ККК-13 Das Ist Fantastisch ВНЕКОНКУРС, работы не попавшие в конкурс

В силу непреодолимых обстоятельств Риксен (организатор) не может сейчас запостить работы внеконкурса. И, в то же время, он понимает нетерпеливое ожидание читателей и писателей.
Потому попросил меня помочь в этом деле.


Дамы и господа!

Вашему вниманию предлагаются работы авторов, не вошедшие в основную конкурсную ленту. Это отнюдь не означает, что работы откровенно слабые, хотя и это имеет место быть. Автор он ведь разный…. Где-то поторопился, где-то не посмотрел условия конкурса, где-то понадеялся на наше исконное русское «авось». Я прошу понять мою позицию, которая полностью совпадает с позицией жюри. Она заключается в одной единственной фразе из монолога незабвенного Михал Михалыча – «ТщательнЕе надо, ребята.». Всех люблю и надеюсь на понимание. Прошу обратить внимание на то что к пяти внеконкурсным работам добавлены две – Клан Макматуба и Продолжатель, снятые с основной конкурсной ленты.

Итак, мы начинаем!

Оценки жюри:

Демон – 5,8 балла
Столкновение с пиратами – 5,8 балла
Пыль – 4 балла
Двенадцатый матрас – 5,2 балла
Jagged Alliance: Враг неизвестен – 5,6 балла

1. Демон
М. Врубелю
На скале, на самом краю обрыва, сидел Демон. Его чёрные длинные волосы мягко развевал ветер. Его смуглую кожу освещали то холодные звёзды, то жаркое солнце, а он всё сидел и, склоня на бок голову, неподвижно глядел в широкую гладь моря. Некогда страшные его глаза, в глубокой задумчивости, блестели грустью.
Вокруг него всё поросло высокой травой, бурьяном и цветами - люди боялись Демона и перестали там проходить. Долгими тёмными ночами в близлежащих деревнях иногда слышали, как он вздыхает, и при этом в окнах дрожали стёкла, а собаки завывали - жалобно, надрывно и немного боязливо. И, хотя Демон ничего не делал, лишь созерцал море, люди жили в страхе, молились, некоторые даже хотели покинуть родные обжитые места.
Но однажды в деревне пропал ребёнок. Почему и куда он исчез? - у всех на уме был только один вариант. И люди, поборов страх, вооружившись кто чем мог, пошли к обрыву.
А тем временем маленький мальчик отчаянно продирался сквозь колючий кустарник. Он столько раз слышал страшные истории про Демона, но ни разу его не видел! Его разбирало любопытство. И вот, наконец, шум моря, вот - обрыв, вот - он, тот самый страшный и ужасный Демон, о котором он столько раз... Но что это? В чём дело? Всего в нескольких метрах от него сидит какой-то человек с мольбертом и спокойно выдавливает краску из тюбиков на палитру!
Мальчик подошёл к нему и спросил:
- Дядя, а вам не страшно?
- Нет, - ответил человек с мольбертом.
- Но у него же сердце чёрное!
- Чёрное, - задумчиво подтвердил он. - Но сейчас он не опасен.
- Почему? - спросили люди, вышедшие из кустов. Двое из них, чуть не плача, принялись обнимать мальчика.
И тогда художник сказал:
- Демон вспомнил, как когда-то он любил...
Воцарилась тишина. Вечерело. Тёплый ветер приятно дышал с моря. Люди расположились за спиной художника и смотрели, как кисть в руке мастера кладёт волшебную краску, перенося на холст грустный блеск некогда страшных глаз Демона.

2. Столкновение с пиратами

Отчаянно вибрируя носовыми линзами, корабль начал аварийное торможение.
Непонятно откуда появившийся астероид, медленно поворачивался и вдруг, выпустил боевые пилоны.

- К бою!- крикнул старпом- капитан не мог присутствовать на мостике, по тому, что старпом забыл включить гравикомпенсатор, а автомат, был отключен- из экономии. По этому, капитан намертво прилип к двери туалета. И как назло- изнури, открыть её, он не успел, да и спустить тоже- это было особенно плачевно, ибо говно, тоже поддаётся инерции. Хоть и не понятно было, выплеснулось что-то или нет, но на душе, скребли кошки, а сама душа, отчаянно ругала автоматический спуск, срабатывающий, при открытии этой грёбаной двери.

Наконец, корабль замер в какой-то точке пространства и по отсекам пронёсся грохот, издаваемый опадающими со стен, телами космодесанта. Падение, сопровождалось многоэтажным матом. Но команда к бою, подло не давала, как следует разойтись филологическим способностям. Уже гремели вставая на свои места бронеплиты скафандров, защёлкивались шлемы, звякало заряжаемое оружие.

На капитанском мостике, тем временем, с орочьим акцентом, на общей, ближней волне, прозвучало:

- Урус! Сдавайса билядь!- старпом набрал в лёгкие воздуха, для достойного событию ответа, но тут, его ухватил за рукав, добежавший-таки капитан.

- Серёжа, Зачем?- спросил он старпома, подтянул к себе гарнитуру, нажал тангету и дрожжащим, утрировано напуганным голосом произнёс – Канечна! Сейчас сдаёмсу! Готовима входной шлюза!- после чего отключился и все громко заржали.

Надо признать, что при переделке, в спешке забыли поменять маяк-метку, с «дальний торговый, русский кластер» на «Боевой корабль- уступи дорогу. Кластер русских», да и выглядел корабль, без выдвинутых боевых пилонов, точно также, как и говорил маяк-метка. Так что казусы в пути, уже случались.

Встречали гостей с размахом! Когда открылся шлюзовой люк, перед орками, на удалении со шлюзовую камеру, стояла принимающая делегация. Капитан, в парадном скафандре, в одной руке держал буханку хлеба, а в другой большую, металлическую солонку, что вроде, на языке русских, означало дружелюбие. Но по бокам коридора, блестя хитрыми глазами, сквозь незатемнённые стёкла рабочих скафандров, стояли матросы с мешками, что у туповатых орков, вызвало сомнения- кто кого, собирается грабить.

Прикинув соотношение сил, командир орков, перестал сомневаться и двинулся вперёд, остальные, за ним. Капитан, протянул командиру буханку и тот замер в ступоре.

- Надо бы надкусить!- пояснил капитан. Орк замялся, опустил плазмоган, с сомнением взял буханку и второй рукой, открыл шлем, обнажив зелёную, морщинистую мордочку и забавные уши-крылья. С сомнением, потянул буханку к клыкастой пасти.

- Хлеб-соль!- произнёс капитан кодовую фразу и огрел орка по голове, полуторакилограммовой «солонкой». Глаза несчастного засыпало солью, но и сознание, от удара пневмо-всасывателем, от бортовой канализации, уже меркло. Тем временем остальных, с уже надетыми на головы мешками, скручивали ворвавшиеся в коридор космодесантники

Через полчаса, капитан сидел в кают-компании захваченного корабля, разливал по рюмкам коньяк с планеты Арарат, и пытливо поглядывал в глаза немолодого орка, пойманного в капитанской фуражке.

- Ну! За удачу!- все выпили и орк тоже, хоть и с печальным выражением морды.
- А теперь,- сказал капитан - Посмотрим, что у вас за груз!- орк как не странно, несколько порозовел. На экран, вывели списки.

- 1. Эльфийки с Торохорна, 100 штук, упаковка персональная,- прочитал старпом и прошептал – Чё за хрень? Не понял!- но продолжил чтение – 2. Изделие резинотехническое, размер №7, 500 штук, упаковка по 20….-

- А ну-ка принесите!- потребовал удивившийся капитан.

Через пять минут, перед ним стоял контейнер, орк начал краснеть, хоть и считается, что это невозможно. Старпом сорвал пломбу, отщёлкнул запоры и стряхнув пакет, достал огромное, розового цвета, всё в блёстках… Дилдо… Капитан, поперхнулся закусывая мандаринкой, а орк, окончательно покраснел.

- И зачем оно вам?- поинтересовался старпом –

- Звахватили!- промямлил орк.

- А эльфийки?- поинтересовался откашлявшийся капитан.

- Надуфныи…- проныл орк, приобретая окончательно пунцовый цвет – Толко их уже не 100- не уфлитили плин, команда рафтафскиваит потоконку!- мямлил орк, начиная уже светиться как лампочка. Когда все отсмеялись, капитан спросил:

- А кроме секс-шопа, у вас что-нибудь есть?-

- Ага!- обрадовался орк, начиная приобретать естественный, зелёный цвет – Коньфервы!-

- Тащите!- разрешил капитан.

