1
У нас в деревню недавно воинская часть на механике всяческой приехала.
Маневры совершали военные, в условиях сильно пересеченной местности. Ну мы, конечно, в шоке полном. Особливо дед Макар, обожающий всякого рода агрегаты и штучки с моторами. Столько техники наша деревня в жизни не видела, за всю историю существования. Солдат поселили в клубе нашем, машины в анбар загнали. Командир их, такой рыженький брюнет, с ног сбился, чтобы не растащили его подчиненных. На сувениры.
Наши ж бабы, прости господи, как обступили солдатиков, щупают, гладят – тьфу! Как будто мужской ласки не видали последние 60 лет. Даже деревенский козел Гапон возбудился нешутошно. Все через толпу пролезть пытался, да поглядеть – что там за новости такие деревенские, а ему и глянуть не дают, хоть бы рогом одним.
Ну, расположилися, поставили еще палатку большую брезентовую, парней послали на разные работы. Одни участок расчищают, под посадочную площадку вертолетную, другие окопы вокруг деревни копают, третьи землянки роют.. Я прям загрустил, вспомнив, как с Наполеоном-то воевали… рази хранцуз подошел бы так близко к Москве, если б у нас такие танки были?
Да не в жисть!
А вокруг деревенские тусуются. Да ладно бы просто детвора, нет же! Девки глазки строют, мужики пистолеты просют подержать. И вот вся эта турбуленция продолжается до самого закату.
А к ночи вертолет прилетел. Парнишка такой сурьезный там сидит, в амуниции летной. Ну, тут уже всю нашу конфедерацию деревенскую вообще сплющило. Облепили этот механизьм, как мухи говно. Рты пооткрывали - полный конфуз, а не народ!
А дружбан мой, Белинский, (прозвище у него такое, маманя умудрилась в святцах не в то имя ткнуть сослепу, стал Виссаррионом, вот и фамилие иму прицепили соответственное) в тот день приболел что-то. То ли съел чего не того, то ли утомил его кто в ночной работе. Позже всех прителепался к просмотру. Очечки протер и говорит солидно этак: ну вертолет и вертолет, эка новость. И покудрявей видывали. И начинает вдруг врать, как его в годы первой мировой войны шпиеном к врагам в тыл забрасывали. Типа, все их секреты узнать и украсть. Я глаза вылупил, слушаю, как его несет по волнам исторического писдежа и тихо сомлеваю. Пихаю его в бок, мол, хорош трендеть, Троцкий. А он – пуще прежнего. Дескать, и Троцкому он помогал в женское платье переодеваться, при побеге его из концлагеря. Идиот, то ж Керенский был.
Потом вспомнил, как дирижабель пелотировал. Короче, так уже заврался, что и остановица не может. Я уж гляжу, солдаты даже службу побросали, стоят, уши у их на лоб лезут, зачарованы, одним словом, в гипнозе! Оттащил демосфена нашего, да отчитал слегка. Им, говорю, служить надо, родину защищать, а ты их своими баснями потчуешь бестолковыми…
Виссариоша даже обиделся. Што ты, грит, мне пасть-то закрываешь. Имею право, говорит, я те не тварь дрожащая.
От бляха-муха, начитался классики, нахватался ницшеанства всякого, теперь будет права качать. Ну я-то знаю, как фонтан красноречия его заткнуть, на ухо ему так интимно говорю: птица ты моя с крыльями фантазии, давай-ка к Макару заглянем, у него партия самогону должна свежая с производства выйти, пошли, самые сливки сымем.
Белинский тут переговорник свой захлопнул быстрехонько, окуляры поправил, цоп меня за рукав – и потащил. И ношками так шустро перебирает – будь здоров!
Пришли к деду – а его дома до сих пор нет. Даже бабка его возле военных движняк хороводит. Только племянник сидит и умильно на аппарат смотрит. Увидел нас – оживился. Кричит, мужики, третьими будете! А нам что – мы завсегда в энтом деле впереди планеты всей! Шандарахнули по стопничку - в душе птички прям запели, ласточки всякие с кукушками.
Скляночку полную приговорили, разговоры у нас полночные пошли. Тут и Макар подтянулся. Глаза горят, как у кота валериянки обнюхавшегося, это его обилие техники перевозбудило.
Про фюзиляжи всякие, да подъемную силу крыла рассуждения нам втюхивает. Племянник-то его слушает, грибочками мариноваными стопочки замахивает, потом говорит: ну вертолет и вертолет, я в армии такие водил.. Не сложней комбайна нашего, даже комбайн-то, пожалуй, тяжельше.
Макар тут руками зашелестел, борода у него аж из ушей полезла, слюной брызжет. Докажи, - кричит. А племяннику-то чего, после баночки амброзии. И докажу, грит. И фуфаечку с печки хватает. Мол, холодно на высоте-то. Вылетает из хором - только дверь бахнула об косяк. Мы с Висей переглянулись, накидываем свои телогреечки – и за ним. Ну и дед сзади телепается, как наследие царского режиму.
Дошли до вертолета - а там солдатик дежурит. Мы ему ласково: милок, мы тебе чайку на ночь принесли, на травках местных.
