Рядовой Овчаренко ехал лесом на телеге с боеприпасами, когда вдруг по проселку его нагнали два грузовика с немцами. Из кабины вышел серый офицер. Двадцатидвухлетний крестьянский сын Овчаренко до сего дня ни разу в жизни не видел немцев. Он стоял с винтовкой в руках, глядя в недоумении и на офицера, и на непривычного вида машины, и на странные каски на головах у тех, чужих, сидящих в кузове.
Офицер подошел к Овчаренко, вынул у него винтовку из рук и что-то сказал на своем непонятном языке. Тут русоволосый дюжий парень вспомнил, кто он и где, сунул руку под борт телеги, выдернул топор и ударом с двух рук — так раскалывают с хакающим выдохом полешко — разбил немцу голову. А вслед за тем, выхватив из телеги три гранаты, пошвырял их под брезент, в кузова грузовиков.
Рядовому Овчаренко за этот подвиг присвоили звание Героя Советского Союза. Есть и донесение с описанием события, подписанное командующим Южным фронтом генерал-лейтенантом Рябышевым. Но когда я недавно рассказал об этом происшествии одному умному и интеллигентному человеку, то получил в ответ: «Не верю!»
Вот в летчика Горовца, сбившего в одном бою девять немецких самолетов, — верит. В артиллериста Кольчака, в одном бою уничтожившего четыре немецких танка (два из них в одиночку), верит. В другого летчика, Девятаева, угнавшего у немцев самолет, верит. А в красноармейца Овчаренко, зарубившего топором двух немецких офицеров (да, двух; он потом еще одного на огороде догнал) и взорвавшего гранатами два грузовика, — не верит.
Где же тут, в рассказах о войне, проходит грань между возможным и бывшим? Между тем, что способен совершить человек, и тем, на что он ни при каких условиях не способен? Между страшным и смешным? Между жизнью и смертью? Между неправдоподобием правды и правдоподобием лжи?
Чем больше узнаешь про ту войну, тем лучше понимаешь, что в этом четырехлетнем эпохальном событии, вовлекшем в себя миллионы людей и тысячи единиц ревущей, стреляющей, громыхающей техники, могло быть все: возможное и невозможное, вероятное и невероятное, закономерное и случайное. Я знаю устную историю об одном человеке, который тихим вечером выбрался из окопа и уселся под кустиком… Тут прилетела мина — и оторвала ему голову. Я знаю другую историю, про другого человека, которого спасла от осколка металлическая пластинка, щегольства ради засунутая в погон. Я знаю еще одну историю, про то, как в прифронтовом лесу встретились две шедшие гуськом разведгруппы, наша и немецкая, обе в маскхалатах, и после секундного замешательства разошлись на параллельных курсах: вы — в наш тыл, мы — в ваш, у вас своя задача, у нас — своя. Все это могло быть или было? Выдумка или правда? Эпос или анекдот?
Самые удивительные события происходили во время войны, как героические, так и юмористические. Например, в параде белорусских партизан 16 июля 1944 года на минском ипподроме принимал участие козел Малыш. Он провел год в партизанском отряде и много раз рисковал вместе с партизанами жизнью под немецким огнем. На параде, мимо трибуны с огромным портретом Сталина и стоящими с ладонью у фуражки офицерами, козел Малыш шел в черных очках, с санитарной сумкой на боку и лентой с немецкими орденами на шее. Вы в это верите? На самом деле, все равно, верите вы в это или нет, потому что козел, торжественно шествующий на параде, — факт.
Рядовой Овчаренко, зарубивший топором немца, погиб в январе 1945 года. Фотографии его я найти не смог. Но зато есть другая фотография другого солдата, сделанная неизвестным мне фотографом. Фото сделано до 1943 года — погон нет. Он едет на фронт в вагоне-теплушке. Устроился неплохо: открытая банка консервов на полу, кусок черного хлеба в руке. Может, и выпил. И веселится вовсю, изображая крутость вояки: перепоясался пулеметными лентами, как матрос Гражданской войны, повесил на грудь бинокль, а на пояс клинок. До Победы далеко, но этот парень не унывает и не трусит. Он удобно устроится в кузове, покемарит в окопе, попьет чайку под артогнем и водочки по случаю праздника. Он победит в войне.