Через несколько минут, вскрыв добротный деревянный ящик, старпом вытащил одну штуку чего-то, завёрнутого в промасленную бумагу, развернув приличных размеров консервную банку, прочитал:

- Солидол, выпуск 1965 года!- когда все отсмеялись, вытирая глаза, капитан спросил:

- 350 лет! Где вы эту древнюю тех-смазку взяли???-

- Гхном фказал- туфонка такя! Хорофая!- со злостью, пробормотал, заново краснеющий орк.

- Ну ей богу дети!- хохотал капитан – Грех таких и обижать! Ну хоть чего-то полезное, у вас есть?-

- Кофачий корм! Фкуфны-ы-ы-ы-ый!- облизываясь, с умильной мордой и даже муркнув, гордо проговорил орк.

Кое-что полезное, у орков, все же нашлось- четыре тонны С2H5(OH), этого самого, который (он), орки очень опасались, а вдруг отрава какая, а русские, в *«призовые» накладные, вносить конечно не стали.

Когда передавали орков союзникам- австралийскому кластеру, те ещё на этапе «большого выхода в космос», поссорились со штатовцами, в английский кластер не вошли, а организовали свой, де-факто прибившийся к русскому и не разу на этом не прогадали. Интендант, ни как не мог понять, почему русский капитан, хохочет и не может доложить о происшествии по всей форме. Но когда он вывел на экран, списки «призового» груза- первая графа гласила: Эльфийки с Торохорна, 100 штук, упаковки нет, надувные, б/у…

Нет- языкового барьера небыло- оба кластера, ввели официальными языками и русский и английский, каждый гражданин, любого из кластеров, свободно владел обоими… Но представьте себя, на его месте!? Интендант, посмотрел вторую строчку- Хуи резиновые, розовые, с блёстками, огромные (размер 7),должно быть 500 штук- не пересчитывали. Тут австралийца проняло:

- Вы там чего, секс-шоп взяли?- спросили он, пытаясь бороться со смехом.

- Выходит, что так!- хрюкая (сквозь смех) ответил капитан – Только, частично б/у, а вместо лубриканта, солидол 1965 года!- выдавил он сквозь слёзы – Ну корм ещё кошачий! Фкуфны-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ый!!!! Сорок тонн!-

Долго австралиец, не мог разлить виски по рюмкам- руки дрожали от хохота.

Русский, свежеиспечённый, десантный корабль, наконец поменяв маяк-метку на «Боевой корабль- уступи дорогу. Кластер австралийцев», ну уж- что было, срочно ушёл в направлении, недавно открытой, богатой системы, к планете, получившей название- Алтай, говорили- там шикарный мёд! Но систему, нужно было срочно занимать, пока туда, не сунулся кто-то другой.

Орков, просили не обижать, дети- они и есть дети, долго австралийцы ломали голову, над тем, куда пристроить злобных орков, не обижая. Но потом обнаружилось, что если не толпой- ни разу они не злобные, а детей, обожают и любят нянчить любых- на том и порешили! С той поры, во многих детсадах и яслях, небольшой планеты Кэмпбелтаун, работают весёлые, не очень умные, но такие умильные и зелёные «монстры»!

А сорока тонн фкусного кошачьего корма, хватило о-о-о-о-очень надолго, а потом- ещё купили, очень любили дети, зелёных своих воспитателей!

*Призовой- захваченный, трофейный.

3. Пыль.

Артем устало спрыгнул со штурмового суслика. Слава Генетике животворящей и Радону светлому, они успели вовремя. До заката солнца еще оставалось 7 минут, и двери убежища были еще открыты, хотя дежурные уже загоняли сторожевых кур и кротов наблюдателей внутрь. Усталые лица дежурных говорили сами за себя, денек выдался трудный, Артем это сразу понял и участливо спросил:
- Что, надзорные прикатили?
- А то ты не видишь? Или мы кротов так просто будем выпускать? Проверяют… дежурный сплюнул заготовленную по замыслу автора слюну, не смотря на пустыню вокруг и массовую нехватку воды.
- Суслик твой хромает, что случилось?

Артем похлопал Егора по шее и невольно глянул на чуть распухшее третье колено.
- Да ничего страшного, спешили очень, чуть не загнались, у меня самого задница до сих пор то подрагивает, то не чувствует ничего, хватит вопросов, говори номер норы.
- В 19 поведешь, остальные заняты, и пусть Докторян, или Враченович проверят твоего Егора, на крайняк вызови Иваныча, тот во всем разбирается, когда трезвый.

Убежище, как всегда встретило прохладой и приятным запахом разложения продуктов, переработанных кишечником спасенных. На лице Артема появилась улыбка:
- О Радон, как приятно попасть домой, наконец то, после всего этого опасного ветра в лицо, огромных неконтролируемых, надзорными пространств, спокойная вонь родного убежища!
Егор устало пискнул и потерся своим носом об свою лапку, попытался втянуть пыль ноздрями, но только зачихался.
Вот еще проблема подумал Артем я весь остаток пути, давал ему нюхать безумно дорогой толченый азбест марки ККК, который подстегивал его бежать, о Генетика, если об этом узнают, мне конец.

19 нора находилась в самом конце гостевого сектора, поэтому Артем с Егором могли наблюдать все великолепие сусликов прибывших гостей. В первых трех норах стояли суслы черного окраса. Они время от времени пронзительно пердели и фосфорицировали глазами.
Егор пискнул и ткнулся мордой себе в лапу, пытаясь забыться, но азбест ККК уже давно закончился, и все это привело лишь к усилению страхов Артема.
- Что тут забыли думающие, ведь они приезжают в крайнем случае? Есть только одно объяснение – они знают. Ну что же, я к этому готовился. Посмотрим, что они запоют, когда я им все расскажу!

На 18 норе из стен появились тени, которые вдруг укрупнились и стали бить Артема, Егор,судя по звукам, был обездвижен мегаморковкой. Избиение продолжалось не долго (в убежище все берегли каллории), Артема подняли, натянули на голову безразмерную шапку ЛГБТионистку и куда то понесли.
Сейчас бы азбеста ККК, но при этих нельзя только одна мысль занимала Артема и Егора.
Наконец путешествие по коридорам, шахтам и прочим эскалаторам закончилось, эхо выдавало огромное помещение. Артем преисполнился решимости (тем более, что ему очень хотелось посрать, мало кто рассматривает в своих произведениях эту проблему, но между прочим главные герои тоже люди, и они СРУТ!!! (Егор, например насрал еще перед убежищем, от радости)).
Но как только Артем хотел сказать всю правду, раздался, полный нафталина, старческий голос:
- Подвергнуть пыткам третьего хар..хар…..кхарактера, проклятое легкое простудное заболева…вани…кхакха…е.
- Я все скажу,- Артем решил поразить своими знаниями наседку думающих, Он узнал его по кашлю, и был преисполнен радужных надежд на освобождение.
- Ну так гхово…гх..гхх..овори.
- Два дня назад я и мой верный Егор отправились на разведку точки 1101459, туда боялись ходить все наши разведчики.
- Во имя святого юккадрочера, вы можете расскха-кхххааа-зхааа-ть это побыстрей?
У Артема появился план, но тут же пропал.
Азбест ККК вызывает план, просто мой мозг не в состоянии его запомнить. горевал Артемка и рассказывал дальше:
- Приблизившись к этой координате, я обнаружил огромное количество плит, плит на которые явно были нанесены какие то знаки. Вначале, я подумал, что это древнее кладбище и хотел проехать мимо, но налетел порыв ветра с могильной пылью и.. я…
-Дхо-дховольно, где эта пхы-пхыыхыхыль?
-Так в носу у нас, наседствующий, и еще там много.
- Та что в носу себе остххххафь, где то место ибхехехехецил, где ты глотнул благословенной пыли?

4. "Двенадцатый матрас"
Почему бездомным собакам мы помогаем
охотнее, чем бездомным людям?

