4


Когда я родилась, дома никого не было.
Под стоящей на столе бутылочкой с коньком «Лезгинка», лежала записка «Превед, дочко! Ищо не радилсо – скора буду. Фсихда твой – папо Е.». Высунувшаяся из настенных часов кукушка сыто рыгнула и, прокуковав 26 июня 1974 года, неспешно вернулась в своё обиталище.
Оглядевшись по сторонам, я отчётливо поняла: если отсюда быстро не съебаццо – мне песдец! Стены квартиры, обтянутые ядовитым плюшем и хуйнёй хранили на себе следы ножевых ударов, а валяющийся на полу распотрошённый игрушечный львёнок, смотрел на меня умоляющим взглядом уцелевшего глаза-пуговки и словно кричал мне: «Да ипись она канём такайа жыснь!». Я начала собираться в дорогу…
Через каких-то девять лет всё было готово к побегу. Радуясь, что успела собраться до рождения отца, я схватила стоящую в углу метлу, чтобы прибраться перед уходом, но вдруг черенок метлы затрясся, а на проявившемся на нём дисплее появилась надпись: «введите ПИН». Трижды я безуспешно пыталась ввести этот самый таинственный ПИН, но – увы – безуспешно: то ли не туда вводила, то ли это был не ПИН…разбираться было некогда. Но тут на дисплее появилась спасительная надпись «введите ПУК».
Сделав, то что велела чудесная метла, я приобрела целых два отличных жизненных опыта:
1. я умею летать, повиснув на черенке взмывшей под потолок комнаты метлы.
2. коньячная диета не способствует здоровым проявлениям пищеварительных функций организма.
Подхватив немудрёные пожитки, из числа найденных в процессе приготовлений к побегу полезных предметов, а именно – подшивку журнала «Работница» за 1969 год, сатиновый лифчик четвёртого размера, дорожные шахматы и двух каких-то пацанов, поочерёдно возникших в квартире из ниоткуда и время от времени яростно требовавших «сисег и пига», – я лихо скомандовала метле: «Вперёд!» и вылетела из окна в тот самый миг, когда вновь высунувшаяся из настенных часов кукушка прокуковала 10 апреля 1984 года.
Сделав круг перед зияющим провалом окна, я успела увидеть, как ядовитый плюш, соскальзывая со стен скручивается в зловещую фигуру. «Отееееец!» - вскричала я, одолеваемая нахлынувшими родственными чувствами, но злой ветер отнёс мой крик в сторону Тюмени.
В ту же сторону он отнёс и коробочку дорожных шахмат из моего дорожного узелка…
***
В то же время где-то в Тюмени Пятнадцатилетный хулиган и циник по кличке
Доцент, сидел под раскидистой яблоней и уплетал принесённый очередной поклонницей бутерброд с осетровым балыком, бережно хранимым её семьёй со времён застоя.
- Ну вот, я отдала тебе самое дорогое, что у меня было, - плаксиво произнесла прелестница, провожая взглядом последний кусок балыка, рухнувший в чрево возлюбленного, - теперь ты будешь моим женихом?!
Доцент ухмыльнулся и только было открыл рот для ответа, как внезапно налетевший порыв ветра обрушил на его макушку грохочущую коробку.
«Ебатьтяпсдецнахблияцкахуйня!» - интеллигентно прошептал
Доцент и потерял сознание. Последней его мыслью перед обмороком было осознание того, что он встанет на путь исправления, поступит в ВУЗ, станет учоным дятькой, и обязательно отыщет свою таинственную родню, чьи ясные образы только что промелькнули в ушибленном мозгу бывшего хулигана…
***
Нелёгкая судьба ведьмы-самоучки, обременённая необходимостью воспитывать двух, как выяснилось, младших братьев, не давала мне возможности расслабиться. Но мысли о поиске родственников – хотя бы нашего отца, хотя бы с целью выяснения информации о нашей матери, а то и матерях – всё чаще посещали меня.
Вот и тем сумрачным осенним вечером 5 октября 1984 года я сидела в плетёном кресле, и, щедро подбрасывая крошки голубям – прямо в камин, где они жарились на вертеле, - размышляла о том, что если кому-то судьба встретиться, то провидение рано или поздно само соберёт их в одном месте в одно время.
Мои философские размышления были прерваны треском рвущейся одежды и диким рёвом двух неслабых детских глоток:
- Ааааааа… Миха у мням мафынку паламал… - надрывался
Дингер, тряся младшего братишку за полуоторванный воротник рубашки.
- Ыыыыыы…эта ниибаццо мая мафынка… - вопил младшенький, отбиваясь.