хотел создать топик, в котором пользователи портала могли бы рассказать истории о своих родственниках на войне, но раз уж похожая тема создана, то не буду заниматься клонированием. В последнее время Великая Отечественная война стала восприниматься как нечто абстрактное, а ведь она коснулась каждого из нас вполне реально. Только одни это знают и помнят, другие упорно силятся забыть. Но ведь надо помнить! И надо понимать, что за этим стоит. А стоят за этим судьбы реальных людей и искалеченные молодые жизни миллионов. далее три истории о моих родственниках, участвовавших в Великой Отечественной Войне.
Артиллерист Мой дядя, Амаяк Николаевич Ахназаров, родился 31 октября 1898 года в городе Нахичевани. Рано потерял отца. Уехал в Тбилиси и окончил Тбилисское реальное училище. Осень 1917 года. Русская армия покидает кавказский фронт. Нависает очередная угроза нашествия турок в Закавказье. Амаяк Ахназаров прерывает учебу и уходит добровольцем на фронт. Весной 1918 года активно участвует в боях против турок под Игдыром и Сардарапатом в качестве члена артиллерийского расчета. С той поры вся его жизнь была тесно связана с артиллерией. В 1919 году он снова призывается в армию. Как и прежде служит в артиллерийских подразделениях. Сражается на стороне Красной армии. В 1921 году получил свою первую награду: орден Красного Знамени Армении. В 1925 году поступает в Военно-техническую академию и через пять лет успешно заканчивает ее. Начинается работа в Ленинградском научно-исследовательском артиллерийском полигоне в качестве руководителя опытов, испытаний орудий и снарядов новых конструкций. В годы Великой Отечественной войны Амаяк Николаевич и другие ученые, конструкторы, военные, его коллеги по научно-исследовательскому институту при Главном артиллерийском управлении, плодотворно работают над внедрением новых видов вооружения: орудий и снарядов нового поколения. Одна из их разработок легендарная «Катюша». Амаяк Николаевич был удостоен многих правительственных наград (и в 1957 году закончил службу в звании генерал-майора. Однако ни звания, ни награды не спасли его от застенков Лубянки в 1953 году. Это испытание закончилось со смертью Сталина. Похоронен на Армянском кладбище в Москве.
ВРАЧ Другой мой дядя, Левон Ашотович Атанесян, родился в 1906 году в Тбилиси. Закончил медицинский институт в Москве и быстро защитился. До Великой Отечественной войны и призыва в Красную Армию работал в Москве в качестве ординатора Боткинской больницы. В 1941 году попал в окружение и был взят в плен. Правда о немецком плене была описана в письме Л. А. Атанасяна работнику НКИД СССР Козыреву, написанному 20 июля 1943 г. и записках «Правда о немцах». Далее я приведу фрагмент из личных воспоминаний Левона Ашотовича. *** Из записок «Правда о немцах» «Только тот, кто побывал в плену у немцев, может с полным правом сказать, что он действительно познал предел человеческого страдания, предел тех физических, моральных и душевных мук, которые в силах вынести человек. Для людей, воспитанных советской действительностью, для людей, воспитанных на высоких идеалах и понятиях о человеческом, национальном, культурном достоинстве и гордости человека, фашистский плен представляет трагедию. Все ужасы карательных экспедиций 1905 г., Ленский расстрел 1912 г., подавление царским правительством национально-освободительного движения народностей на окраинах бывшей России кажутся бледной и слабой затеей жестоких, но в сущности маленьких детей, когда сравниваешь их с тем, что творят над военнопленными и населением части Советского Союза, находящейся под сапогом немецкого солдата, гитлеровские захватчики. Все слои населения независимо от возраста, национальности, профессии и вероисповедания испытывают на себе одинаковый гнет. Находишься ли ты за проволокой или нет, сидишь ли ты в лагере для военнопленных или в трудовых лагерях, живешь ли ты в деревне или в городе — всюду, где находится советский