По мотивам реального события, о котором, в своё время, писали все газеты:
"40-летняя жительница Тель-Авива по имени Анат решила сделать подарок маме и купила ей новый матрас. А старый выбросила на помойку, даже не подозревая, что собственноручно избавилась от миллиона долларов. Как сообщает "РИА Новости" со ссылкой на газету "Едиот Ахронот" и местные радиостанции, приятный сюрприз для старушки-мамы чуть было не закончился инфарктом – в матрасе она хранила все свои сбережения - около миллиона долларов наличными. И вот уже третий день подряд добрая дочка в поисках старого матраса прочёсывает мусорные свалки этой чудесной страны..."
В тоже время, где то в России...
Вечерело... Лёгкий туман опускался к осеннему лесу и смешиваясь с дымом от горящей свалки, создавал подобие смога, который мешал дышать полной грудью.
- Матвеич, ну как тебе мой новый костюмчик? Смотри, это Версаче, правда, прошлогодняя коллекция, но всё равно классный, хоть сейчас женись...
- Да уж, барин, это весчь! И сидит на Вас, как влитой! Ох и зажрался нынче народ, пару раз оденут пинжак и на выброс. Недавно Миха здесь почти новый смокинг откопал и галстук-бабочку, надел их на голое тело и ходил по свалке, собирая бутылки. У всех от смеха потом животы болели!
- Что-то кушать захотелось сильно. Скажи-ка, любезный, что у нас сегодня на ужин подают?
-Устриц свежайших отведать не желаете, граф? "Дашан" несколько ящиков с первым мусоровозом прислал. Неплохой сыр "Дор блю" от "Гамнита" есть в наличие. А вот лобстеров, что- то давненько не привозили.
-Так что же мы стоим, друг мой, скорее поспешим к столу, а заодно костюмчик сей обмоем!
...Свалка даёт этим бродягам возможность выжить, даёт одежду, еду, которую списывают супермаркеты, хоть и просроченную, но вполне годную в пищу. Они построили себе некие подобия хижин, в которых можно расположиться даже с некоторым комфортом.
Сортируют мусор, отбирая пластик, алюминиевые пивные банки, металл и тут же сдают всё приёмщику за мизерные деньги. На них покупается водка, которую привозят водилы мусоровозов, это их маленький бизнес.
Бывший геолог Матвеич, прошедший в молодости с экспедициями всю Сибирь, и его друг Витёк, плотно поужинали, и уговорив бутылочку какого-то "Hennessy" за новый прикид от Версаче, возлежали у себя в «палатах», слушая радио. Связь с "Большой землёй" у них была только через эту маленькую коробочку с батарейками... Уже накатывала сладкая дремота, когда новость из Израиля, про выкинутый матрас с фантастической начинкой, подбросила нашего героя с лежанки!
- Витька, ты слышал? Теодолит твою в кедрач, на дворе двадцать первый век, а еврейские старухи деньги, до сих пор, в матрасах хранят! Значит, у нас тоже есть такие бабульки. Сколько денег мимо нас уже просвистело, наверное. А, мы на какую-то хрень время тратим, бутылки, баночки собираем...
Его напарник, пребывающий в расслабленном состоянии, глубокомысленно протянул:
- Да, уж, - и почесал нижнее полушарие.
- И это всё, что ты имеешь мне сообщить? Деньги, может, у нас под ногами валяются, а мы по ним ходим, словно лохи. Завтра же включаю свой поисковый нюх и вперед, к новой жизни через старые матрасы!
Всю неделю последователи Кисы и Остапа с остервенением вспарывали найденные матрасы, диваны, пуфики и прочую мебель, на которой когда- то могли лежать или сидеть люди. За что тут же получили кличку - "Братья потрошители". Правда улов особо не радовал, - всего две тысячи советских рублей и пачка облигаций внутреннего займа той же эпохи.
Как-то, хмурым осенним утром, Витёк проснулся в отличном настроении.
- Матвеич, ты, когда пионером был, старушек через дорогу переводил?
- А как же! Иногда по несколько бабулек одновременно! После школы специально дежурил на перекрёстке и водил их туда и обратно. Если меньше двадцати человек за смену переводил, значит, это был плохой день!
- Всё бы тебе шутить, старина... А я ведь в детстве жил в коммуналке и у нас в соседней комнате жила одинокая женщина, добрейшей души человек! Я, по мере своих пацанских сил и способностей, помогал ей иногда. Так это я к чему... Чудной сон приснился мне сегодня, дружище. Будто помог я в очередной раз Пульхерии Ивановне донести тяжелые сумки из магазина. В благодарность за это она дала мне пакет орешков. Иду я, значит, по улице и начинаю орешки грызть, а в них вместо ядрышек, то изумруд попадётся, то алмаз, то жемчуг! Целую горсть набрал! К чему бы это, как думаешь, может вещий сон?
-Ага, держи карман шире! Просто много думаешь про сокровища "убиенной тёщи", вот и снится всякая муть...
-Ну не скажи... Ведь говорят же, - сон в руку.
Ближе к полудню очередной мусоровоз привёз кучу матрасов.
-Откуда дровишки, Андрюха?
-Вестимо, из дома престарелых. Им там новую мебель и матрасы привезли, а эти списали.
Народ подтянулся и начал выбирать себе что-нибудь подходящее. Витёк с Матвеичем тоже отложили себе приличную кучу матрасов.
-Зачем вам столько, потрошители? Сказку, про принцессу на горошине проверять будете?
-Её, родимую! После ужина приходите на спектакль, я в главной роли, - усмехнулся Витёк. А вечером, уставшие после работы, они потихоньку начали потрошить свою добычу. Когда оставалось три матраса, Матвеич отложил нож и вышел по малой нужде. Вернувшись, он застал нашего героя сидящим на полу, с глупой улыбкой на лице. В руках тот держал два свёртка, замотанных коричневым скотчем.
- Матвеич, дорогой, разверни! Я не могу, руки дрожат от волнения... Это было в последнем, одиннадцатом, матрасе!
- Странно, а почему не в двенадцатом? Вот было бы совпадение, как у Ильфа и Петрова!
...После того, как найденное, пересчитали трижды, в "протоколе изъятия" была зафиксирована немыслимая сумма - пять миллионов и триста тысяч наших родных, российских рубликов!!! Новоявленные миллионеры никак не могли поверить случившееся и что бы просветлить сознание, было принято решение выпить водочки и плотно закусить. Едва они успели убрать с глаз пакет с добычей и накрыть на стол, как в дверях нарисовалась фигура Аркашки Корнеплодова. У него был особый нюх на спиртное и как только, где то, народ собирался выпить, тут же появлялся Аркаша и выгнать его, было, практически невозможно.
- Ну, заходи, мил человек, чего в дверях стоять. Откушаешь с нами, что Бог послал, - нехотя пригласил его Матвеич.
Корнеплодовым его окрестили за то, что любил он картошку, свеклу, морковь и прочие репы и брюквы. И поедал эти овощи в огромных количествах, предпочитая их различным деликатесам, которые привозили из супермаркетов. Но выпить Аркаша любил больше всего на свете!
...Застолье с обильной выпивкой затянулось далеко за полночь и в итоге все заснули прямо за столом, что называется - мордами в салате... Проснувшись ближе к обеду от страшного сушняка, Витёк с наслаждением залил в себя две кружки воды и посмотрел в окно. Светило яркое солнце и он вспомнил весь вчерашний вечер. По израненной душе прокатилась тёплая волна, и сладко заныло под ложечкой!