А дедов самогон – это ж ректификат высшей очистки! На зверобойчике, мяте да чистотеле. Вещь полезнючая адски. Солдатик сначала отнекивался. Нельзя мол, на дежурстве.. Но Виссарион же как пиявка марсианская.. Прилипнет, как гандон к жопе – проще сделать, чем отказать. Заговорил парня в хлам, тот кружку шарахнул (а и правда холодновато было), глаза у него сверху бровей полезли, кашляет и слова сказать не может. Я его по спинке похлопал, чтобы согрев в желудок провалился. Спекся он быстро, минут через десять уже упал в травку. Сомлел.
Мы его плащ-палаткой прикрыли и на летательный аппарат смотрим. Сомнение нас что-то взяло, стоит ли в его садиться-то… Какая-то козявка с крыльями. Макар спрашивает: может, лучше танк опробуем, хоть падать не будем? Но тут Белинский закусил удила… или попало ему под хвост чего, кричит: с парашутом прыгнуть хочу, поглядеть, как деревня с воздуху будет глядеца!!
И потом уже совсем параноидально, хехе: Хочу знать, что баллистическая ракета чувствует при подлете к месту скопления народу! Вот хрен в очках, власти ему захотелось почувствовать, над душами людскими! Над жизнью и смертью.
Ну погрузились в дирижомбель этот. Какое-то хлипкое все, нежное. Нешто такого кабана, как я - выдержит? Племянник ржет как мерин: садись, Андреич, долетим в лучшем виде, горючего тут до Америки лететь хватит. Вздохнул и покорился. Я ж фаталист: от судьбы не уйти. Если бог решит, что ты зажился на этом свете – ты и в поилке быка Аполлона захлебнешься, после опохмелки макаркиным продуктом.
Подымаемся, из щелей всех дует, я ажно протрезвел ненадолго. А Белинский все колбасица - где мой парашут, сейчас прыгать буду! Макар покопался в барахле под креслицем, какой то рюкзак нашел и ему протягивает: на, милок, одёвывай. Белинский сгоряча натягивает рюкзак и начинает лямки дергать. Это он спусковое кольцо ищет, как в гранате, видать.
Говорю ему : хорош распатронивать парашут-то, а то ведь в воздухе заклинит и полетишь к земле в натуре, как ракета баллистическая.. Внутрь в чернозем войдешь на пару десятков метров, как откапывать тебя будем? С кабаном Борькой Моисеевым если только по запаху? Дак ты не труфель и не жолудь.
В дверку выглянули – ни хрена не видать. Куда кидаем, на что кидаем? Может, мы уже Херосиму пролетаем, родину ипонца нашево деревенского?
Очкарика нашего за бонбу как бы не срисовали, а то шарахнут ему в очко из наземной установки - и нет нашего Белинского, только пенсне в воздухе кружицца. Чуть не всплакнул заранее, от картины такой представленной.
Начали его к дверке подпихевать, а он как уперся всемя отростками в проем дверной - черта с два выпихнешь. Только что зубами на проводах не повис. Племянник нам командует: толкайте сильнее, он, гнида, упирается!
Ну мы его как двинули в спину! И полетел он как бабочка. Только вот дверцу вертолетную оторвал, оказываеца. Так и закувыркался в воздушной струе, дельтапланерист от инфантерии. И кричит нам слабеющим голосом: Сволочи, я же не нашел лямку, которую дергать!
Тут мне его че-то жалко так стало – ужос. Говорю – мужики, не долетит ведь! Может, догоним?
Тут племянник говорит - спокойна, деды! Я ж даже не взлетал еще, просто винт запустил…
Вот ядрена-мотрена! И ржот, подлец!
Высыпали мы из вертолету – глядим, лежит касатик. На спине, ручки на груди сложил, улыбается просветленно так. И ноздрями своего воздухозаборника двигает маленька. А дверка вертолетная на ем – как крышка гроба лежит.
Я ему шепчу – Виссариоша, вставай. Земля холодная, застудишь орган размножения - Клавка любить по четвергам перестанет. А он таким умирающим голосом отвечает: Андреич, это ты? Ты што ли, помер тоже? Вертолет неудачно посадили? А мы в раю или в аду?
В аду, - говорю. Ты ж пьяница, развратник и картежник, - какой тебе рай? Вставай, а то вон уже масло несут да сковороду для тебя.
Тут парашутист мой глазки открывает, хлопает ими бессмысленно и на наши рожи глядит осоловело. Потом вижу, в себя приходит.
И, не вставая с земли, каааак зарядит Макару вертолетной дверцей по ноге! Макар – брык! И рядом с ним улегся. Лежат вдвоем отдыхают. Мы с племянником подале отодвинулись.. А то кто знает – может у Белинского от полету ночного совсем крышку амбара его сдвинуло. А ну как кусаца начнет? Не даст бог – взбесимся. Подале от него, подале.
Но ниче, отошел. Накапайте мне, - сипит, - лекарству срочно, пока совсем инфарктий не схватил от шуточек ваших…
Подняли с земли обоех, от соломки отряхнули, дверку вертолетную преслонили к боевой машине, чтоб не привлекли нас к трибуналу – и драпать оттедова. Уж не знаю, что там наутро было солдатику. Мы, если че – намертво версию себе придумали. Всю ночь в карты играли, у нас и свидетель есть - Гапон!
©паласатое
Это сообщение отредактировал Палковводец - 4.06.2008 - 05:42
Маневры, Сельский этнос, с реальными прототипами