человек, он испытывает одно и то же, никогда не покидающее его чувство гнета. Я бы мог назвать десятки и сотни лиц юношей и девушек, женщин и мужчин, молодых и пожилых, с которыми я беседовал откровенно. Все они чувствуют и болеют одинаково. По вполне понятным причинам назвать фамилии и имена этих лиц я не могу, т. к. часть из них сидит за проволокой, а другая, находясь в такой же неволе, живет вне проволоки на занятой немцами территории нашего Союза. Назвать имена этих лиц — значит погубить их, т. к. за малейшее проявление симпатии к советскому, за неосторожно сказанное слово, за ничтожный упрек по адресу немцев и так называемого «нового порядка» человека ожидает расстрел. Это касается всех, решительно всех, независимо от возраста и пола. 4 октября 1941 г. весь наш госпиталь вместе с ранеными и почти всем персоналом попал в плен к немцам. В этот день мы в последний раз вздохнули полной грудью, в последний раз видели солнце, небо и всю окружающую нас природу. Мы в последний раз чувствовали себя свободными, веселыми, энергичными и полезными людьми. В 5 часов вечера этого памятного дня мы потеряли все, чем дышали и жили до тех пор. Мы потеряли Родину, семью, работу, друзей, одним словом, все. Мы стали военнопленными, иначе говоря, ничем. Я не могу сказать — никем, т. к. нас, русских военнопленных, немцы за людей не считали. С этого дня и в течение всех последующих тяжелых, томительных 20 месяцев пребывания в плену у немцев человека, привыкшего уважать себя, не покидает чувство необыкновенного гнета, унижения, чувство крайней подавленности, почти отчаяния. Много нужно было силы воли, упорства, терпения и настойчивости, чтобы шаг за шагом, очень медленно дисциплинировать себя и, не теряя человеческого достоинства, заставить себя жить и работать в плену. Все это время я работал в качестве хирурга в лазаретах для военнопленных. Лично я прошел сквозь все ужасы Юхнова, Рославля, Кричева и Бобруйска. Для читателей может быть это только лишь названия городов, географические понятия, но для пленных, прошедших эти этапы, они обозначают своеобразную школу жизни, правда, школу кошмарную, школу холодную, жестокую и кровавую, окончившуюся для многих печально, но все же школу, которая дала нам, оставшимся в живых, возможность узнать, что принесли с собой нашей земле и нашему народу немцы. Я говорю об оставшихся в живых, т. к. подавляющее большинство военнопленных погибло в результате планомерного, систематического физического истребления русских германским военным командованием. Достаточно сказать, что с 15 ноября 1941 г. и по 1 февраля 1942 г. в Рославльском лагере для военнопленных (Дулаг 130) погибло 28 000 человек. Едва ли 1/25 часть из них падает на тяжелораненых и больных. Погибали люди от голода, холода, расстрелов и побоев. Недаром лагерь этот вполне заслуженно назывался «лагерем смерти». Примерно такими же были и остальные лагеря, находившиеся в Брянске, Орле, Гжатске, Вязьме, Дорогобуже, Кричеве, Бобруйске, Борисове, Гомеле и Минске. Я называю только лишь эти города, т. к. я видел своими глазами военнопленных из лагерей этих городов, мог говорить с ними и как врач мог констатировать состояние здоровья этих несчастных. Все сведения, которые привожу я ниже, являются результатом моих наблюдений над тем, что прошло передо мной, результатом того, что видел, слышал и пережил я лично. Сведения эти я тщательно собирал и заносил условными цифрами и знаками в маленький блокнот, т. к. вести в лагере настоящий дневник было невозможно. О неприкосновенности военнопленного не могло быть и речи. В любую минуту дня и ночи переводчики и лагерная полиция могли войти к вам в помещение, учинить обыск и взять из ваших вещей все, что им понравится. От этого насилия не были избавлены даже военнопленные врачи в лазаретах. Я не позволил себе добавить чего-либо, что не было мной проверено и выяснено с предельной точностью. Я не добавил ни одного лишнего слова, не сгустил