- Так вот ты какое, утро новой жизни! - подумал он и решил ещё раз взглянуть на свои билеты в светлое завтра. Правда, с первой попытки найти их не удалось. Не получилось и со второй и с третьей! Тогда он растолкал Матвеича, но тот с бодуна впал в ступор и ничего не мог вспомнить.
- Давай, напряги полушария, ты же деньги прятал!
- Дык я перед Аркашкиным приходом закинул их за свой диван.
Страшная догадка пронзила мозг - Корнеплодов!!!
- Ааа! Убью гадёныша! - завопил Витёк и выскочил из хибары.
Но Аркашки нигде не было. После недолгих поисков выяснилось, что он с первым мусоровозом помчался к Люське, своей возлюбленной, которая около года назад уехала от него на другую свалку, расположенную в десяти верстах отсюда.
...Андрей разгрузил машину и уже собирался отъезжать, когда в кабину ворвались два разъяренных бомжа.
- Давай, гони в Нижнюю Чугуевку, плачу двойной тариф,- заорал Витёк.
- А хотя и тройной, я вам таксист что ли?
- Андрюха, поехали скорее, вопрос жизни и смерти. Мы тебе пять тыщ дадим, - помахал ему перед носом Витёк смятой купюрой, а Матвеич показал кухонный нож!
- Ну, это другой разговор, - кивнул Андрюха и рванул вперёд с пробуксовкой! Тот факт, что его "Заслуженный мусоровоз России" может так быстро набирать скорость с места до сотни, больше всего удивил самого Андрюху, а пассажиры восприняли это, как должное!
Как говорится, на ловца и зверь бежит, потому что первой, кто встретился им на свалке в Чугуевке, была Люська. Она радостно поведала мстителям, что Аркашка явился к ней с утра пораньше и предложил руку и сердце. А чтобы она приняла единственно правильное решение, как фокусник, вытащил из рукава увесистую пачку пятитысячных. Меньше, чем за десять секунд прекрасная Люсия просчитала все три варианта и отчётливо поняла, что при всём богатстве выбора, другой альтернативы у неё нет! И глядя куда-то вверх и в бок, она тихо произнесла:
- Аркадий, я ваша навеки!
На радостях, окрылённый Аркашка помчался в автосалон покупать крутую тачку, чтобы увезти её к морю, о котором она мечтала всю свою непутёвую жизнь!
Друзья вновь бросились к машине.
- Андрюха, где тут поблизости продают автомобили?
- Да, знаю, есть тут один автосалон недалеко, погнали быстрей!
...Едва Витёк с Матвечем переступили порог автосалона, к ним подбежал молодой человек.
- Я так понимаю, сегодня на свалках города день получки? Господа, если вы собираетесь приобрести у нас авто, то пожалуйте сначала в душ!
- А причём здесь душ? - удивился Витёк.
- Понимаете, в чём дело. Не далее, как час назад, ваш коллега купил у нас неплохую машинку, но посадить его в салон на тест-драйв в том виде, в каком он был, мы не могли. Наша фирма дорожит каждым клиентом, поэтому мы предложили ему принять душ у нас, а в качестве бонуса купили ему полный комплект одежды!
- К чёрту душ! - заревел Матвеич. - Куда поехал этот козёл? Глауберит ему в промежность!
Продавец махнул рукой в сторону Чугуевки...
- Андрюха, по коням, это наш последний шанс догнать его!!!
Но тот и сам уже вошёл во вкус погони и пришпорил старого "Боливара". К сожалению, преследователи опять не успели за реактивным Аркашкой. Обитатели Чугуевской свалки сообщили им, что эта сладкая парочка укатила на новенькой иномарке полчаса назад в неизвестном направлении.
...Уставшие и опустошённые они сидели у себя в хибаре и пытались осмыслить то, что произошло.
- Это надо же было так бездарно просрать нашу удачу! А всё ты, - проходи, Аркашенька, откушай с нами!
- А сам то хорош! Зачем всю водяру из заначки повытаскивал, чего вовремя не остановился?
- Ты же знаешь, я не могу затормозить, Матвеич! К тому же на радостях я ваще страх потерял и после третьего стакана плохо помню всё остальное...
Внезапно вечернюю тишину свалки разорвали весёлые переливы клаксона и приглушенный рокот мотора.
- В час вечерний, в час заката, - Принесло к нам супостата! - попытался сострить Матвеич, но Витёк только невесело усмехнулся.
Они выглянули наружу и увидели красивый, сверкающий в лучах заходящего солнца, кабриолет цвета "Бордо". Из него вальяжно вышел молодой человек в безупречном костюме, а за ним появилась ярко накрашенная девица.
- Чёрный бумер, чёрный бумер - Если сможешь – догони! - неслось из динамиков машины.
- Матвеич, ты тоже их видишь? Кто эти люди? Ущипни меня, чтобы я поверил...
- Аркашенька, мальчик мой, какими судьбами? - очнулся Матвеич.
- Да вот, попрощаться с народом заехал, ведь, сколько лет вместе с вами грязь месил...
- Ну, вот пусть Люсьена и прощается с людьми, а вас, Штирлиц, я попрошу остаться!
- С чего бы это? - приподнял бровь Корнеплодов. Но Матвеич в два прыжка сблизился с ним, отработанным движением обхватил Аркашку за шею и несильно ткнул ножом в бок.
- Быстро гони сюда ключи с документами на машину, и оставшиеся деньги.
- Это мои деньги и моя машина, - завопил Аркашка, - Я их честно нашёл! Вы чё за беспредел творите, человека грабить средь бела дня?
- А ты расскажи всему народу, как ты "нашёл" их у нас в доме, когда мы вчера тебя водочкой угощали!
- Не надо лепить горбатого к стене! Я нашёл эти деньги у себя в хибаре, в матрасе, который привезли из дома престарелых. Мой совсем плохой был, вот я и выбрал себе нормальный матрасик. А когда от вас пришёл поздно ночью, на него и завалился. Утром проснулся, чувствую, что то твёрдое в нём, прямо в бок мне упирается. Недолго думая, вспорол его, а там деньги, много денег! Могу показать и матрас и банковские упаковки от пачек там, наверное, валяются.
Витёк метнулся в Аркашкину хижину и через пару минут вышел обратно.
- А ведь, похоже, не врёт, кривоногий... Отпусти его, Матвеич, был всё-таки двенадцатый…
- Сам ты кривоногий, - обиделся Корнеплодов, потирая затёкшую шею, - какой резон мне врать?
Кое-что стало проясняться у Витька в голове, и он зашептал на ухо другу:
- Наши деньги были перетянуты резинками, значит, он нашёл какую-то другую заначку, а наши где-то в хибаре ещё лежат. Мы же толком их не искали, а сразу рванули за этим балбесом!
...Когда всё, что переворачивается, было перевёрнуто, а всё полости и отверстия были тщательно исследованы, они отодвинули от стены старенький диван Матвеича. Обивка задней части лежанки была порвана, и между пружин Витёк увидел уголок заветного пакета! Как Матвеич умудрился засунуть туда свёрток с деньгами, одному Богу известно!
Очередной раз, пересчитав все купюры, Витёк посмотрел на бумагу, в которую они были завёрнуты и увидел на ней строчки, написанные от руки.
"Дорогой Витенька! Эти деньги я берегла для тебя! К сожалению, я не смогла вручить их тебе лично, ведь вы переехали в отдельную квартиру и твой след затерялся. Я, почему-то очень верю, что ты их получишь! Пульхерия Ивановна".
Последний пазл встал на своё место, и нашим героям явилась удивительная картина мира, в котором существует высшая справедливость, когда человеку воздаётся по делам его и поступкам. Мира, где богатство приходит тому, кто в нём действительно нуждается. Нашлось там место и странному парню Аркаше, (в миру – Мясоедову) который будучи юным "тимуровцем", видимо, от души и бескорыстно помогал своим подшефным старикам.
- Ну, что Матвеич! Если ты и сейчас скажешь, что вещих снов не бывает, я первым брошу в тебя… вот эту пачку денег!

