Смерти Больше Нет, История о вечной любви

Иногда люди становятся капельку умнее. В минуту, когда полночь уже стучится в двери, а прожитый день отмирает, подобно иссохшему листу, у вас есть лишь один круг секундной стрелки на то, чтобы поплотней задернуть шторы. Только двенадцать ударов, чтобы отринуть прошлое, заглянуть в свою душу, отряхнуть грехи уходящего дня. В этот миг я черным пуделем проскальзываю на углу улицы, где ветер раскачивает старый жестяной фонарь. Лохматая бесформенная тень мелькает в витрине запертой, темной аптеки. Это тень тени тени того, кто...

- Анна, что есть человек?
- Спроси что-то попроще, Гро. - красавица наморщила носик, ещё глубже закопалась в мыльную пену своей купели.
- И всё-таки? - Переспросил молодой брюнет с тонкими усиками, гибкий, как тисовый лук, подвижный как ртуть. Сейчас он сидел почти статично на стульчике от рояля. Лишь бежевый лаковый ботинок отбивал такт одному ему слышимой мелодии.
- Человек - это я! - Анна вдруг встала в полный рост, нагая и прекрасная в белых клочьях облаков. - Посмотри на меня, Гро. Видишь грудь? - Она соблазнительно провела руками. - Видишь бедра? - Ладони нежно скользнули вслед за словом.
- Ты - женщина. - отмахнулся тот, кого девушка назвала Гро. - А я говорю о естестве, о разуме...
- Пф-ф-ф. - фыркнула соблазнительница и надулась. Она плюхнулась в ванну, подняв настоящую волну цунами. Вода вперемешку с пеной плеснули на то место, где секунду назад сидел высокий брюнет в шляпе и двубортном пиджаке. В глубине спящего дома умолкал последний, двенадцатый удар старинных напольных часов. Мокрый стульчик от рояля был пуст.

Утро - это время рождения разума. Сон умервщляет сознание, порой наделяет его своей собственной жизнью, отправляет в путешествие вовне или наоборот, в глубины испорченного рефлексией сверх-Я. Утро сшивает дурацкую телесную оболочку с призрачным духом, разум просыпается. Рождается заново. В этот час я стремлюсь лечь солнечным лучом на чью-либо подушку, стараюсь лишний раз убедиться, что люди взаправду разумны.

- Марио, отдай им казино. Ты же украл. Что тебе с него? - черноволосый, в дорогом бежевом плаще легко придерживал собеседника за лацканы. Тот испуганно балансировал на перилах моста через железную дорогу. Шляпа давно слетела.
- Сам! Сам заработал! - глаза сверкнули первобытной злобой.- Знаешь сколько полегло? Моё! - их взгляды встретились лишь на миг. Марио заскулил - Всё отдам! Всё! Забирай, только не надо...
- Дайте ему бумаги. - кто-то услужливо подсунули листы для подписи. Ручка мелькнула, оставляя росчерк вперемешку с чернильными кляксами.
- Спасибо. Прощай. - Брюнет разжал хватку, ловко выдернул листы из рук. Его собеседник рухнул с моста.
Сколько длился полет? Секунду? Пять? Он окончился до полуночи. "И отряхните прах с ног ваших..." А тот, кто лежит внизу - прах, мусор.
- Вот и всё. Держите. - странный “специалист по убеждению из Чикаго” отдал листы нанимателям, местному капо. - Осталось ещё семнадцать оплаченных минут, чтобы ответить на ваши вопросы. Спрашивайте.
- Нет, нет спасибо, Гро. Мы в расчёте. - люди, что казнили Марио, оказались чуть умнее убитого. Они, пряча глаза, попрощавшись, вернулись к чёрным машинам едва не бегом, стараясь забыть, выбросить из головы этот спокойный, вкрадчивый голос.

Полдень - не лучшее время для свершений. Люди любят солнечный свет, а я предпочитаю тень. Не тьму или Тьму, о нет! Глубокую тень старых липовых аллей, где матери проплывают с колясками, бредут мимо бездельники, маргиналы, где задумчиво волокут на себе мольберт ученики художественной студии, где пьют пиво сбежавшие с лекций студенты. Полуденный парк - это дом праздности, остров размеренного существования в океане сумашедшей жизни homo urbe. Вот кто-то быстро прошагал мимо, торопясь поспеть к обеду. Иногда люди правда становятся чуть умнее. Пусть даже это страх или голод вынуждают думать о том, во что превращается наша жизнь, если мы забываем о времени.

- Глупость это, Густав. Послушай меня, глупость! - черноволосый русский гусар, выразительно коверкая французские слова, взмахнул свободной рукой. Другой он зажимал страшную дыру в груди собеседника. Тот был плох. Русский палаш не оставил шансов.
- Отпусти меня, Гро. - капитан Густав де Шильи едва слышно шептал. Было слышно, как гудят мухи на его ране. - Россия - великое богатство. Мы дойдем до Москвы и тогда... - Даже умирая, француз верил.
- Она огромна и погубит вас всех, как погубила тебя. Нельзя завоевать то, чего даже не можешь представить целиком.
- Это мы ещё посмотрим! - бросил Густав. И умер.