красок с целью усилить впечатление того, о чем пишу. Я излагаю все честно, объективно и беспристрастно. Злодеяния, совершенные и совершаемые немцами, настолько чудовищны, что вряд ли нуждаются в преувеличении. Трагическая гибель сотен тысяч военнопленных красноармейцев и командиров, замученные, избитые и в конце концов расстрелянные гражданские жертвы гестапо, невинная кровь наших братьев и сестер, матерей и детей взывает о мщении. С ноября месяца 1941 г. я стал думать о побеге из лагеря и решил, что если только мне удастся выбраться живым из фашистского плена, то я постараюсь сделать достоянием советской общественности все то, чему печальным свидетелем довелось быть мне. Желанный час настал! Я бежал из плена, нахожусь среди партизан Белоруссии и выполняю свой долг советского гражданина и врача. Кандидат медицинских наук Л. А. Атанасян.» После немецкого плена Левон Ашотович попал в разработку НКВД, как и многие другие, побывавшие в плену. Приговором стали 8 лет лагерей. Не буду описывать здесь ужасы сталинских лагерей, приведу лишь один факт. Операцию по поводу острого аппендицита он сделал себе сам, безо всякого наркоза, глядя на отражение в зеркале. Позже Левон Ашотович получил степень доктора медицинских наук и почти до самой смерти в 1975 году работал в Онкологическом научном центре им. Н.Н. Блохина. Похоронен на Бабушкинском кладбище города Москвы.
Финансист Мой дед, Авенир Зиновьевич Могилевский, родился 24 мая 1900 года в Симферополе. С 15 лет работал на кожевенной фабрике. Вступил в ряды ВКП(б). В 1922-1923 годах служил в рядах Красной Армии. Затем окончил краевое банковское училище в Симферополе, а после, в 1936 году, и Всесоюзную Плановую Академию им. В.М. Молотова в Москве. Позже работал начальником финансового отдела в Госплане при СНК РСФСР. Из характеристики: «Партийно выдержан. Дисциплинирован. Политически грамотен. Активно участвует в партийно-общественной работе. Порученную работу выполняет аккуратно. Состоял секретарем партячейки. Банковскую работу знает. Среди сотрудников пользуется авторитетом. Отзывчивый и чуткий к товарищам.» В этой должности и застало его начало Великой Отечественной Войны. Конечно, работника Госплана на фронт не призвали. Однако характер и обостренное чувство патриотизма Авенира Зиновьевича не позволили ему остаться в тылу. В 1942 году, после неоднократных заявлений Военному Комиссару Москвы, был направлен добровольцем на фронт. В «мясорубке» под Курском был ранен и переправлен в госпиталь, где 13 марта 1943 году умер от сыпного тифа, который тогда имел масштабы эпидемии. Похоронен на сельском кладбище села Колпны Орловской области.
С днем Великой Победы! Вечная память павшим! ЗЫ. Продолжайте тему. Наверняка у каждого есть похожие истории.
Продолжу, мой дед: Сергацков Василий Михайлович, родился 21 апреля 1921г. В с.Бессоновка Пензенской области. В 1939г. После окончания средней школы был призван в РККА и направлен в Забайкальский военный округ в танковые войска, в учебное подразделение по подготовке радистов. Весной 1941 г. танковую часть, в которой служил В.М.Сергацков, передислоцировали в Белоруссию, под г.Лепель, где он и встретил войну 22 июня 1941г. В первых же боях с немецко-фашистскими оккупантами его танк БТ-7 был подбит и сгорел (эти танки были на колесно-гусеничном ходу и оснащались двигателями с высокооктановым бензином). Далее пришлось отступать в пешем порядке, выходя из окружения и так до самой Москвы. А в октябре 1941г. 31 танковая бригада, которая была вновь сформирована под Москвой, получила новые танки Т-34 и 7 ноября 1941г. эти танки прошли торжественным маршем по Красной площади. И сразу их повели в бой в районе с.