5. Jagged Alliance: Враг неизвестен



Небо над Драссеной было затянуто низкими тяжелыми тучами. Гас, услышав раскат грома, переглянулся с Долвичем, поправил разгруз, и тихо пробормотал что-то об «этих русских, которым дождь нипочем» и о «Драньке, которую он бы лично располосовал». На мелькнувшую в небесах тень, почти не отличимую по цвету от нависших туч, Гас не обратил внимания, приняв за отсвет далекой молнии.
По его расчетам, Тень уже должен был проделать проход в сетке ограды базы гарнизона; Гас ожидал соответствующего сигнала. Вдалеке в темноте замигал белый светодиод: две коротких вспышки, одна длинная и еще одна короткая. Не сговариваясь, наемники поползли по направлению к вспышкам. Проход, как обычно, был сделан на загляденье: широкий, невысокий, в траве практически незаметный. Сектора были распределены заранее. Стрелке и Лысому достался южный участок периметра, Тень взобрался на водонапорную башню: оттуда лучше обзор. Гас и Долвич сместились к казармам, чтобы в случае неприятностей прикрыть подходы к башне.
Из-за угла послышался непонятный хруст, как будто человек шел по гравию. Однако Гас прекрасно знал, что никакого гравия на территории базы нет – только утоптанный грунт. Удивленный, он выглянул за угол и обомлел – на него немигающим взглядом смотрел толстый червяк, опиравшийся на согнутый хвост. В руках червяка серебрилось оружие, похожее на ружье без приклада с толстым стволом.
«Человекозмей», - вихрем пронеслось в голове Гаса. Прежде, чем мозг осознал информацию, руки развернули дробовик дулом к червяку, а палец нажал на спусковой крючок. При выстреле с трех метров дробовик – страшная штука, Гас не раз в этом убеждался. Человекозмея едва не разорвало напополам. Зеленая кровь выплеснулась фонтаном, отдельные капли долетели до ботинок Гаса, остальные щедро забрызгали стену казармы.
Выстрел должен был разбудить все население базы, а часовые – поднять тревогу. Гас, внутренне сжавшись, ожидал начала суматохи, но все было тихо. Долвич с удивлением смотрел на обычно невозмутимого наемника.
- Там, за углом, - просипел Гас.
Долвич послушно высунулся за угол, и вернулся обратно.
- Человекозмея, - подтвердил он. Бывший русский спецназовец до сих пор с трудом владел английским языком, предпочитая изъясняться короткими рублеными фразами. – Хризалид где-то должен быть.
- Стрелка, Лысый, Тень, - нажав тангенту радиостанции, выдохнул Гас, когда прошло удивление от реплики Долвича. -Внимание: на территории базы обнаружен противник инопланетного происхождения. Выглядит как толстый желтый червяк, опирающийся на хвост.
- Снейкмен, что ли? – непочтительно перебила командира Стрелка. Она всегда была дерзкой и острой на язычок. Впрочем, и субординация в отряде была чисто номинальной.
- Также возможно наличие противника, выглядящего как серое двуногое насекомое с клешнями, - продолжил Гас.
- Прекрасно, еще и хризалида нам не хватало, - Стрелка врубилась с ходу.
Для Гаса его команда открывалась с совершенно неожиданной стороны.
- Часовые на вышках отсутствуют, - холодным безъэмоциональным голосом сообщил Тень. – Движение в казармах отсутствует. Две человекозмеи двигаются от северной границы периметра к центру базы. Хризалид не обнаружен.
С водонапорной башни раздался выстрел.
- Отставить, один человекозмей. Скрылся в помещении склада по направлению два часа, дистанция восемьдесят тире девяносто метров от меня. В настоящее время не наблюдаю.
За спиной Гаса раздался стрекот АК-105 с глушителем, любимого оружия Долвича, и отборнейший русский мат. За время работы с Долвичем Гас неплохо поднавострился в этой области русского языка, но заворачивать в пять-семь этажей так, как это делал Иван, до сих пор не научился.
Гас обернулся, чтобы посмотреть на причину стрельбы и мата. Посмотреть было на что. На них неслось что-то, в сумерках похожее на человека с какими-то утолщениями на руках. Через полсекунды стало ясно, что это - похожая на насекомого тварь с клешнями на конечностях, и хелицерами на том месте, где у человека предполагался бы рот. Пули «калашникова», казалось, не наносили твари никакого вреда, прошивая его насквозь. Стрельба стихла – Долвич менял магазин. На это у него уходило не больше полутора секунд, но за эти полторы секунды тварь сократила расстояние от них до 15 метров.
Гас, уже совершенно успокоившийся, первым выстрелом снес одну из клешней («Расстояние – пять метров», - автоматически отметил он), вторым – разнес в клочки голову. Останки твари упали, и, проехавшись по дорожке, остановились в полуметре от ног Долвича.
- Тень, наблюдение за периметром. Лысый, доложить обстановку. – Гас надел ноктовизор и оглядывал территорию: уже достаточно стемнело, хотя дождь еще не начался.
- Находимся со Стрелкой у склада, куда скрылся человекозмей, - Лысый откашлялся. - Внутри он, сукин сын, я видел, как перемещался. Темно там, как у Блада в жопе. Ночника нет, не вижу его сейчас.
- И все-то ты, Лысый, видел, и везде-то ты побывал, - Стрелка не упустила возможности подколоть напарника.
- Стрелка, еще одна подобная выходка – исключу из списка A.I.M. Ни одного задания не получишь. – Стрелка по голосу поняла, что с Гасом сейчас лучше не шутить. - Лысый, принято, сейчас подойду. Тень, доложи обстановку.
- В сорока метрах к юго-западу от Лысого наблюдаю движение. Цель одиночная, малоподвижная. Прошу разрешение на открытие огня.
- Человек?
- Возможно, да.
- Разрешаю открытие огня, об исполнении доложить.
С башни донесся выстрел, потом еще один, и еще.
- Тень, доложи обстановку!
- Цель не поражена, на большой скорости двигается вглубь зданий.
- Наверное, укушенный хризалидом человек. Сейчас из него свежий хризалид вылупился. – Долвич говорил редко, но если говорил, то попадал в точку.
- Стрелка, Долвич, под прикрытие башни. Лысый, оставаться на месте.
Гас в темпе преодолел разделявшее его расстояние до Лысого. Внутренность склада в ноктовизоре оказалась как на ладони. Особое внимание привлекли бочки с надписью «Flammable», из-за которых выглядывал снейкмен. Гас практически успел заметить мерцающий сгусток, возникший в канале ствола оружия человекозмея, прежде чем плазменный заряд прошил воздух между ним и Лысым. Заученным движением наемники откатились в мертвые зоны. Плазменные импульсы продолжали влипать в ворота склада и вылетать из двери.
- Гранаты, - прошептал Гас. Они с Лысым синхронно метнули во внутренность склада две осколочных. В складе гулко ухнуло, и наружу пополз черный дым. Взрывной волной вынесло ворота склада и оторванную руку человекозмеи, в которой было зажато все то же серебристое ружье.
- Готов, - с удовольствием сказал Лысый.
С башни грохнул очередной выстрел, и с крыши склада на Лысого упал труп хризалида.
- Цель исполнена, - сообщил Тень.
- Осмотреть базу, - приказал Гас.
Через полчаса команда собралась вместе, не хватало Тени. Живых людей не обнаружили; Лысый из дробовика расстрелял еще одного человекозмея, прятавшегося в казарме.
Тень подошел, как обычно, неслышимо:
- Два плазменных ружья, мозговой зонд, граната, и бластерная установка с тремя ракетами. Забираем?
Команда понимающе переглянулась – за спиной у каждого была не одна неделя, просиженная за “X-COM: UFO defense”.

6. Клан Макматуба

Планета Аубера населена странными жителями — эбрайлами. В давние времена они научились изменять форму тела и само мировосприятие. Это избавило их от болезней, дряхлой старости, дало возможность подстраиваться под любую ситуацию. И стало началом конца некогда могучей космической цивилизации: ныне повсюду на планете царит упадок...
Общество расслоилось на множество кланов, чрезвычайно различающихся по уровню технологий, образу жизни, ценностям, а также по физиологии. Эти сообщества вяло конфликтуют меж собой на протяжении веков, отстаивая идею о том, что именно их ипостась — изначальная. Кто из них прав, сейчас уже не определить: эбрайлы давно забыли свой первооблик...
И вот в неторопливую жизнь ауберян вторгаются люди. Гигантский звездолет, на котором они прилетели, завис на орбите. Пока обсуждается вопрос о колонизации, отдельные смельчаки самовольно спускаются на поверхность, чтобы вкусить новых впечатлений.
Они называют себя — трапперы.
Сможет ли человек понять эбрайла? Может быть, тогда он сможет понять и себя?

Наверное, из Эдварда вышел бы хороший бьянди — рыцарь света и гармонии — но никак не траппер. Ауберский траппер — это ловец чудес, охотник на богатство и славу в местном «лесу». Одни вылавливают животных, Низших, даже полноценных эбрайлов, собирают артефакты, предметы быта, минералы, — все что с руками оторвут на Корабле. Другие подкарауливают свой шанс отличиться, наделать шуму, завоевать репутацию у местных.
И что самое поганое — редкий траппер хоть немного понимает, насколько необъятен и глубок мир эбрайлов. Великие и жалкие, невообразимо мудрые и безумные, идейные и беспринципно гибкие... В бесконечном разнообразии ипостасей будто собраны все помыслы Создателя, его черновики, наброски.
Эдвард покинул Орбиту не ради приключений или заработка. И теперь, спустя почти два года после спуска, руководство научно-исследовательской базы «Родник» наконец-то предложило Крински действительно интересную миссию, которую Эдвард воспринял как дар свыше. Он расскажет людям о городах разных кланов, он внесет свой вклад в историю колонизации.

Столица клана Макматуба поражала своим величием. Грандиозные небоскребы, ангары, парапеты, мосты, даже космопорт — всё это Крински подолгу рассматривал на спутниковых снимках. Он не раздумывая решил начать с этого клана, ему казалось, что макматуба — те немногие из эбрайлов, на которых еще держится их цивилизация.
Еще в пригороде дорогу вездеходу перегородил секрет клановиков. Крабообразные «кентавры», щелкая сочленениями, встали перед машиной с внушительными бластерами наперевес.
— Выходи и представься, — потребовал вышедший вперед старший.
Крински выбрался из вездехода, с интересом разглядывая эбрайлов.
— Я Эдвард Крински, Хуман. Желаю своими глазами увидеть могущество клана Макматуба.
— Хуман, да, — подтвердил главный и подошел поближе к вездеходу. — Ну и рухлядь. — Он обошел машину со всех сторон, постучал по корпусу, заглянул под днище. — Ну и ну. Даа. Дрянь, поверь. Макматуба кое-что понимают в машиностроении. Это я тебе говорю — Грог Хахи.
Эбрайл что-то проговорил своим помощникам на неизвестном Эдварду наречии. Один тут же скрылся за дверью ближайшего строения, второй направился к вездеходу траппера.
— Крински Хуман, — успокаивающим тоном обратился Грог, — мы тебе сделаем нормальный транспорт, чтобы ты понял, что такое нормальный транспорт. Ты не узнаешь свой хуманский металлолом.
— Что?!
Над крышей домишки, куда зашел один из макматуба, бесшумно всплыл кэриер. Он вальяжно направился к машине Эдварда.
— Стой! — крикнул траппер, не на шутку забеспокоившись.
Он хотел было бежать к вездеходу и даже потянулся к кобуре, но твердая рука Грога больно схватила его за плечо.
— Остынь. Твоя нелепая скорлупка одним своим существованием оскорбляет нас. Ты будешь передвигаться на гармоничном творении слуги Закона.
Эдвард отвернулся от кэриера, поднимающего его видавший виды вездеход, и с новым интересом взглянул на Грога.