Я невольно залюбовалась игрой моих малышей:
Дингер – просто чудо-ребёнок: талантливый, изобретательный, фантазёр и мечтатель! Не сомневаюсь, что его ждёт большое будущее – погадав по рунам, я совершенно точно выяснила, что ему суждено стать либо известным писателем, либо не менее известным серийным мегасексуальным маньяком. Эх, будет чем гордиться на старости лет!
Смахнув с подбородка слезу умиления, я с нежностью устремила взгляд на младшенького: восьмилетний Мишутка, или - как я иногда ласково называла его – Мигель (за великолепную кудрявую бороду и взгляд истинного мачо), с младенчества был шустрым и оперативным мальчиком. Мы так и звали его –
Нетормоз. «Какой он принципиальный, - размышляла я, - даже сейчас, на четвёртом часу игр с братиком, он ни на минуту не забывает требовать сисег и пива! Ах, вы мои кровинушки…».
Минуло каких-то три часа… Я соскоблила с вертела всё, что осталось от голубей, заботливо добытых мной для братьев, и разложила это по тарелкам, изысканно украшенным листьями латука и веточками конопли. «Мальчики, за стол!» - приближающийся топот четырёх детских ножек был мне ответом – я поспешила спрятаться от милых шалунов в старом, но крепком крепком шкафу…
***
А в это время где-то далекоПолугодовалый младенец, ощущавший себя абсолютным
Евгеном в этой жизни, наконец-то выпутавшийся из цепких объятий ядовитого плюша, сделал жадный глоток пива из завалявшейся под диваном бутыли и хрипло пробормотал что-то вроде: «С днём рождения, мама!»
А в это время где-то ещё дальшеПожилой доктор, держа за ноги розовую новорожденную девчушку, с довольным «Эх, зачотнае попо!» залихватски шлёпнул её по перспективной попке, ожидая первого крика – и тот не заставил себя ждать: «Сиськи не покажу!» - звонко выкрикнула девчушка и залилась счастливым смехом… «Писдец, - прошептал доктор и схватился за сердце, оседая на пол, выкатившаяся из мёртвых рук девчушка с упоением вслушивалась, как полирующая пол операционного зала уборщица, тихо напевает: «Вот наступит наше время – там и вспомянёте, кто-то выдумает кёрлинг – буду я в почёте. Кёрли-кёрли-кёрли-ныг! Кёрли-кёрли-кёрли-ныг!».
Увлечённая любимой работой простая советская женщина и не заметила, как шевелятся, повторяя слова энергичного припева, губки девчушки, мирно лежащей рядом с остывающим телом доктора…
***
Прошёл 21 год и ещё сколько-то там месяцев Мои глаза постепенно наполнялись слезами. Но это были слёзы счастья: на экране ноутбука я видела лица моих милых, давно потерянных в странствиях братьев. Боже, сколько лет слепое провидение разводило нас по разным странам и континентам, но всё предписанное рунами сбылось: несколькими месяцами раньше на этом же портале я встретилась с неким учоным дятькой по имени
Доцент. Сама судьба вложила в утомлённые подсознательным поиском родни мозги те единственно правильные, выверенные до микрона нервные импульсы, которые заставили мышцы наших пальцев выстучать по клавиатурам кодовый семейный пароль об уплемянивании. Дятько и плимяшко в одночасье обрели друг друга – и то был добрый знак! И вот, в продолжение череды счастливых случайностей, я открыла правду
Дингеру и
Нетормозу…
- Ура, сеструха, наконец-то мы нашлись! – восторженно выкрикнул
Дингер. И эхо его возгласа ещё долго шарахалось по всемирной сети, распугивая неопытных полудиких юзеров…
- Это сафсем нихуйова, систрйонко, сиське пакажы! – обрадовался
Нетормоз и философски абасцал ачиридное кресло.
***
Возрождая семейные традиции, мы не забывали о поиске оставшихся членов семьи. И очередное чудо не заставило себя ждать: в одном из топиков нашли друг друга наши бабуля
Curly (Кёрли) и недавно найденный мной по запаху ядовитого плюша папуля
Евген. И второй радостной новостью стало известие о том, что наша бабуля решила пополнить семью приёмным дедушкой - славным стариком
PakiRonosом. «А что, дело молодое – пусть сходятся!» – решили мы на семейном совете.
- Ачивидна бабужко паипаццо пад стехи хочет, - как всегда мудро заметил Нетормоз, закусывая пиво свежими румяными сиськаме…
Это сообщение отредактировал Гадинка - 14.08.2006 - 13:19
Присоединённое изображение (Нажмите для увеличения)