Черная Грязь (около 20 км от Москвы) против прорвавшихся танков противника. Отсюда пошло наступление в направлении Волоколамска в том месте, где держали оборону герои-панфиловцы. В 1942г. были тяжелые бои под Харьковом, танк был подбит и снова сержант Сергацков попал в окружение, далее вплавь форсирование Северного Донца под перекрестным огнем немецких пулеметов, мало кто добрался до противоположного берега… 1943г. Для блокирования прорвавшихся танковых частей немцев, вооруженных новейшими тяжелыми танками «Пантера» и «Тигр» в районе южного фаса курской дуги у станции Прохоровки была введена в бой 5 гвардейская танковая армия (которая была в резерве Ставки ГК и прошла 300 км марш), в состав которой входила 31 гвардейская танковая бригада. Там произошло крупнейшее во второй мировой войне танковое сражение. В середине боя вражеским снарядом у танка Т-34 радиста-стрелка В.М.Сергацкова была сорвана башня, погиб командир танка. Танкистам пришлось врукопашную сражаться с немецкими танкистами, которые эвакуировались из подбитых танков. На следующий день сформирован новый экипаж, получен другой танк и снова в бой. Началась наступательная операция советских войск, освобожден г.Белгород. Впервые за войну в г.Москве в честь освобождения городов Орла и Белгорода от гитлеровских оккупантов был произведен праздничный салют. В 1944г. было участие в Корсунь-Шевченковской операции, освобождение Минска, танкисты вышли к границам Восточной Пруссии. В 1945г. начинается операция по взятию г.Кенигсберга, на тот момент город представлял собой мощное укрепление, окруженное крепостями и фортами со стенами, которые не могла пробить даже тяжелая артиллерия. При атаке на город В.М.Сергацков находился в головном танке, пехота отстала, а дорогу впереди надо было разведать, вот и пришлось ему идти впереди двигавшихся танков по улице города. Вдруг из-за угла дома рядом с ним неожиданно появляется группа немецких солдат, офицер вскидывает пистолет, целясь в голову танкиста и …осечка. Старшина Сергацков не растерялся и прикладом автомата укладывает фашиста на землю, остальные поднимают руки вверх. У пленного офицера при себе оказалась сумка с важными документами. За этот подвиг В.М.Сергацков был награжден орденом Славы 3-ей степени. К окончанию войны грудь гвардии старшины А.В.Сергацкова украшали орден Славы 3-ей степени, орден Красной Звезды, орден Отечественной войны 2-ой степени, медали «За боевые заслуги», «За оборону Москвы», «За взятие Кенигсберга», «За Победу над Германией». 9 мая 1945г. закончилась война, а на 24 июня 1945г. был назначен Парад победы. И вот уже во второй раз за эту войну В.М.Сергацков участвует в параде на Красной площади. В этот раз ему доверено нести знамя танкового соединения в пешем строю. Так В.М.Сергацков стал участником двух парадов: 1941г. и 1945г.
Ну и я подключусь. Мой дед - Абрамов Трофим Алексеевич, 1920 года рождения был призван в РККА в 1938-м году. Начало войны встретил в действующей армии, в ИПТАП (истребительный противотанковый полк). В конце июня 1941 года где-то под Минском расчет деда попал под танковую атаку, был попросту раздавлен. Дед выжил, каким-то образом его подобрали, попал в госпиталь, где его сшивали буквально по кускам. Перед уходом в армию дед как раз женился, детей не было. Надо сказать, что до войны дед был первым парнем на деревне, высоченный блондин с голубыми глазами, чистый славянин, как с картины. Бабки помню вспоминали "Ах, какой Трохим раньше был! Шапку над головой подымет, мол девки кто дотянется с той сегодня гулять буду" Ну вот... а после ранения дед стал инвалидом. И решил он домой не возвращаться, не мог по-видимому, не мне судить. Не писал ничего Бабушка его до 44-го года по госпиталям искала. Нашла в итоге, уговорила как-то вернуться... А братья его родные так и сгинули, один в 43-м под Харьковом, второй пропал без вести в штрафной роте. Блин информации очень мало, дед НИКОГДА о войне не рассказывал, все что я знаю по крупинкам собиралось от родственников да по документам, что после смерти деда остались. И наград у деда не было ни одной, а по факту он был один из многих тысяч, что закрывали собой страну в 41-м, в самый жестокий натиск немцев