Двухместный кар с открытым верхом катил по ровной улице. Грог сделал очередной поворот и заговорил.
— Так значит, ты разведчик, Крински? Многие приходят к Макматуба — кто за техникой, кто за строителями и инженерами, а кто — поучиться.
Эдвард глазел по сторонам, разглядывая плотно застроенные чистые улицы. Как ни странно, сами жители встречались довольно редко, а машин и вовсе почти не было.
— Это город Орли-ма, наша гордость, оплот знаний о вселенском Законе. Каждый член клана приложил руку к его строительству. Пятно света в пучине Хаоса...
— Что это за здания?
Грог бросил беглый взгляд в сторону.
— Они ждут своих хозяев. Любая ёмкость когда-либо наполнится, если не дать ей разрушиться под натиском энтропии.
— Ты хочешь сказать... Что все эти дома пустые? Там никто не живет, никто не работает? Они никому не нужны?
— Тогда я немного расскажу тебе об истории эбрайлов, потерянный. Ты, конечно, не знаешь, что эбрайлы всегда имели особое место в мировых уравнениях Закона. Мы окультуривали Галактику, превращали дикий космос в космическую цивилизацию. Таков был Замысел о Порядке.
— Что такое Закон, Хахи-ма?
— Это воля, благодаря которой существует Вселенная. Нам она открывается в виде кусочков мирового Порядка.
— То есть, законы природы? Типа строения вещества, математических или физических законов?
Хахи взглянул на Эдварда то ли с досадой, то ли с недоумением.
— Природа вторична, глупый. Она существует благодаря Закону. А науки — это лишь наша попытка перевести Замысел о Порядке на язык разумных существ.
— Хорошо, но что такое тогда Замысел о Порядке?
— Хмммммм, — длинно протянул Грог, будто прогудел зависший фрагмент аудиозаписи. — Закон создал сущее и у него есть направленность — Замысел. Если экстраполировать все составляющие Закона в бесконечность, то мы увидим абсолютный Порядок Вселенной. Закон стремится аннигилировать энтропию, полностью упорядочить Хаос. Совершенно очевидно, что эбрайлы — часть Закона, проводники его Замысла. Каждый эбрайл, независимо от клана, — и я, и ты тоже — созданы Законом чтобы упорядочивать пространство.
— Ты не находишь в этом какую-то однобокость, Хахи-ма? Что если я не имею склонности к строительству и прочей борьбе с энтропией. Да ладно — я, а взять хотя бы тех же бамаста. По сути они ведь разрушители. Как Закон объясняет их существование?
— Строить — еще не значит — приближаться к Порядку. Иногда необходимо разрушение. Каждый эбрайл сам выбирает себе дорогу, Закон лишь подсказывает лучший путь, но увы, не каждый способен его разглядеть... Хаос ведь тоже не пассивен. Когда-то именно он разъединил эбрайлов. Хаос овладел цивилизацией и почти убил ее, это была его большая победа.
Кар плавно остановился.
— Но вот мы и приехали.
Хахи подвел Эдварда к подножию небоскреба, вершина которого терялась в легких облачках. Окна у здания располагались по какому-то неочевидному правилу. Сразу за входом открылось фойе, заполненное разными эбрайлами. Одни разговаривали, другие работали с какими-то терминалами вдоль стен, третьи рассматривали таблицы на стендах. Казалось, что никто никому не мешает.
— У макматуба всегда много дел, — пояснил Грог не без гордости, когда они вошли в лифт. — Ты спрашивал о пустующих зданиях. Я не могу говорить за весь клан, я — Грог Хахи, не исатара. Я знаю, что каждый макматуба — строит или мастерит, сколько может, потому что это ему нужно, без этого он не может жить. Я думаю, Хаос нарушил гармонию, и получилось, что мы производим больше, чем потребляем...
Лифт остановился и бесшумно открыл дверь. Вздохнув, Грог вышел.
— Лучше тебе спросить об этом Ксэцубу-ма. Он глашатай Закона, хорошо понимает, почему что.

Небольшая комната без мебели, с гигантским окном вместо одной из стен. В центре потолка — механическое крепление, с которого свисает существо. Оно похоже на мешок, покрытый не то шерстью, не то длинными чешуями. Из мешка торчат несколько членистых конечностей: две почти касаются пола, ещё две держатся за поручни на потолке, и еще пара скрещена на... груди?
Лицо эбрайла было повернуто к окну, но когда они вошли, глашатай развернулся. Глаз было несколько — три телескопических, вращавшихся независимо как у хамелеона, и еще три почти человеческих, только без белков. Также на морде имелся рот и что-то вроде кабаньего рыла.
— Хммм, кцах, — платформа, к которой был прикреплен Ксэцуба неожиданно резво поднесла его ближе к вошедшим. — Хуман? Я не думал о тебе, хуман. Ты слаб и ваш корабль уродлив.
— Ксэцуба-ма, — Эдвард сглотнул, — я буду тебе признателен, если ты поделишься сведениями о вашей культуре... если ты меня научишь Закону.
— Закону не учат, — глашатай вернулся на свое место и снова развернулся к окну. — Значит, тебя послали хуманские учёные? Я покажу тебе. Закон велит всем эбрайлам следовать его Замыслу, в том числе и хуманам.

Обширная зала, разделенная на ярусы решётчатыми фермами. На каждом этаже ровными рядами расположились клановики макматуба. Их формы схожи и позы они занимают одинаковые.
— Собрались снова, — слышится из репродукторов сильный голос глашатая, — будем слушать планы. Внемлите, впустите в свой мозг, чтобы после — использовать для исполнения Замысла.
Воцаряется тишина, даже не слышно шороха чешуек и панцырей.
Крински с волнением вглядывается в эбрайлов, пытаясь угадать чем же они заняты. Один из ближайших к Эдварду — жёлтый как оса, с большим бурым пятном на груди — кажется, особенно возбужден. Он первым затягивает негромкое мычание.
Постепенно в разных концах залы это гудение подхватывают его соседи. Через полчаса синхронно «поет» уже весь зал. Теперь эбрайлы начинают Изменяться. Их сотни четыре, но Изменения происходят почти одновременно: они берут друг друга за руки и как бы обтекают конечности партнера. Руки протягиваются также между ярусами и крепко скрепляются. Еще через полчаса макматуба полностью объединяются в кубовидную кристаллическую сеть. Мычание плавно затихает и снова настает тишина.
Полчаса эбрайлы сидят почти неподвижно, глаза плотно закрыты, да и есть ли у них глаза? Затем сеть начинает рассыпаться, руки разъединяются.
— Порядок — это жизнь, — возобновляет вещание глашатай. — И жизнь возьмет свое. Помните, что Порядок — это сила, и лишь мы — макматуба — обладаем ею. Закон сегодня велел каждому из нас заниматься своим маленьким делом, которое образует дело большое. Мы идем строить.

