Труп - существительное неодушевленное

Мозг человека мягок и свободно режется ножом.
(Введение в психологию, глава II, § 1)

Что может быть милее упругой, ненадеванной туземки, медленно обнажающейся в перекрестье оптического прицела?
Что может быть слаще похотливого шелеста прибоя, вылизывающего влажным языком ухо гидроакустика атомной субмарины?
Что может быть желанней опрокинутого навзничь континента, взывающего всеми эрогенными зонами маркеров целеуказания навстречу самонаводящейся головке ракеты «воздух-поверхность»?



Итак, прецедент. Как оно все было и куда оно все стало.
Горячая точка, ограниченный контингент. Спецназ, элита, все дела. Орлы! И вот один такой орел младшего сержантского состава получает в почку дум-дум, после чего надолго утрачивает способность летать и растопыривать перья в барах перед гламурными курицами. Почки он тоже утрачивает, кстати. Вместе со значительной частью прочего организма.
Ну, медицина оперативно подсуетилась, орла закатали в автономный бокс с хромированными манипуляторами (мечта вивисектора), включили в розетку, нажали кнопку. Тут история мутнеет, то есть до сих пор неизвестно, кто именно нажимал и с какой силой. Есть еще версия преступного сговора пациента с медперсоналом женского пола, но это вряд ли: куриц в военно-полевой хирургии не бывает, там такие гаруды - ух! С холодной головой, железной грудью и хвостом изменяемой стреловидности.
В общем, тайна. Темна вода во облацех. Напечатали аж бегом стандартный набор органики (выращивать времени не было), мед. кибер, жужжа сервоприводами, все это дело рассортировал по организму, но вместо надпочечников - присобачил импланты с высокообогащенным концентратом синтетического мескалина. Праздник, который всегда с тобой.
Термины заканчиваются, начинается веселуха.

Представьте, что у вас вместо члена - хобот. Ну так, в порядке мысленного эксперимента.
Примерно в таком перманентно измененном состоянии и находился воскрешенный воин, любая опасность не просто возбуждала, она качала боевой транс: атака под настильным огнем превосходящего супостата - адреналиновый трип, ночной рейд по тылам поганого врага с врезанием всего живого - приход нон-стоп, восторг, экстаз и упоение, не считая обыденных разминок для поддержания тонуса: пробежек босиком по минному полю и ловли пуль зубами - кайфа много не бывает!
Так он маневрировал на грани и всячески хамил смерти. Красиво, но недолго. Курносая некоторое время с интересом наблюдала за сим перформансом, а потом ей это остобрыдло, махнула косой - и срезала орла по самые яйца.
Надо отдать должное: пулю он таки поймал. Зубами влет - клац. Сплюнул гордо наземь и помер от передоза. Жил дерзко, ушел ярко. RIP.

Причем тут хобот вместо члена? Это метафора такая. Для придания повествованию динамичности.

Героя ментоскопировали, зафиксировав момент мескалиновой истины на фоне летального исхода. Там, где кайф встречается со смертью, образуется водоворот синапсов, черная дыра – тоннель к Богу. Чрезвычайное состояние, сродни аффекту прямой кишки в контексте интеллектуального оргазма. Или совсем уже просто: представьте, что у вас вместо хобота – член. Представили? Ну вот, как-то так и что-то вроде.

Тут за дело взялись военные психопатологи, по сравнению с которыми даже полевые военврачи выглядят наивными подростками, верящими в победу добра над злом и потерю девственности по любви. Итоговую ментограмму оцифровали и назвали психоматрицей. Правда, называли так ее только в официальных протоколах (секретных по самое не балуй), а в повседневном обиходе кто-то из светил запустил бодрый термин «ментоскальпирование». Так и прижилось: скальп. Кратко и по сути.
Теперь вопрос мотивации личного состава приобретал новое качество, в дополнение к традиционным методам пропагандистской накачки появились чисто технические решения: пересадка скальпа, программирование по эталону. Полчаса под колпаком (как в сушильных аппаратах ретро-парикмахерских) – и готов нибелунг.
Но! Всегда есть но, которое все портит.
Как оказалось, скальп – категория сугубо индивидуальная. Персонализированная. Отторжение на уровне подкорки. Традиционная медицина дистанцировалась, комментируя с подстёбом насчет ушей, пришитых к жопе, реципиенты бились в падучей, а обломавшиеся нейроманты спешно лепили отчеты по расходованию бюджета. Вени, види, вилы.

Однако, свезло. Так тоже бывает: утопи дурака в море – он вынырнет с рыбой в зубах.
Пропавшую месяц назад подлодку С50-бис «Жерех» зацепил эхолот поисковой группы.



