Ожоги (чужие истории)

Он шел ко мне живым горящим факелом, медленно и неумолимо.
Горели, потрескивая, волосы, полыхало лицо и руки, расплывались в языках пламени очертания фигуры.
Мальчик напоминал статую из переливающегося жидкого металла, неуязвимого робота-полиморфа, который обязательно настигнет и заставит заплатить свою жертву по всем счетам.
Дрожал от невыносимого жара воздух, вспыхивали и стреляли горящими ветками деревья на его пути, но я стоял и смотрел, как он приближается, и не было силы в моих ногах.
Горящий мальчик был совсем рядом. Еще шаг, второй - и он прошел сквозь меня, наполняя ужасом, болью и запахами жареной плоти


Зеркало отразило налитые кровью глаза, заросший щетиной подбородок. И ожог на шее. Не такой сильный, как в прошлый раз, но все же. Я привычно наложил повязку с анестизирующим антисептиком. Поморщился, приклеивая к коже кусочек лейкопластыря.
Я думал, что смогу привыкнуть со временем. Не привык.
Я пробовал принимать снотворное в ударных дозах. Оно не вырубало так, чтобы не снились сны.
Я накачивался спиртным до состояния бревна. Сон приходил все равно. Да и сон ли был это?
Полнолуние мая. Я ежегодно научился чувствовать его приближение и бояться. Бояться смертельно, до холодного пота, до судорог в ногах, до спазмов в желудке, до мерзких головных болей, сжимающих череп раскаленными щипцами.
Сначала я спрашивал, неизвестно, у кого: - За что? Почему, почему каждый год, в одно и то же время? Нельзя наказывать меня вечно. Ведь ничего не изменить?
Я лукавил перед тем, у кого пытался получить ответ. И перед собой тоже. Я знал, почему.


- Максим, быстрее, - просила Ленка, звезда моя и любовь выпускного класса.
Ей хотелось быстрее, хотя мы летели и так свыше стольника в час. На заднем сиденье целовались Серега с Ольгой, мой лучший друг и ленкина подружка-закадыка. Мокрое шоссе блестело от недавно прошедшего дождя, свет холодной луны вспенивал дорогу, отражаясь в лужах, отблескивая в свете фар отцовской машины.
Отец не знал, что я сделал копии ключей от гаража и потихоньку таскал у него автомобиль, когда тот был в командировках. Я старался быть предельно аккуратным: мыл машину после каждой поездки, следил за тем, чтобы в машине никто не курил и не пачкал.
Ленка сжала мое колено горячей ладонью и повела руку вверх. Холодком наслаждения вздыбило волосы на шее, повело позвоночник.
Я вздрогнул, глянул в зеркало заднего вида, которое выдало мне вдруг кусочек сливочно белеющего в сумраке ольгиного плеча и короткий шалый серегин взгляд.
- Максим! - взвизгнула над ухом Ленка.
И дальше визг тормозов, тяжелый лязг металла по крылу, болезненный удар виска в боковое стекло. Колесо руля влипло в мою грудную клетку, да так, что я на минуту забыл, как нужно дышать.
Мы отделались легким испугом. Я - ушибами головы, плеча и ключицы, Ленка прикусила язык, Серега с Ольгой не получили ни царапинки, поскольку на момент аварии они лежали на заднем сиденьи.
Машине, столкнувшейся с нами на мокрой дороге, повезло меньше - она вылетела за барьеры дорожного полотна и покатилась, кувыркаясь, вниз по каменистому склону.

Мы падали на ребра камней, оскальзываясь при спуске, раздирая штаны и ладони. Девчонки остались наверху, испуганные до истерики.
Рвануло, когда мы с Серегой были уже на середине склона. Может быть, в багажнике была канистра с бензином, может быть, был поврежден бензобак.
- Макс! - хрипло крикнул Серега, - Тикаем, мы не сможем никому помочь. Машина горит, шансов мало.
Никто не догадался, что нужно было с собой взять огнетушитель или монтировку для взлома запертых или заклиненных, допустим, дверей.
Мы были шестнадцатилетними глупыми и безмозглыми олухами.


Я отдал отцу копии ключей от гаража, покаявшись в аварии на дороге. Мол, столкнулся с металлической решеткой ограды на стоянке.
Но никому и никогда мы не рассказывали о той, сгоревшей под обрывом, машине. Во всяком случае, в себе я был уверен. А с друзьями никогда не встречался более после школы.
Серега стал ментом и погиб на дежурстве, при вызове на банальную бытовуху с поножовщиной.
Ленка умерла от тяжелейшей пневмонии, которую подхватила непонятно как, в разгаре жаркого лета.
Ольга утонула в реке через три года после аварии. Когда гостила у бабушки после удачно сданной сессии.
Я пока жив.

Говорят, что кошмарные головные боли могут быть последствием сотрясения головного мозга. Говорят, что яркие сны - предвестники таких болей - могут быть признаками прогрессирующей мозговой опухоли. Равно, как и радужные круги перед глазами и сжимающие голову стальные обручи - того гляди, раздавят.
Кто ехал в той машине? Почему мне снится мальчик?
Почему после таких ночей у меня появляются ожоги? Кто знает.
Мозг - неисследованный до конца материк, податливая глина, на которой кто-то оставил отпечаток ладони с записью моей будущей жизни.
Он может, как карать, так и миловать, удивляя нас, своих подопытных обезьян, неожиданными ядами и лекарствами.
Может, мне нужно лишь простить себя самому?

© Паласатое
Это сообщение отредактировал ZM87 - 13 июл 2016 в 03:47