Эдвард брёл по чуть пружинящему покрытию пешеходной улицы, глядя под ноги. Ритуал планирования макматуба впечатлил его. Увиденное проливало свет на то, как удается клановикам возводить такие сложные конструкции толком без управления. Ну, а с мотивацией все понятно — Закон, Замысел и прочие религиозные атрибуты. Люди всё это проходили.
Внезапно внимание Эдварда привлек близкий шум. Это шла стройка очередного здания: работала машина-трансформер, сочетающая в себе подъемный кран, экскаватор, бульдозер, и невесть что еще... Водитель высунулся из кабины и неистово заорал на рабочих, принимающих тяжёлый блок, висевший на крановом тросе.
Теперь Эдвард узнал крановщика — это был тот, с пятном, который особенно рьяно следовал ритуалу планирования.
— Уууй, кхармин тапа-кулаги, сьюхфа'ассаки! — ругался крановщик на языке макматуба. — Асыга-тисах, асыга!
Он выскочил из кабины и принялся карабкаться наверх к своим рабочим. Те стояли и невозмутимо смотрели на него. Или виновато смотрели? Кто разберет!
— Прости, почтенный, что помешал, — начал Эдвард. — Я исследую клан Макматуба, потому что считаю его величайшим кланом...
— Уахха, ну а я так не считаю, — оборвал его строитель. — Ничтожные твари. Не понимают простейшей геометрии, сьюхфа-массалах саки!
— Твои помощники присутствовали на ритуале планирования? Возможно, они недостаточно хорошо понимают Закон?
— Какой еще «закон», потерянный? Что ты несешь за бред? — похоже, бригадир был раздражен, но это не помешало ему забыть о работе и полностью переключить внимание на Эдварда, он даже спустился и подошел к хуману вплотную.
Крински даже опешил: что значит «какой закон»?
— Ведь ты был на ритуале планирования вчера? Я же видел твой таллан... Глашатай Закона открыл вам часть Замысла.
— Я был вчера на сеансе, только не пойму, кто такой «глашатай закона». Что касается замыслов, так у меня сегодня замысел закончить фронтальную стену. А эти дурни не понимают, что значит прямой угол!..
— Но... Мне казалось... Скажи, почтенный, а как ты понимаешь сущность Макматуба? В чем ваша основная ценность?
Бригадир издал замысловатый вздох, повертел головой.
— Ээээ-уах. Любопытный потерянный, давно таких не видел. Только если ты хочешь каких-то тайн, так здесь их нет. Иди поисследуй омукал или кэху или какого-нибудь отшельника. Макматуба — это строители и технари. Техника и наука — вот наши основные ценности, если хочешь.
— Но зачем ты строишь это здание?
— А зачем ты взялся изучать клан Макматуба? Ходишь тут, дурацкие вопросы задаешь. Что если кому-то не понравится, и он просто вспорет тебе брюхо, бездумный?
— Я не боюсь. У меня есть цель — дать хуманам знание обо всех кланах, их философии.
— Но зачем?
— Это поможет колонизации.
— Хахах, хуманы решили строить колонии! Это самая идиотская затея, но дальше. Если я продолжу спрашивать «зачем ты делаешь?», то ты в итоге признаешь, что это ты реализуешься. Понял? Ты сам стремишься реализовать возможности своего никчёмного тельца. Также и мы — эбрайлы. Мы живем, чтобы жить. И Макматуба — ступень в нашей эволюции. Ты, похоже, довольно глупый и не знаешь, что знают все. Ещё до Великого Разобщения эбрайлы обладали абсолютным техническим знанием. Оно позволяло строить всё что угодно. Конечно, утеряно. Но Разобщение не убило нас. Это был переход. Эбрайлы нашли новую форму, более гибкую и приспособленную. Но только готовые внутренне перешли к ней. Остальные — рассеялись...
— Но Грог Хахи рассказал мне о Законе, о Порядке, о Замысле. Он говорил, что следовать Замыслу Закона, сопротивляться Хаосу — вот основная миссия Макматуба.
— Грог — да, я иногда прихожу его послушать. Только ты плохо знаешь макматуба, потерянный. Однако иди, — клановик развернулся и быстро пошел к своему трансформеру.
Крински понял, что разговор окончен. А вот его миссия, похоже, только начинается. Конечно. Было бы наивно предполагать, что всё так просто, что все члены клана верят во что-то одно. Они ведь — эбрайлы.

7. Продолжатель
(Посвящается победителю турнира ККК-12, организатору ККК-13 и продолжателю лучших традиций литературного ЯПа)

Первые лучи солнца отразились в верхних слоях атмосферы и образовали желто-розовое свечение на востоке плато. Звезды, еще недавно отмеченные четкими белесыми каплями на черном полотне ночного неба, теперь блекли и растворялись в зареве зарождающегося дня. Одновременно с поднимающимся солнцем свет ярким ширящимся полукругом стал разливаться по поверхности планеты, по пути высвечивая из мрака необъятный зеленый океан джунглей. Охваченные свечением верхушки деревьев, будто зажглись голубым огнем, и вместе с дымкой утренних испарений над густой растительностью плато родили удивительно правдивую иллюзию быстро распространяющегося лесного пожара.


Зажигая крону за кроной, полоса света устремилась к тому месту, где среди безбрежной зелени джунглей каменными островами высились вершины гигантских пирамидальных сооружений. Свет растекся по граням двух построек и заскользил к третьей, увенчанной большим прозрачным камнем в форме правильного многогранника. Кристалл пропустил через себя утреннее солнце и вспыхнул веером тонких радужных лучей, рассыпав по густой листве многочисленные проекции собственных граней.


Вслед за движением светила стайка разноцветных солнечных зайчиков вначале переместилась с крон на увитые лианами стволы деревьев на краю вырубки, затем опустилась, на поросль нижнего яруса джунглей, где все еще царила темнота, пробежала по траве и кустам, сваленным в кучи обломкам каменной породы, быстро преодолела участок утоптанной земли от границы леса до пирамид, скользнула по деревянным подмосткам у их основания и добралась до ног человека, стоящего у подножия одного из архитектурных сооружений. Цветные пятнышки света поднялись по пыльным ботинкам, легкому серебристому скафандру и осветили загорелое лицо юноши, прикрытое защитным стеклом шлема. В носу у Раксена засвербило и он от души чихнул. Кондиционер скафандра тут же подсушил слезы, выступившие от доброго чиха, и активировал режим поляризации. Краски мира разом поблекли для Раксена, а лучезарное сияние кристалла изменило интенсивность свечения на безопасное для его глаз.


Солнце поднялось еще выше, вынуждая ночной сумрак окончательно отползти в чащу джунглей и полностью озарило свободный от высокой растительности участок земли радиусом в километр. В центре поляны, нарушая картину первозданной дикости природы, грандиозными колоссами высились три пирамиды. Белоснежные плиты известняка, которыми были облицованы четырехгранные постройки, поблескивали оплавленными при обработке поверхностями, отчего пирамиды казались выполненными из тающего на солнце льда. Каменная крошка и части демонтированных строительных лесов, отброшенные к краю вырубки, грядой протяженностью в три с лишним километра обрамляли место проведения работ, отделяя его от зарослей джунглей. В небе над объектами строительства завис инженерный бот. Плавные линии его корпуса и металлический блеск обшивки еще больше усиливали контраст в восприятии общего пейзажа картины этого утра.


Работа над последней пирамидой, наконец-таки, была завершена, и аборигены, принимавшие участие в возведении комплекса построек, готовились к празднованию, посвященному сонцеликому Ра. Из поселения неподалеку от стройки чуткие датчики, встроенные в скафандр юноши, доносили до его слуха ритмичные звуки барабанов и мощное, утробное гудение церемониальных труб.


«Я – Бог! - ухмыльнувшись, подумал Раксен. Почти детская, мечтательная улыбка расползлась по его лицу. Если бы только это было правдой! Будь он, в самом деле, Творцом вряд у него имелась бы необходимость доказывать свое превосходство на Великом турнире.


Раксен еще некоторое время постоял с задранной кверху головой, любуясь фантастическим сиянием кристалла, затем присел на обломок гранита и перевел взгляд на застывший в небе бот. Аппарат плавно сдвинулся с места и, сохраняя высоту, медленно закружил над комплексом построек. Молодой человек посмотрел на замершие листья деревьев и, удовлетворенно кивнув, отстегнул от пояса коробку проектора. Небрежным движением руки он швырнул прибор себе под ноги. От удара о землю тот подпрыгнул, еще в полете с лязгом выпустил в стороны пять отростков полуметровой длины и снова шлепнулся, замерев в ожидании дальнейшей команды. Раксен наморщил лоб, концентрируясь на мысленном приказе. В туже секунду из центра образовавшейся пятиугольной конструкции стал выделяться газ молочного цвета, и вскоре над прибором возникло устойчивое белесое облако. Отростки проектора выстрелили зелеными лучами в центр газового экрана, заставив его мерцать, и в воздухе перед Раксеном развернулась уменьшенная голографическая проекция пирамиды, транслируемая из под облаков летающей машиной. Он зафиксировал взгляд на голограмме, позволив умному скафандру, выполнять рутинную процедуру по дефектовке сооружения. Пространство вокруг иллюзорной пирамиды засверкало разноцветными вспышками выносок с параметрами измерений, демонстрируя начало сложной вычислительной работы. Освобожденный от необходимости производить расчеты, Раксен стал думать о былом, предстоящем и прикидывать шансы на победу.