Классическая пятидесятка с модифицированным реактором шла в предельно подводном положении, не отсвечивая вовне, не шурша винтами и никого особо не трогая, имея в виду специальные задачи, о которых можно только догадываться. И совершенно случайно попала под раздачу глобального теракта: поганый враг засадил с орбиты из фазового аннигилятора с плазменной накачкой – чисто в демонстрационных целях. Импульс прошел прочный корпус, как шило сквозь сало, испарил композитный слой, сплавил легкий корпус, презрев его секретные свойства нано-регенерации – и финишировал уже в активной зоне реактора. Весь экипаж погиб практически мгновенно, кроме одного матроса, дрыхнувшего на боевом посту за отражателем нейтронов.

Он долго не мог понять, где и что. Думал, что спит и видит сон, в котором корабельный Устав его карает молчанием и пустотой. Шевеля онемевшими жабрами, плавал из отсека в отсек, трогал силуэты экипажа, отпечатанные на переборках ядерной смертью.
Вместе с осознанием на него снизошли покой и умиротворение. Он увидел себя со стороны: одинокий мутант, свободный от вахт и авралов. Он обрел смысл. Он постиг истину. Теперь надо было лишь выключить тело и раствориться.
Взломав медблок, он вколол себе отвердитель тканей, ручной помпой накатал йодистый раствор в цистерну главного балласта и лег на мягкую воду. Смотрел слепыми глазами в бездну, чувствовал, как медленно исчезает его тело. Сердце било басами в виски, ломая ритм нервными синкопами – и он поплыл по волнам военно-морского рэпа…

Боевые расчеты и команды тоже
У меня наколками набиты на коже,
Родился в Сионе, помер в Зионе
В пятом отделении, седьмом дивизионе…
Личный состав по боевым постам
Стоять, не сдаваться, все по местам,
Наверх все из ада, последний аврал,
Мы всем экипажем уходим в астрал…

Когда его достали он был совершенно седой и необратимо мертвый. Резиновое тело, прозрачные вены. И зависший мозг.

Ну что… смерть – лишь формулировка в протоколе патологоанатома. Медицинский факт, ничего личного. Сняли скальп, не скорбя, запустили низкоуровневый интегратор и получили впечатляющий (потрясающий, сенсационный, революционный – нужное подчеркнуть) результат: совмещение двух ментограмм обеспечило полную совместимость с любым психопрофилем.
Когда наука требует жертв – она становится религией. А кто не верит – тот сектант, обскурант, реакционер и отщепенец, проституирующий научный метод познания (нужное подчеркнуть).
Воскурили фимиам на симпозиумах. Отслужили благодарственные молебны в лабораториях. И (всегда есть но!) обнаружили, что стабилизированные скальпы теряют потенцию. Инструментальные замеры показали: активность связей гаснет, психоматрицы теряют узловые элементы, сублимируя неизвестно куда целыми цепочками алгоритмов и логотактов.
(Забегая вперед: эффект усыхания скальпов никто так и не объяснил, известно лишь, что в срок чуть меньше полутора месяцев вся структурированная информация бесследно исчезала, оставляя после себя лишь хаос мнимых чисел и прочий броуновский бардак, попытки же примерить «просроченный скальп» закончились безоговорочным стиранием мозга)



Представьте, что у вас геморрой. Какая самая сильная эмоция приходит на ум? Боль, стыд, некомфортность диванных экспертиз? Нет, главное тут – всепоглощающее чувство обиды: и сам не посмотришь, и другим не покажешь. Да, шутка так себе, но есть в ней некая доля самурайского дзэна. Тот летчик, помните? Который на алтарь, во благо и во имя? Все знают, что именно благодаря его сакральной жертве была поставлена благополучная точка в стратегической инициативе создания армии нового поколения. Истинная же история (и личная трагедия) известна единицам.
Пилот высшего класса, беззаветно влюблённый в небо, ас, икар и симург (не забываем подчеркивать) страдал от непроизвольной пилотажной эрекции. Любая перегрузка провоцировала мучительный стояк, а каждая посадка завершалась невыносимым оргазмом. Такая высокая поэзия полета – и такая низкая проза животных инстинктов… Не буду даже подробно расписывать, жаль человека. Отчаявшись, прыгнул с небоскреба, скончался в падении. Во всех смыслах. Земля пухом, конечно. Или асфальт, чего уж теперь…

К этому времени ВПК лихорадочно искал стимуляторы гаснувших матриц, безусловные психовозбудители. Искомое нашлось в фундаменте пирамиды Маслоу, наложили третий слой – и ментально эрегированные трупы встали под знамена.
Настала новая эра. Эра смерти и некролибидо.
(S)ex Life.
Dixi.



Тут должна быть мораль. Или крупнокалиберный катарсис. Или зубодробительная метафора про хобот.
Вместо этого будет вопрос, ровно один.
А есть ли жизнь до смерти?..

© kxmep
Это сообщение отредактировал ZM87 - 5 июл 2016 в 14:59