отвез пиццу Уилсону, старый хрен остался доволен и, уезжая, ты за четыре квартала слышал его довольное чавканье! - попросил я, как о дополнительной бесплатной услуге.
Я рассчитывал хоть немного сэкономить, применив общеизвестную формулу "два в одном" или "два по цене одного", но скрежет моих зубов никак не повлиял на его аппетит к моим деньгам.
- Еще сто пятьдесят! - выпалил маленький паршивец, впервые за все время, на секунду оторвавшись от созерцания свободно конвертируемой межпланетной валюты.

Судя по его скептической гримасе, я не производил на него впечатления человека, которому можно верить на слово.
- Клац! Клац! - пощелкал он пальцами, не дожидаясь моего ответа и требуя немедленно произвести расчет.
Это не заняло много времени. Он проанализировал каждую банкноту замусоленным ногтем указательного пальца и просветил в лунном свете на предмет наличия водяных знаков. При этом он даже не поинтересовался, не собираюсь ли я, скажем, отравить старину Уилсона и уменьшить, тем самым, гарантированный оборот его пиццерии на 365 изделий в год!

Юный мошенник исчез так быстро, что у меня возникло законное подозрение: а не сделал ли он это на проданном мне велосипеде? Самом дорогом бамбуковом велосипеде в Хам-Конге?
Мои поиски в сгустившейся темноте напоминали игру в прятки с завязанными глазами, но я успокоился лишь тогда, когда нащупал и сгреб в кучу все свои покупки.

Глава 12


Полуавтоматический укороченный полицейский штурмовой карабин "Мордобой 7-16", калибр 7,62, скорострельность - 180 выстрелов в минуту, емкость магазина - 120 разрывных патронов особой убойной силы, из них - два в стволе.
Очень просто определить калибр винтовки, если заглянуть ей прямо в дуло.

Я стоял на ступеньках у входа в отель, держал в поднятых над головой руках еще не окончательно остывшую пиццу и мрачно, одним глазом, разглядывал внутреннюю поверхность черного как паровозный дым ствола, благо он был совсем рядом, упираясь мне в надбровную дугу как телеграфный столб в тротуар.
Больше всего я сейчас беспокоился за свой макияж. Ощущение того, что в мой правый глаз забивают тупую стальную сваю было слишком реалистичным, чтобы не надеяться сухим и неповрежденным выйти из этой переделки.

Я вовсе не горел желанием стать жертвой неаккуратного обращения с огнестрельным оружием и потому крайне осторожно приподнял левое зажмуренное веко, дабы убедиться, что тот, кто держит меня на мушке имеет представление об элементарных правилах его применения.
Инициатива наказуема. Всегда и везде.
- Ни с места, маленький ублюдок! - фабричным гудком взревело нечто среднее между Годзиллой и Кинг-Конгом, выпрыгивая из дверей отеля, откуда перед этим торчал только зловещий ствол его карабина.
Очевидно, для Уилсона каждый гражданский, не имеющий воинского звания, был маленьким ублюдком, даже если в пять раз превосходил размерами самого Уилсона. Слабое движение бровями он расценил как попытку к бегству и я отчетливо увидел, как напрягся его палец на спусковом крючке.

- Ты опоздал на пять минут, паршивец! - обжег меня недобрым взглядом сержант. Свободной рукой он вытащил изо рта дымящуюся сигару, огромную, как цистерна для транспортировки аммиака, и, убийственно оскалившись, выдохнул мне в лицо, насквозь проспиртованные, продукты ее сгорания.
Колокольчики на велосипеде сочувствующе звякнули, а температура воздуха поднялась градусов на пятьдесят. Еще немного, и он бы вспыхнул, как пропан в газовой горелке.
- Передай хозяину, что теперь я буду заказывать пиццу у его соседа! - Уилсон подпрыгнул, выхватил коробку из моих ослабших рук и нырнул за порог так же молниеносно, как и появился оттуда. Карабин последовал за хозяином, прикрывая его отступление по всем правилам военной науки. Дверь остервенело хлопнула, фасады близлежащих зданий вздрогнули от неожиданности и где-то, выше по улице, посыпалось битое стекло.

Я с трудом заставил свои одеревеневшие конечности поднажать на педали и, опасно петляя по полосе встречного движения, скрылся за ближайшим же поворотом.
Избыток желудочного сока превращает человека в животное. Это - аксиома. В случае с сержантом, ее доказательство едва не стоило мне жизни.

Я с радостью швырнул двухколесного монстра в недовольно скрипнувший от такой фамильярности багажник. Туда же полетели форменная кепочка и пончо, исписанные лживыми лозунгами и залитые натуральным кетчупом.


… Их было двое. Они были вооружены револьверами и кулаками величиной с наковальню, но уже не представляли никакой опасности даже для мух. Мухи это чувствовали, наглели и пожирали остатки пиццы с аппетитом динозавров.
"Как убитые!" - подумал я и перевернул одного из них, чтобы убедиться в том, что это не правда.

Напарник Уилсона - Хьюни, был такая же тупая скотина, как и его коллега. Заплывшая от регулярного злоупотребления неразбавленным спиртом, физиономия, бесформенной массой растеклась по столу, заваленному пивной тарой и пирамидами окурков.
Развешанные повсюду, гигантские постеры с изображением экстремальных сцен из половой жизни, очевидно, символизировали для Хьюни высшую форму существования материи.
Вместо порнографии и комиксов им обоим следовало бы повнимательнее читать этикетки на упаковках поглощаемых продуктов на предмет содержания в них холестерина, а на сэкономленные деньги проконсультироваться у диетолога.

Я взглянул на часы. Глубокая ночь.
Снотворное, которым я накануне накачал пиццу, оказалось отменного качества. Уилсон и Хьюни сосредоточенно храпели и с детской непосредственностью пускали слюни на кружевные манжеты своих форменных рубашек.
Судя по всему, единственное, что грозило одному садисту и одному извращенцу в этот поздний час у диспетчерского пульта охраны пятизвездочного отеля в Хам-Конг Сити, так это еще, как минимум, четыре часа безмятежного сна.

Я высыпал из сумки оружие. Два револьвера и винтовка. Облегченный вариант. Масштаб: один к одному. Чего только не найдешь на шестидесяти этажах самого крупного в городе супермаркета для детей. Надеюсь, они оценят мою шутку.
Точно такие же, но уже огнестрельные и смертельно опасные образцы я сгреб со стола, не забыв прихватить и внушительное количество настоящих боеприпасов. Если Уилсон и Хьюни и собирались начать войну с мафией, то уж не в эту ночь, это точно.