Ну и я подключусь. Мой дед - Абрамов Трофим Алексеевич, 1920 года рождения был призван в РККА в 1938-м году. Начало войны встретил в действующей армии, в ИПТАП (истребительный противотанковый полк). В конце июня 1941 года где-то под Минском расчет деда попал под танковую атаку, был попросту раздавлен. Дед выжил, каким-то образом его подобрали, попал в госпиталь, где его сшивали буквально по кускам. Перед уходом в армию дед как раз женился, детей не было. Надо сказать, что до войны дед был первым парнем на деревне, высоченный блондин с голубыми глазами, чистый славянин, как с картины. Бабки помню вспоминали "Ах, какой Трохим раньше был! Шапку над головой подымет, мол девки кто дотянется с той сегодня гулять буду" Ну вот... а после ранения дед стал инвалидом. И решил он домой не возвращаться, не мог по-видимому, не мне судить. Не писал ничего Бабушка его до 44-го года по госпиталям искала. Нашла в итоге, уговорила как-то вернуться... А братья его родные так и сгинули, один в 43-м под Харьковом, второй пропал без вести в штрафной роте. Блин информации очень мало, дед НИКОГДА о войне не рассказывал, все что я знаю по крупинкам собиралось от родственников да по документам, что после смерти деда остались. И наград у деда не было ни одной, а по факту он был один из многих тысяч, что закрывали собой страну в 41-м, в самый жестокий натиск немцев
Эхх, тяжелая судьба У моего деда тоже один брат в штафбате безвести пропал, а один по тяжелвм ранениям был комиссован из штрафников, вроде. На самом деле столько судьб и чем дальше по времени от тех лет, тем меньше информации сохраняется.
MegaFonchik Тяжелая... Но не помню чтобы дед жаловался, шестерых детей вырастил, всю жизнь лесничим проработал... И за информацию согласен, блин сколько уже мы безвозвратно потеряли. Жалею, что мелким был, ни хрена не понимал, порасспрашивать-то можно было...
Насколько я помню, Атанесян был отпущен немцами из лагеря и проживал на частной квартире. Работал в городской больнице, а позже, в лазарете (видимо немецком). Причины по которым немцы фактически освободили его из плена, он в воспоминаниях не описывает, а для 43-го года они должны быть достаточно вескими...
Это сообщение отредактировал bingwarrr - 14 апр 2015 в 19:46
Моего деда арестовали немцы. Не смогли доказать, что партизанил, но невиновных не было - отправили в лагерь в Васильковичи. Там он был расстрелян. Выжил, подобрали жители. Пережил Победу всего на несколько лет.
Вот много ли людей пережили расстрел, да не впопыхах, со стрельбой по группе людей - а один, у выкопанного рва? Где каждый день десятки людей расстреливали?
А знаете, отчего он был арестован? Думаете, оружие нашли или видели у, допустим, места засады? Хер там. Полицай из своих сдал, польстившись на дом. Семью-то тоже в лагерь отправили - ещё повезло, что в рабочий.
Полицай из своих сдал, польстившись на дом. Семью-то тоже в лагерь отправили - ещё повезло, что в рабочий.
Пипец...
Мой второй дедушка (по маме), рассказывал как у них в селе (под Питером, которое попало под оккупацию, ему мыло совсем немного тогда) бабку поймали. которая из детей делала холодец и продавала на рынке... Просто ее мой дедушка увидел, как она в окне дома с ножом стояла рядом с девочкой, он бросил камень в окно и побежал к полицаям рассказывать (само собой полицаи из местных, других мужиков не было, только детвора). Что дальше было с ней он не знает, но больше ее не видел. Жестокое время было:( Рассказывал как видел как вешали наших, как летал в крапиву от удара немецкого сапога под зад :( как друга его снарядом разорвало, видимо не долетел куда стреляли и приземлился у них.
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии. Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
1 Пользователей читают эту тему (1 Гостей и 0 Скрытых Пользователей)
У моего деда тоже один брат в штафбате безвести пропал, а один по тяжелвм ранениям был комиссован из штрафников, вроде.
yaplakal.com