***

Турнир достойных Продолжателей подходил к своему завершению. Раксену и другим многочисленным потомкам победителей прошлых состязаний было уготовлено поучаствовать в этом грандиозном действе еще до своего рождения.


Минули годы со дня Великого старта, когда тысячи межзвездных челноков, пилотируемых юнцами, в одно мгновение пронзили пространство, покинув родной космос. Подростки оставили дом, чтобы в борьбе, пройдя через сито первенства, стать мужчинами.


Участникам надлежало двигаться по индивидуальным, но похожим по сложности маршрутам, попутно проходя испытания на планетах. В каждом отдельном случае это могло быть что-то новое: добыча опасных представителей флоры и фауны обитаемых планет, прохождение трудных участков рельефа местности на безжизненных планетах, целевое вмешательство в ход развития разумной жизни с получением какого-то конкретного, запланированного Советом результата, а также многие другие задания, часто сопряженные с риском для жизни и призванные испытать смельчаков, следующих благородной дорогой Продолжателей.


Простая и эффективная схема отбора: высадка; выполнение задания; полет к следующей планете и новое задание. Выжил - прошел испытание, двигайся дальше; не выжил - увеличил шансы соперников.


Смертельная гонка по иным мирам - дань древнему жестокому обычаю и неизбежная необходимость для выживания вида - должна была закончиться в какой-нибудь тихом местечке на окраине галактики, где по традиции сходились все маршруты участников турнира. В этот раз таким местом стал небольшой, голубой шарик, среди других восьми планет, вращающихся вокруг звезды, пребывающей в середине своего жизненного цикла.


За время пути память Раксена пополнились множеством ярких воспоминаний, а трюм челнока боевыми трофеями и сувенирами из посещаемых им миров. Сбор этих мемориальные символов побед не являлся обязательным условием турнира: это увлечение Раксена было скорее проявлением мальчишества. Конечно, Раксен ощущал себя гораздо старше, мудрее и серьезнее, нежели чем в отрочестве до старта, но, тем не менее, частенько давал волю ребячеству. Последняя выходка обернулась зарождением у аборигенов целого культа.


Он попеременно натягивал прямо на шлем скафандра чучела, добытых им на разных этапах своего квеста животных, и в таком виде время от времени представал перед жителями одного местного очень религиозного в силу своей дикой невежественности народа. Эффект был прогнозируемым: аборигены увидели в нем бога, и это сыграло в дальнейшем Раксену на руку.


Раксен отлично понимал, что представить на далекую родину результаты своих достижений посчастливится не всем Продолжателям – дорога к финалу поглотила многих. Но те, кому удалось выжить, были лучшими, и это обстоятельство не позволяло расслабляться. Как позже выяснилось, вместе с Раксеном их осталось ровно одиннадцать. Последним важным условием турнира являлось строительство комплекса связи. Помощь аборигенов не возбранялась контролирующей группой Совета. Работа по привлечению пускай и примитивного разума к совместной масштабной деятельности предоставляла возможность участникам проявить новые качества.


Прошло время. Сменилось ни одно поколение аборигенов, прежде чем одиннадцать богов, одиннадцать культов, одиннадцать грандиозных по своим масштабам строек возникли на различных материках планеты. Могущественные Боги на огненных колесницах сошли на землю, чтобы повелеть людям возвести священные пирамиды, дабы многие поколения смертных помнили и всегда хранили в памяти божественное величие.

***

Джунгли жили своей активной ночной жизнью: трещали насекомые, перекликались ночные птицы, рычали, шипели и подвывали хищники, шелестели опавшей листвой обитатели нижнего яруса леса, хрустели ветками, скачущие по деревьям хозяева верхних ярусов. Необычным дополнением к этой лесной какофонии подмешивались звуки приближающейся торжественной процессии.


Дожидаться праздничной церемонии открытия объекта не входило в планы Раксена, поэтому он отправил отработавший инженерный бот в горы на востоке плато, где располагалась укрытая от посторонних глаз база, и вошел внутрь пирамиды.


Миновав узкий коридор, Раксен попал в освещенную масляными лампадами камеру. В центре отделанного гранитом помещения, располагался четырехгранный каменный саркофаг, наполненный прозрачной вязкой субстанцией. Раксен подошел к нему и, надолго задержав дыхание, чтобы не отравиться ядовитым воздухом планеты, стал снимать защитный скафандр. Полностью обнажившись и оставив лишь на голове гарнитуру связи, Раксен перекинул через край саркофага ноги, опустил тело в теплую жижу и в последний раз окинул взглядом помещение камеры. Мерцающий огонь первобытных светильников многократно отражался на черном шлифованном граните стен, пола и потолков, от чего все помещение озарялось желто-оранжевыми всполохами и, казалось, будто вся внутренняя поверхность камеры вдруг потеряла свою каменную твердость и начала оплывать.


Раксен выдохнул воздух, с головой погрузился в жижу и осторожно сделал вдох. Сладковатый гель саркофага заполнил легкие, стало возможно дышать безопасно. Молодой человек закрыл глаза, сосредоточился, прогоняя в голове алгоритм запуска комплекса связи. Где-то глубоко под пирамидами ожил челнок (Раксен заблаговременно помести его туда еще до начала строительных работ). Машина, сослужив в последний раз своему хозяину, должна была стать проводником и трансформатором гравитационной энергии ядра планеты.


Мегалит тряхнуло от мощного подземного толчка, с потолка камеры осыпалось несколько кусочков гранитной крошки, а стенки саркофага завибрировали. Комплекс связи начинал свою работу.

***

Земля содрогнулась в тот момент, когда процессия из празднично разодетых людей, освещая себе путь факелами, вышла на пустошь. Многие попадали, не удержавшись на ногах, а те, кто устоял, последовали вслед за падшими, чтобы вознести молитвы отчего-то вдруг разгневавшемуся богу. Когда на вершине главного обелиска, затмевая луну и факела, вспыхнул белым светом кристалл, воздух над пустошью стали пронзать разряды молний, а в небе над комплексом пирамидам завели хоровод невесть откуда взявшиеся тучи, ошалевшие носильщики, не в силах более сдерживать страх, разом опустили тронные носилки. Называвший себя сыном Всевышнего, ступил на землю и вместе с подданными раболепно пал ниц.

***

За мгновения до начала передачи сигнала Раксен пребывал в покое. Перед внутренним взором юноши с невероятной скоростью проносилась объемнейшая ретроспектива его жизни - пути преодоления себя и своих возможностей.


В тот бесконечно малый промежуток времени, когда столп колоссальной энергии, вырванной челноком из ядра голубой планеты, устремился к вершине пирамиды, сознание Раксена перешло на иной, необъяснимый уровень функционирования. Стенки саркофага и грани пирамиды для него исчезли, и он увидел дикарей у подножия постройки - молодая, стремящаяся к выживанию раса; когда-то и его народ был таким.


Однажды цивилизация Раксена в стремлении выжить избавилась от многих пороков, представители ее стали гораздо сильнее, мудрее и долговечнее. Изменилось общество в целом: ушли времена борьбы за территории и ресурсы, отпала необходимость в состязательности и конкуренции. Сама жизнь стала спокойной, безопасной и размеренной. Цель была достигнута: вопрос выживания потерял актуальность. Цивилизация жила, пока выживание являлось главной движущей силой и побуждением к продолжению существования. Лишившись такого стимула, она начала угасать. Во всех сферах деятельности общества начался регресс на фоне потери интереса к жизни у его индивидуумов.


Орден Продолжателей стал спасением от глобальной апатии в самый острый период ее развития. Посылая в опасное путешествие лучших представителей расы, орден в результате отбора получал своего рода квинтэссенцию жизни. Постоянное осознание своей смертности помогало участникам состязания больше ценить жизнь и осознавать каждое ее мгновение. Орден нашел способ передавать это взращённое чувство жизни от одного многим.


Адон Раксен, член ордена Продолжателей, готов был выполнить своё великое предназначение.


Энергетический поток прошел через камеру и разложил тело и душу Продолжателя на мириады частичек, каждая из которых содержала в себе зашифрованное послание его соплеменникам. Двигаясь по вектору, ведущему к вершине пирамиды, столп устремился к кристаллу. Камень взорвался фонтаном хрустальных брызг, и луч света, пронзив тучи, вырвался за пределы атмосферы планеты. Окружающее голубой шар пространство беззвучно всколыхнулось, и на родину Раксена, к его народу унеслась надежда на будущее существование.


Каждый атом, ранее составляющий тело Раксена, нес в себе очередную дозу лекарства от смертельного недуга, овладевшего целой цивилизацией, – мощное, неукротимое желание жить.