Некоторые люди не становятся умнее. В день, когда новый год сменяет старый, я порывом студенного ветра лечу над землёй. Снег давно укрыл поля, по которым разбросаны могилы глупцов, не слушавших совета. Пройдет сто тридцать лет, прежде чем другие безумцы придут на эту землю, чтобы в приволжской степи промерзшими насквозь трупами окончить величайшую битву этого мира. А пока я - вьюга - буду петь посмертие этим, прежним, да так, что волки издохнут от страха, заслышав мой голос.

- Случилось то, что должно было произойти, Анна. День ото дня луна становилась всё больше, росла, росла, пока не заслонила собой пол-неба. Она падала. Миллиарды по всему миру рыдали, ползали на коленях, просили своих никчемных божков спасти тело, оставить местечко в раю, полном девственных шлюх, дать шанс прикоснуться к великому изначальному. Много чего просили. - гость покачал головой, тряхнул шевелюрой черных с проседью волос.
- Могу представить. - предернула плечами Анна.
- Весь этой вой не привел ни к чему. - сухо заметил её частый визитер.
- И... Что же дальше? Ну, в смысле, что произошло, Гро?
- Луна рухнула на Землю. - молчание, чтобы оценить эту нелепость. - О, ты не представляешь, что это за зрелище! - Гость вскочил, прошелся по комнате. Застыл на секунду, подбирая слова, как ювелир отыскивает наилучшие камни в горсти бриллиантов.
- Свет. Дикий, яркий, необузданный свет несется на тебя. С каждой секундой тело становится всё легче, пока Земля не отпускает насовсем. Огонь стекает с небес, рокочет, страх пополам с упоением выдергивает душу из тварной оболочки так легко, что даже не замечаешь этого момента.
- Ужасно! Но ради такого зрелища стоит умереть. - Анна подошла и положила руки на плечи требуя близости. Ни единого намека на просьбу. Чистый приказ: люби меня сейчас или умри.

Больше всего на свете я люблю закат. Может потому, что он подводит итоги, или за его сходство с концом времен. Закат - старый еврей, что подбил сумму в гроссбухе всего дня. Вот он запирает лавочку, довольный или грустный, но обязательно верный привычке проверить все запоры.
Когда-то я прочёл одну преинтересную книгу. Автор, не будем его корить, подкинул идею, как бороться со временем. Мол, несись в сторону заката, опережая смену дня и ночи. Ну не глупость ли? Не глупость. Если бы он только знал, ЧТО случается с двенадцатым ударом часов... Хотя, людям лучше этого не знать.

Аптека на углу, улица, фонарь. Черный пудель метнулся тенью в парадное.
- Кто ты на самом деле, Гро? - Анна перебирает изящными пальцами мои когда-то чёрные волосы. Её колени сомкнуты, чтобы было удобней лежать.
- "Я - часть той силы..."
- Не ври мне, я - ведьма. - ладошка шутливо закрывает рот. - Ты живешь не здесь и не сейчас, а всегда и везде. Твои истории из будущего, из прошлого, словно...
- Сама знаешь ответ.
- Ты что-то вроде духа времени? Хронос? Судьба? Смерть? Или наоборот - Жизнь?
- Нет, любовь моя. Я всего лишь Прошлое, точнее, его персонификация. Чистильщик. Мытарь. Тот, кто приходит с последним ударом часов, за секунду до полуночи, чтобы забрать с собой Настоящее.
- Но зачем?! Мне оно так нравится!
- Я должен. Иначе в мире не останется места Будущему. Мир сгниет заживо.
- Ах! - лишь воскликнула любовь. Женщина больше чем жизнь. Спасительница.

Вот и всё. Тело Анны, всё в клочьях пены, обмякло на моих руках, ещё полное юного тепла. Из всех ночей я выбрал именно ту, когда она была особенно прекрасна. Последний удар часов смолк в темноте пустых комнат. Окно распахнуто, шаг на подоконник, шаг навстречу луне. Теперь не время для пуделинных маскарадов, Мастер Над Прошлым познал, что такое cегодня, здесь, сейчас. Узнал и полюбил это навсегда.
- Проснись, Анна! - я старался говорить мягко и настойчиво. Шаг был тверд.
- Гро, милый. - она, не открывая глаз, запустила руку в мою абсолютно седую шевелюру, погладила морщины на лице. - Мне приснился сон, что я превратилась в старуху и умерла, представляешь?
- Смерти нет, любовь моя, смерти больше нет. Люди не умирают, лишь становятся прошлым. А с Прошлым я уж как-нибудь договорюсь.

Ночная гроза истово трепала кроны деревьев, струи майского ливня хлестали беспокойно спящий город, а над ними неспешной походкой уходил Гро со своей Анной на руках. Неподвластный ненастью, вечный и бессмертный, он предпочел состариться вместо той единственной, ради которой в этом мире всё ещё наступает утро.
*****
Где-то там, в иллюзорном мире будущего Анна скончалась в возрасте девяносто четырех лет, навсегда уснув в кресле-каталке. Здесь, моя возлюбленная навечно останется юной, не по годам мудрой, суфражисткой семнадцати лет отроду, с нежной смуглой кожей, с коротко стриженой чёлкой, с вечностью в фиалковых глазах, с ...

© YoMan78
Это сообщение отредактировал YoMan78 - 16 июл 2013 в 10:01